litbook

Проза


И причём здесь муха0

Об окно купе билась муха.

 - Землячка. Через полсуток москвичкой тоже станет, - усмехнулся Ионкин.

На перроне два милиционера потихоньку лузгали семечки. На здании вокзала так и не появились часы, снятые несколько лет назад во время облицовки.

 - Кажется, это последний мой приезд, - подумал Борис Георгиевич.

Поезд тронулся. Он распечатал с разрешения проводника окно и стал вдыхать горьковатый ветерок отстающих от поезда садов. Угостил соседей мальтовым анисом – везет внучке Машеньке из сада своего детства. Купе наполнилось радостным ароматом этих яблок. 

Муха обессиленно забилась в уголок окна. «Предзакатное облако», - машинально отметил Ионкин и закрыл глаза. Память, давно отпустившая его, настигла снова.

Он – инженер-испытатель, приближается на самолете к ядерному облаку. Из специально открытого иллюминатора дует свежий ветер, но кажется, что он швыряет в лицо и альфа-, и бета-, и гамма-частицы. Щелкают и пищат приборы у дозиметристов.  Все знают, что в Москву отправляются другие показания…

За стенкой заскулила собачонка. Ионкин вздрогнул: тогда, на Семипалатинском полигоне, где прослужил он двенадцать лет, по ночам выли подопытные собаки.

Вышел из купе. Прошелся. Спортивный и обаятельный, он привычно встречал  заинтересованный женский взгляд. Вернулся. Уткнулся в темноту окна. Вспомнилось: Славка, друг Славка - в «спецодежде», в резиновых сапогах и хлопчатобумажном комбинезоне, только что вернувшийся из эпицентра взрыва, достает из сумки бутылки. Ему сегодня двадцать три – гулять так гулять. А вот он, побледневший, готовится к отправке домой. Первый. После него ребята «посыпались». Ионкин скрипнул зубами. Полвека прошло, а он не может смириться с мыслью, что здоровые раньше парни, давшие подписку о неразглашении, дома не имели права открыть своему лечащему врачу причину болезни.

 Он снова вышел. На сердце потеплело: в Москве ждет его родной человечек – Машенька…

 - Когда в этом году приедет Неля? - задаётся вопросом Ионкин.

Ожидание её приезда стало смыслом его жизни. И каждый раз надеется на чудо: вдруг Неля вернется совсем – должна, ведь в Москве остались ее дочь и внучка Машенька.

Вернувшись в купе, Борис Георгиевич попробовал уснуть. «Интересно, как живут сейчас люди в городе, который построили после нас на Той Земле?,  - думал он. – На пепелище встанет город, а человек – едва ли». Услужливая память подкинула ещё строчку любимого поэта: «Быстро растут только мухи».

Напротив него женщина читала толстую газету. Он подарил ей весёлое, недавно написанное, стихотворение – с автографом. Она, прочитав, устало рассмеялась.

Уснуть не получалось. Снова встрепенулись в нем два непримиримых, истязающих друг друга человека: Ионкин, не простивший тех, кому было много дано, и Ионкин, оправдавший их по той причине, что «цель оправдывала средства». И вечный вопрос одного Ионкина – другому: почему такой ценой?

 - Дети бегали Тогда по красивой пыльце в радиусе нескольких сотен километров от полигона. Кто и когда ответит за это? Почему Там жили и семьи ядерщиков и даже строились детские садики? И – вереница вопросов, на которые не было ответа.

Муха куда-то исчезла.

 Приближались к Москве. Борис Георгиевич заглянул в глаза соседке и смутился: никогда и никто вот так не смотрел на него. Кажется, догадался: сегодня ему снова снился давно забытый сон, как летают над ним самолеты с бомбами, одна – падает на него, он бросается на землю, обхватывает голову руками и тихо кричит «мама!».

Борис Георгиевич заторопился к выходу. Пронеслись в голове  слова матери, что родился он в рубашке. Промелькнула картина, как наткнулся на скорпиона. Испугался тогда и обрадовался: рожденный под созвездием Скорпиона, Ионкин верил, что этот факт задержал его на Земле. Он знал, что скорпион, выдерживающий радиацию в тысячу раз большую, чем человек, может убить себя собственным ядом.

Борис Георгиевич шагал с мыслью о том, что успел. Он успел сказать то, что должен был сказать, - в двух книгах романа «Запоздалый репортаж из ада». Машенька тоже прочтет, когда вырастет.

Он остановился, записал несколько строчек нового стихотворения о любви, нежности, верности.

Московское небо пестрело облаками. Ионкин радовался и этим облакам, и той женщине, и самому себе. Ему выпало жить.

И при чем здесь муха…

 

P. S. Благодарю ветерана военных подразделений особого риска Бориса Георгиевича Ионкина, нашего земляка, за предоставленные мне 80 страниц своих воспоминаний.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru