litbook

Поэзия


Хаосмос0

ХОЛОДНОЕ СОЛНЦЕ ФАУСТА

 

Догорела свеча в омертвелой руке,

запоздалое слово воскресло из пепла,

и теперь голоса лет ушедших

дрожат в проводах телефонной сети,

напрасно ища не ответивших в срок адресатов.

За немытым столом по ночам

сидит, улыбается горе цыганским бароном,

наливая в бокалы вино.

В этот раз мы сыграли вничью,

и обоим немым королям

на истёртой доске – шах и мат.

Говорю: «Вот, возьми мой зуб, –

вырываю без боли и крови, –

только близких не тронь, обойди стороной,

не засчитывай прожитый день».

Согласился я горю отдать

свои силы и разум,

а взамен – только сны, только пьяные сны,

где познанье, насилие, время

сквозь меня протекают сухими ветрами,

огибают меня ледяными лучами,

а мой старенький дом снова кажется вечным…

Здесь я сам – безымянный, чужой,

в переездах потерянный сон,

надоевшая песня печали.

 

…и мой каменный голос ослеп,

но глаза воспевают вечность,

сквозь которую мчится воля-стрела

человека, настигшего бога и дьявола.

Только больше и сверх – вот её устремленье.

Только выше, точнее, смертельнее.

Кто же он, этот лучник безумный?

То ли новый владыка вселенной,

то ли юный мятежник и цареубийца –

всё равно!

Мне бы спать, только спать –

всю премудрость людскую я мог бы отдать

за безумие сна без конца и начала,

да не хватит зубов,

не отыщется столько вина…

А его пусть зовёт

белый карлик грядущих побед,

холодное солнце Фауста.

 

 

ЧТО В МИРЕ НЕЗАКАТНОЕ?

 

Что в мире настоящее, скажи? –

Любое обесценить можно благо.

Что ты зовёшь сокровищем души,

Другой легко пронзит лихою шпагой.

Гляди – лежит душа на дне оврага…

Так сбрасывали в час вечерней мглы

Больных младенцев Спарты со скалы.

 

Что в мире незакатное, ответь,

Когда губам и клятвам, и страницам

Законов ли, поэм, лжецам, провидцам

Один исход предвосхитила смерть,

И вечерами тленное светило

На дне реки не отличить от ила?

 

И даже сила – верное мерило

Победы каждой, правоты любой –

Обречена в грядущем на покой

В гостеприимной темноте могилы.

Тебе – река, а мне – лесной овраг.

Кого тогда бояться? Кто мой враг?

Не тот ли, кто, попировав на тризне,

Судить меня возьмётся после жизни?

 

Кого тогда стыдиться – не себя ль

За то, что мне милей всего печаль,

За то, что тайно жажду я надежд,

Которыми живёт толпа невежд,

И здравому уму наперекор

Всё жду ответа от небес и гор?

 

Что в мире настоящее, скажи?

Что в мире незакатное, ответь?

Ужели пустоту взамен души,

Перетерпев, придётся мне воспеть?

 

 

ГОЛОДНЫЙ УМ

 

Голодный ум, охочий до открытий,

Не ценит истин, вечных и простых,

И в череде наскучивших событий

Глотает пыль творений вековых.

 

Свершений новых нет – непревзойдённы

Ушедших лет заученные сны,

И чахнет ум, всецело подчинённый

Неутолимой жажде новизны.

 

 

СКВОЗЬ ТУСКЛОЕ СТЕКЛО

 

Как выглядит в пустой ночи ампир,

когда уходят краски и тепло?

Что знаешь ты о тех, кто видит мир

сквозь тусклое стекло?

 

Сумеешь ли узреть красу теней,

палитру, что за веками слепца,

цветы и тропы, спрятанные в ней,

которым нет конца?

 

Ты бросишь камень в зрячую ладонь

того, чей взор ощупает тебя,

с улыбкою зальёшь его огонь –

слепец уйдёт, скорбя.

 

Таким, как ты, доступна благодать:

и радуга, и моря бирюза.

Такие заслужили, чтоб плевать

в их мёртвые глаза.

 

 

***

 

Отрешился от тела, попал неизвестно куда.

Вижу, землю сухую ласкает морская вода.

Это день или ночь – я никак не могу угадать.

Нет ни ада, ни бесов – и это уже благодать.

 

Недостроенных лестниц покрытые пылью ряды

Смотрят в чёрное небо осколками старой беды.

Видно, к звёздам по ним не подняться, наверх не взойти –

Камнем падай туда или птицей бескрылой лети.

 

Жизнь уже позади, но пугает посмертья преддверье,

И, готовый рыдать, я на звёзды гляжу с недоверьем.

 

 

ХАОСМОС

 

Тяжёлым якорем ко дну пошла душа,

и тишина из мёртвых уст

неторопливою волной струится –

волною ржавой из червей.

 

Меж сном и явью стёрта грань,

и то, что раньше мне безумием казалось,

сегодня стало здравым смыслом.

Порядок с хаосом теперь неразличимы.

 

Распятья в храмах кровоточат

вином – сосуды подставляй и пей,

но не насытишь, друг мой, злую жажду

вина и крови – жажду бытия.

 

Как должен быть силён творец вселенной,

что изобрёл однажды время

и оживил им бесконечность?

 

Так хочется в несбыточное верить:

что даже за последним шагом жизни

нас ждёт иной дороги первый шаг,

и ветер центробежный уведёт нас

от адских мук былого бытия,

и, разлетаясь от Большого Взрыва,

мы не утратим память, чувства, мысли –

всё то, что составляло наше «я».

 

Тогда не убоимся тишины,

и судеб воскрешённых корабли

поднимут якоря.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru