litbook

Non-fiction


Тени забытых предков0

Где-то лет 35 назад, ранним весенним утром в моём доме в Нью-Хэйвене, что на восточном берегу Соединённых Штатов, зазвонил телефон. Голос, с сильным испанским акцентом, сказал по-английски:

-         Мистер Фрейдин? Я звоню из Мадрида. У меня фамилия, как и вас, тоже Фрейдин,

-         Манюэль Фрейдин, хотя написание чуть другое. Вы пишите свою фамилию по-английски Fraden, а я на франко-испанский манер - Fradin. Я составляю генеалогическое дерево моих предков и хотел у вас узнать, не родственники ли мы с вами?

-         Ну давайте сравним родню, может найдём какие-то пересечения, - ответил я.

Я стал перечислять своих родственников со стороны отца, а он своих. Так мы перебрали всех, кого помнили, но общих не нашли, и вдруг Манюэль спросил:

-         Погодите-ка. Ваше имя ведь Яков? А вы случайно не еврей ли?

-         Да, так уж получилось, - ответил я, – но совершенно не случайно. Надеюсь не сильно этим вас огорчил.

-         Ну тогда мы с вами родственниками никак быть не можем, - сказал Манюэль. - Я своих предков изучил почти за 200 лет – мы все католики. В наполеоновские времена в нашем роду был даже французский кардинал.

-               Что-ж извините, - сказал я, - тут ничем помочь не могу. Значит мы не родня. Рад был с вами побеседовать, однофамилец.

* * *

Мы сидели в подаче на эмиграцию уже месяца три, когда я спросил своего отца:

-         У дедушки ведь где-то в Америке должны быть родственники. Ты не знаешь где? Если нас выпустят и мы окажемся на Западе, было бы интересно их разыскать.

К тому времени моего деда уже более 20 лет не было в живых. Отец ответил:

-         Я про них ничего не знаю. Где-то в 20-е годы, когда мы ещё жили в Чернигове, дед получал от своего брата из Америки письма и фотографии, но потом всё сжёг – боялся, если узнают о родственниках за границей, отправят куда Макар гусей не гонял… Когда он умер, я все его бумаги перебрал, там ничего о его американском брате не было.

-         Значит никак не найти? Может у твоей родни что-то сохранилось?

-         Кто знает? Вот ты свяжись с моим дядей Шаей, он мне как-то говорил, что ещё до войны он все старые документы и фотографии закопал в огороде, так может он их выкопал, когда вернулся домой в Чернигов из эвакуации? Ты с ним свяжись, пока он жив…

Тогда я решил поехать в Чернигов, город, где жили многие поколения моих предков со стороны отца. Гражданская и моровые войны многих из них убили, иных раскидало по стране и в Чернигове доживал свой век лишь одинокий старик Шая.

Я прилетел в Киев, а оттуда автобусом доехал до Чернигова - тысячелетнего города на берегу Десны. От автобусной станции пешком дошёл до домика-развалюхи, где жил старик. Он меня ждал с обедом. К моему приезду он сходил на рынок, накупил продуктов и сам сварил довольно вкусный борщ. Потом, несмотря на свои 88 лет, сказал, что хочет показать мне Чернигов. Оказался он довольно ходячим, хотя и сильно прихрамывал. Мы с ним около часа гуляли и он мне с любовью про свой город рассказывал. У Пятницкой церкви я несколько опешил, когда Шая сказал мне, что она 12-го века. Церковь сияла новеньким розовым кирпичом и вид у неё был совсем молодой, ну от силы лет 10, хотя архитектура действительно старинная. Старик засмеялся:

-         Ты прав, она хоть и старинная, но совсем свежая. Тут большой местный начальник лет эдак 15 назад решил себе построить за городом дачу. Ему понадобился хороший кирпич, вот он приказал эту церковь снести, чтоб из её кирпича себе там хоромы возвести. Но не учёл, дурак, что за 800 лет кирпич стал крепче стали. Ломали, взрывали, в пыль всё перемололи, но годного кирпича так и не набрали. А потом местные краеведы написали на него телегу в Москву, на самый верх, что он памятник старины разрушил. Там разобрались, ему выговор влепили и велели эту церковь за его-же счёт восстановить. Ну построили её заново, но уж из нового паршивого кирпича. Не чета старому, так я думаю она 800 лет никак не простоит, это я тебе обещаю.

Тут я перешёл к цели моего приезда:

-         Дядя Шая, а что вы знаете про брата моего дедушки? Я слыхал он в Америку уехал.

-         Правда, уехал. Если хочешь, я тебе расскажу, что помню. Когда в 14-м году началась германская и всех, кто по возрасту подходил, стали в армию забирать, дедушка твой, Юдка, пошёл на войну и там до 17-го года честно воевал. А брат его тогда только-только женился и ему от молодой жены никак уходить на войну не хотелось, да и за царя-батюшку, антисемита проклятого, ему тоже умирать было неинтересно. А может, это она, жена то есть, его надоумила. Вот они вдвоём сели на поезд и, каким уж путём я не знаю, смогли добраться до Турции, а оттуда на пароходе уплыли в Америку. Пойдём домой, я тебе фотографии покажу. Он нам оттуда писал, года до 35-го, а потом письма перестали приходить.

-         А как же вам удалось сохранить письма и снимки? - спросил я.

-         Когда в 30-е годы стало опасно иметь родственников за границей, наша родня стала все такие бумаги в печку кидать. А мне было жалко память сжигать, думал, вот ты когда ни-будь приедешь и спросишь. Тогда я сложил все бумаги в жестяную коробку, унёс в лес, нашёл приметное место и там закопал. Потом война началась, меня сразу в ополчение забрали, для армии я уж староват был. Но я там долго не был. Меня в августе бомбой контузило и в ногу ранило. Повезло однако, вывезли в тыл, в госпиталь, там вылечили, но на войну больше не отправили - я долго ходить не мог, да и сейчас, как видишь, хромой. После войны я вернулся и коробку выкопал.

Когда мы с Шаей пришли обратно в его домик, он забрался на скамеечку, вынул с верхней полки серванта чашки-блюдца, а из-за них достал и положил на стол облезлую жестяную коробку из под леденцов «Монпансье». В коробке оказались письма в конвертах с американскими марками на 5 центов, несколько чёрно-белых фотографий, сделанных Поляроидом, маленькие открытки с видами Филадельфии и ещё много разных бумаг. На снимках был изображён элегантный седоголовый господин и четверо улыбчивых ребят в шортах. На конвертах стояло имя отправителя: Harry Fraden. Старик пояснил:

-         Вот это и есть брат твоего деда, его в Америке стали звать Гэри, а фамилию он стал писать на английский лад. Эти ребята – его сыновья, в Америке родились. На обратном адресе, видишь, написано, что они жили в штате Флорида, в городе Джексонвиль, а где сейчас, я и не знаю. С тех пор писем не было. Гэри про их жизнь в Америке писал. Нам это всё в диковинку было. Как будто из сказки.

Шая открыл один конверт и достал письмо, но оно было написано какими-то знаками, как мне тогда показалось, похожими на рыболовные крючки.

-         Он письма писал на идише, - пояснил Шая, - ему так было проще. Если хочешь, я тебе переведу.

В письме Гэри рассказывал, что их пароход пришёл в Нью-Йорк в начале декабря 14-го года. Было холодно, дул сильный ветер и шёл мокрый снег. Это ему не понравилось и он сказал своей молодой жене: «Я не для того приехал в Америку, чтоб мёрзнуть в снегу». Они сели на поезд и поехали на юг. Через день поезд остановился в Релей, Северная Каролина. Было теплее и шёл дождь, но снега не было. Гэри сказа: «Уже лучше, но ещё не хорошо». Они вернулись в вагон и поехали дальше на юг. На следующий день поезд остановился на станции города Джексонвиль. Было тепло и светило солнце. Гэри сказал: «Вот это то, что надо! Будем жить здесь!» Так они и поселились во Флориде.

-         Жаль, - сказал я, - что в 14-м году мой дедушка не сообразил тоже уехать в Америку, как его брат, а ушёл на войну.

-         Так ведь у него тогда ещё не было умной жены, которая бы подсказала - усмехнулся Шая. – Твой дед на войне храбро воевал, до фельдфебеля дошёл, что для еврея не просто было. А в 17-м году его часть отозвали с фронта и перевели в Петроград для охраны Временного Правительство. Они в Зимнем Дворце стояли, а когда большевики дворец захватили, вскоре его часть распустили. Он бороду сбрил, штык в землю, немного в Питере покуралесил – за три года на войне стосковался по гражданке, а потом домой в Чернигов уехал.

 

 

 

-         Я много позже ему сказал: «Ты, Юдка, плохой солдат». Он надулся и отвечает: «Что значит плохой? Я на фронте на рожон не лез, но и за спинами других не прятался. Нормально воевал». Я тогда говорю: «Да я не о фронте. Ты вот почему Зимний Дворец не удержал? Был бы ты хороший солдат, не сдал бы Дворец матросам и вся наша жизнь без этой революции могла бы по другому сложиться». Он только посмеялся: «Да какая, - говорит, - революция! Не было никакой революции! Перепилась вся солдатня из охраны - вина во дворце было залейся, да с девками из женского батальона и медсёстрами из дворцового госпиталя позабавились - вот тебе и вся революция».

Он потом, когда в Чернигов вернулся, большим гулякой стал, в карты играл, всю свою жизнь в разнос пустил, пока его твоя бабушка Берта не встретила и к рукам не прибрала, а потом на себе женила. Она лет на пять старше его была и он у неё сразу как-то утих, играть бросил, работать стал и всё наладилось. Любил он её сильно».

Я стал перебирать в коробке письма, какие-то документы начала века, нашёл там старые семейные фотографии на картонках и несколько царских сторублёвок. На самом дне лежал грязно-жёлтый плотный листок с витиеватым текстом латинскими буквами. Листок был похож на пергамент и явно очень старый. Я поднёс его к окну на свет и с трудом разобрал начало текста: «…Le 13 juillet 1496, Bernart Fradin de la ville de Saint-Jean-d’Angély, comme héritier à cause de sa femme…» Это было по-французски, я смог перевести архаичные слова, вернее догадался, чем перевёл: «…13 июля 1496 года, Бернарт Фрейдин из города Сен-Жан-д'Анжели, в качестве наследника своей жены…», а дальше я понять не мог. Этой записи было почти 500 лет, но меня больше поразило то, что там была наша фамилия, хоть и на французский манер!

-         Дядя Шая, - спросил я, - что это такое? Откуда у вас этот пергамент?

-         Не знаю, - ответил он, - я его нашёл очень давно в бумагах моего покойного дедушки. А откуда это у него – кто теперь может знать? Решил сохранить. Ты можешь это прочитать?

-         Нет, это старый французский язык, а я и новый-то не очень. Ты мне можешь дать его с собой? Может я найду кого ни-будь, кто сможет прочесть.

-         О чём речь! Ты вообще всё, что тебе интересно, отсюда забери. Мне это уж ни к чему. После меня ведь пропадёт.

Я поблагодарил старика, забрал американские снимки и кусок старинного пергамента. На следующий день я уехал домой. Через месяц мы с женой получили разрешение, а ещё через две недели навсегда покинули Советский Союз. Везти с собой через границу старинный пергамент было рискованно - если его найдут на таможне, не только отберут, но и неприятности могут быть большие. Тогда я придумал такой трюк: в писчебумажном магазине купил пустой кляссер для коллекции марок. Аккуратно расклеил один из картонных листов, вложил в середину пергамент и заклеил обратно. Выглядело совершенно невинно. За день до отлёта из Союза, я запаковал кляссер в большой конверт, пошёл на Московский почтамт и отправил его в Вену на своё имя «до востребования». Риск конечно был – мог пропасть, но разве вся наша жизнь – не риск? Где-то через пару недель после прилёта в Вену, я на центральной почте получил свою посылочку с пергаментом в целости и сохранности.

* * *

После приезда в Америку, в первые годы было как-то не до предков – надо было свою жизнь начинать сначала. Работали, учились, детей растили. Однажды я решил узнать, живут ли ещё во Флориде родственники моего дедушки? В публичной библиотеке я нашёл телефонную книгу города Джексонвиль и обнаружил там несколько человек по фамилии Fraden. Я выбрал по алфавиту первого из них Эйба (Abe) и позвонил. Эйб страшно удивился, когда я сказал, что я возможно его троюродный племянник. Он спросил:

-         А есть ли у вас какие-то доказательства, например письма или фотографии?

Я сказал, что у меня есть старый снимок Гэри Фрейдина с сыновьями. Эйб попросил, чтоб я снимок ему прислал и обещал вернуть. Так я и сделал, а дня через три он мне позвонил и радостно сообщил: «Это мы!». Вскоре мы съездили к нему в гости в Джексонвиль и он познакомил меня с братьями и сестрой. Их отца Гэри уже не было в живых, но в старческом доме ещё жила их мать, которая приехала в Америку в 1914 году. Эйб спросил, не хотел бы я с ней познакомиться, и я согласился. Мы приехали в этот дом, я остался подождать в вестибюле, а Эйб пошёл за ней на второй этаж, но вначале предупредил меня, чтобы я особенно её словам не удивлялся - у неё старческой маразм. Вскоре я увидел старуху с палкой, спускающуюся по лестнице. Увидев меня, она вдруг остановилась, замерла и по-русски сказала: «А я вас знаю! Вы брат моего мужа!». Я действительно похож на моего деда и в её затуманенном мозгу смешались времена и страны. Но больше всех был поражён Эйб – он и не знал, что его мать может говорить по-русски. К сожалению, мои вновь обретённые родственники ничего о своей родне не знали и заводить с ними разговор о пергаменте из Чернигова смысла не было.

* * *

Через несколько лет, когда мы стали ездить в Европу, я опять вспомнил о старом пергаменте. Прежде чем что-ты выяснять, сперва надо было его прочитать, но для этого моего французского было явно недостаточно. Мы тогда жили около Йельского университета, и я пошёл в библиотеку старинных рукописей. Там мне указали на специалиста по кельтским и французским манускриптам и я показал ему этот листок. Он предложил его оставить на недельку и обещал, что постарается разобраться. Когда я зашёл снова, эксперт сообщил мне, что это подлинный отрывок из завещания и подал мне отпечатанный на машинке перевод. Вот он:

«…13 июля 1496 года, Бернарт Фрейдин из города Сен-Жан-д'Анжели, в качестве наследника своей жены и будучи единым и полноправным владельцем шато Фрейдин-Белабр, всего имущества в нём и денег и примыкающих к нему угодий и шести невольных слуг, и находясь в здравом уме и обращая душу свою к Создателю Господу Нашему Иисусу Христу и славной Деве Марии, повелеваю предать моё тело земле в Церкви Ностр-Дам-де-Пюи и завещаю все свои владения нашей досточтимой дочери Иветт и её потомкам, и также повелеваю лишить каких либо привилегий и владений и проклинаю во веки моего богопротивного сына Гийома, вопреки воле нашей принявшего веру иудейскую, и покинувшего…». Вот и всё, что было на пергаменте.

Как интересно получилось без малого 500 лет назад! Этот строптивый Гийом порвал с роднёй, потерял наследство и решил стать евреем. Странный и небезопасный переход в гонимую веру в те далёкие, да и в более близкие к нам времена. Поступок совершенно неординарный! Что его к этому подтолкнуло, какая невероятная сила на него повлияла? И как завещание его отца оказалось в бумагах моих родственников? Вот бы узнать!

В нашу следующую поездку в Европу, мы с женой решили попытаться что-то выяснить. Единственной зацепкой был город Сен-Жан-д'Анжели. Мы его на карте Франции довольно быстро нашли – он оказался на север от всем известного городка Коньяк. Интернета в те годы ещё не было и разбираться надо было на месте.

Путешествуя на машине по Бретани и двигаясь всё южнее, мы доехали до порта Ла Рошель, из которого Д'Артаньян плыл через Ла Манш в Англию за подвесками королевы, а оттуда уж не так далеко и до Сен-Жан-д'Анжели. Это оказался чудный, провинциальный городок с современной архитектурой, стандартными магазинами, воскресным базаром в центре, но и несколькими довольно старыми зданиями. Впрочем, побродив по улочкам с путеводителем в руках мы не нашли ни одного строения старше 17 века, так что надежда увидеть фамильное шато, что упоминалось в завещании, быстро испарилась. Всё же пять столетий – не шутка. Мы нашли гостиницу и когда я подал свой паспорт, парень за стойкой сказал:

-         Ого, у мсье почти такое имя как и у меня!

Оказалось, что парня зовут Honoré Fradin и он сообщил мне, что в городе у него куча родственников с такой же фамилией. И действительно, в гостиничном номере была телефонная книга, а в ней оказалась целая страница с разными Fradin обоего пола. «Что-ж, - подумал я, – начало неплохое. Надо бы с кем-то из них познакомиться, может что-то узнаю». Но с кем? Тогда я решил выбрать своего полного тёзку, которого звалиJacques Fradin, то есть по-русски Яша Фрейдин. Я ему позвонил из гостиницы, он сначала не понял, что от него хотят, но когда я ему на своём корявом французском объяснил про пергамент, он заинтересовался и мы договорились встретиться в кафе на центральной площади. Жак оказался работником муниципалитета (что-то по водоснабжению). Он сказал, что его родня живёт в этом городке уже много поколений, как это во Франции часто случается. Он, конечно, знает про своих дедушек и бабушек и даже их родителей, но если меня интересуют совсем уж давние времена, то самое разумное пойти в городской музей. Туда я и направился следующим утром.

Музей был небольшой, совсем старинных экспонатов там было мало, поэтому когда директор музея мадам Ж. увидела у меня пергаментный листок, глаза у неё загорелись и она поинтересовалась, не хочу ли я его продать музею? Я сказал, что пришёл к ней по другому поводу - меня интересует судьба человека по имени Guillaume Fradin, который жил в городе в конце 15-го века. Она пожала плечами и сказала, что это лучше поискать по старым церковным книгам и процесс этот не только очень долгий, но и невероятно сложный. Но вдруг она неожиданно просияла и сказала:

-         Фамилия Fradin в городе известная и мне кажется в нашем хранилище я видела книгу об этой семье. Мне надо время её найти, зайдите к вечеру, может вам повезёт.

Когда я появился у неё в кабинете перед закрытием, она протянула мне книгу в пожелтевшем переплёте. На обложке было название «Фрейдины. Шесть столетий их истории, 1901 год издания». На обложке изображён семейный герб – три грозди винограда под королевской короной. Я книгу полистал, там была масса имён, титулов и жизнеописаний начиная с 13-го века и до конца 19-го, и я понял, чтобы мне с этим разобраться (книга ведь по-французски) не то что дня, но и месяца будет мало. Я спросил:

-         Мадам Ж., могу ли я где-то купить экземпляр этой книги?

 

 

 

Она пожала плечами и ответила, что книге почти 90 лет и найти её можно разве что у букинистов, если сильно повезёт. Тогда я довольно нагло сказал:

-         А давайте поменяемся. Я вам этот пергамент, а вы мне - книгу.

Она вздохнула и сказала, что рада бы, но на это у неё нет прав, книга в фонде музея. Но она предлагает другое решение: я передаю в дар музею мой пергамент, а она к утру переснимет мне эту книгу на микрофиш. Мне ведь не обязательно иметь оригинал – важен текст. Я согласился, отдал ей пергамент, а следующим утром, когда я опять пришёл в музей, она протянула мне конверт, где лежали прямоугольники негативов со снимками страниц всей этой книги.

Мы вернулись в Америку и в течение следующего года, когда у меня выделялась свободная минута, я брал словарь, заряжал микрофиш в специальный проектор и читал эту книгу. Из неё я узнал совершенно удивительные вещи, которые под стать перу великого Дюма, ну а мне по силам лишь их кратко пересказать.

* * *

Автором книги был Luis Fradin de Belabre, вице-консул Франции. Она начиналась с введения: «История семейства Fradin de Belbre или Bellabre, чьё земное имя пишется таким образом, была изначально составлена для установления законных владений и записана в три приёма: 22 февраля 1698 года, 29 июля 1744 года и 24 мая 1773 года на основе ценных бумаг, восходящих к началу 14 века. Поскольку Fradins владели землями Fraisnes, то можно предположить, что имя Fradin произошло от латинского Fraidinus, а оно, в свою очередь, от Fraxinus означающего ясень. А потому первоначально на гербе рода, обгорелые остатки которого ныне хранится в музее Вены, были листья ясеня, впоследствии заменённые на стебли винограда. Право на корону на гербе была дарована семейству Fradin королём Филиппом VI Валуа за помощь при возведении его на престол».

Затем шли самые разные и малоинтересные мне документы: купчие, свидетельства о браках, рождений и смертей членов семейства, а так же предания и рассказы о их жизнях. Но вот на одной странице я нашёл то, что искал - запись о рождении 2 апреля 1472 года мальчика Гийома, а через несколько страниц приводилось романтическое предание о том, как в 1493 Гийом возвращался домой из Ла Рошель, куда ездил по поручению отца. На дороге он увидел необычно одетую группу странников, отбивающихся от грабителей. В те времена дорожный разбой был обычным делом. Гийом и его слуги обнажили шпаги, отогнали разбойников и предложили странникам проводить их до города, куда он и сам направлялся. Путники говорили на незнакомом ему языке и были они, похоже, одна большая семья – мужчины, матери с младенцами, дети и старики. Один из стариков слабо, но мог говорить по-французски и сказал, что они все иудейской веры и направляются из испанских земель на север.

Среди этой семьи выделялась молодостью и красотой девушка лет 15, и молодой дворянин не мог отвести от неё глаз. Что произошло после можно только догадываться, ибо в книге об этом ничего не сказано. Но из пергамента, что мне дал Шая, мы уже знаем, что Гийом был человек смелых решений – он покинул родной дом и перешёл в иудейство, скорее всего, чтобы на ней жениться.

После притчи о разбойниках и еврейской красотке в книге следовал перерыв до следующей главы, многозначительно названной «Autre Branche» («Другая Ветвь»). Там скупо говорилось, что в городе Лион отпочковалась от рода Fradin иудейская ветка, где от Гийома и его еврейской жены пошло многочисленное потомство. Об их жизни в Лионе ничего не рассказывалось и за последующие годы никаких документов приведено не было. Но вот за 1572 год появилась новая запись о том, что, подражая Испании, во Франции во всю мощь развернулась Святая Инквизиция в борьбе против еретиков и иноверцев. Аутодафе дошло до Лиона и перед евреями поставили выбор: перейти в веру Римской церкви или уйти из города. Так произошло ещё одно разветвление рода – часть еврейских Fradins крестилась и вернулась к вере предков из Сен-Жан-д'Анжели. Другая часть осталась верна иудейской религии, покинула Лион и двинулась на восток. Ничего далее об этой еврейской ветви в книге сказано не было, но зато о потомках тех, кто крестился – много интересного. Среди них появились купцы, ремесленники, священники, военные, был даже мэр Лиона, а в конце 18 века один из них стал французским кардиналом, принявшем имя Луи-Жозеф (тут я вспомнил тот звонок из Мадрида). Когда Наполеон стал императором, полковник Jean Fradin получил из его рук звание генерал-лейтенанта. Он участвовал во всех наполеоновских войнах и даже в русском походе, о котором он в 1826 году написал книгу «Русская кампания Наполеона Бонапарта». Вот и всё, что я узнал о далёких предках моего отца из той старой книги.

* * *

Где-то лет 12 назад, я получил email от некоего господина из Флориды по имени Walter Fradin. Он интересовался не родственник ли он мне и спрашивал, не хочу ли я сделать DNA тест, чтоб определить есть ли между нами генетическая связь? Он также спросил, знаю ли я что о других моих родственниках? Когда я написал ему, что мои самые близкие родственники тоже живут во Флориде, в Джексонвиле, он обрадовался и заявил, что никакой тест делать не надо, так как он уже сделал такой тест с ними и было точно установлено, что они родня. Потом он позвонил мне и рассказал, что после того, как 20 лет назад он вышел на пенсию, решил заняться изучением своей родословной. Причём, занялся этим весьма серьёзно – вёл обширную переписку, ездил по разным странам в поисках документов, сидел в архивах Лиона и даже поехал на Украину в Чернигов, где смог найти какие-то документы в музее и архиве. Он выяснил, что когда в 16-м веке инквизиция вынудила семью покинуть Лион, они двинулись на восток и после долгих странствий осели в старинном городке Чернигов, который в те времена входил в состав Литовского Княжества. Там они и жили последующие 350 лет, пока в начале 20 века стали разлетаться по миру. Видимо из каких-то документов они знали, как в стародавние времена писалась их фамилия латинскими буквами, ибо те из них, кто осел в Европе опять стали носить имя Fradin, a те, кто уехал в Америку стали Fraden. Да и я сам, когда приехал в США в 1977 году решил взять то же написание, что и у моей флоридской родни. Вот такая история с историей.

 

Оригинал: http://www.berkovich-zametki.com/2016/Zametki/Nomer10/JFraden1.php

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru