litbook

Проза


Коконы+3

С каждым рассветом старик приходит сюда.

Не божий одуванчик. Так о старушках чаще. О старике вернее – стебель ковыля.

Тонкий, высокий, белый. Дунешь – отлетит, осыплется слабая жизнь, пухом семян осядет в памяти потомков…

Ветер. Так и лезут волосы в лицо. Морщится смешно, губы поджимает, но не отмахнётся – заняты руки, слишком заняты для случайных движений. В руках дорогое.

Локоть – на парапет, чтобы упор был. Листок трепыхается под клювом карандаша.

Он рисует. Широко над ним небо и пусто. Стены многоэтажек остекленело молчат ему в спину.

Позже за ним явится изящная дама столь же преклонного возраста. Сейчас она пьёт кофе в солнечном дворике. Посидит немного да направится вдоль набережной – мимо подъездов, исчирканных граффити, мимо гигантских винтов парохода, стоящих на страже морского училища.

Спустится к воде, неслышно встанет рядом – он всё равно знает, что уже тут она, строго в назначенное время.

Чашка по–прежнему в её ладонях, мягкая сморщенная губа тянется вглубь. Хлюп. Едва слышно исчезают остатки кофе.

Все эти знаки настолько крохотные и незначительные, что дают ему право ещё какое-то время притворяться, будто он слишком увлечён работой. Тогда она ласково бормочет:

– Го-о-ша-а…

Он ещё делает вид.

– Го-о-ша-а…

Услышав, он нехотя прижимает листок обложкой блокнота, слабо улыбается. Отставляет локоть – старушка берёт его под руку, и они размеренно, неспешно движутся прочь.

Нечего и думать о том, чтобы их побеспокоить. Они привыкли к своему солнечному кокону, к одиночеству для двоих.

Девочка их и не тревожит. Скорее наоборот.

Она приходит в тот же ранний час. Прячется за деревьями, сидит, скорчившись на деревянной скамейке, часто – на спинке, поставив ноги на сиденье. Курица на насесте. Привыкла так, что поделать.

Каждый раз девочка боится, что остроглазая старушка заметит её дурные манеры и сгонит. Но не уходит. Поглядывает исподлобья, и, когда они удаляются, смотрит им вслед с некоторым облегчением.

И с любовью. Да, с любовью. Когда-то она искала здесь такого же кокона, но потом поняла, что молчаливое наблюдение даёт ей больше, чем отстранённость. Она теперь и одна и не одна. Старики для неё – чудики, далёкие существа, непостижимые колдуны, которые сумели пронести через время то, что гибнет так быстро, то, что у неё самой убегает из рук, песком сквозь пальцы…

…Но она угрюмо прячется, надвигает на лоб капюшон. Девочка не привыкла кому-то показывать свою любовь. Она слишком хорошо знает, что тот, кому несут любовь, смотрит на упаковку этой любви. Жалкую упаковку на двух ногах. Упаковку с дурным характером и неприятной внешностью.

Если бы дано ей было отринуть себя и оставить только любовь…

И однажды для неё случается ветер.

Другой. Не такой, какой обычно играет с волосами и листьями. Вороватый ветер по–сорочьи выхватывает набросок из рук старого художника. И тот даже не пытается поймать. Только замирает, и мгновенно становится пустым и лёгким его тело. Больные ноги, старческая слабость… Не догнать, не перехватить. Тщетно.

Девочка тоже застывает, скорчившись на своей скамейке. Кокон трещит и распадается.

Сейчас нужно выйти наружу.

Чуть промедлив, почти опоздав, она срывается с места. Кроссовки взрывают хвою. Деревья мечутся перед ней; впереди, цепляя ветви, летит белый призрак. Пару раз она теряет его из виду, один раз падает и пачкает коленки, один раз капюшон спадает с разгорячённой головы и девочка второпях натягивает его обратно. Но нет, сейчас – нет, упустила – нет, вот же он, вот!

Измятый листок в руках. На нём – набережная; странными изломами двигался карандаш, вычерчивая острия деревьев, углы бетонного парапета, локти и колени людей без лиц, заполняющих почти всё пространство… девочка невольно озирается, ища всех этих людей, но кругом по–прежнему никого. Возможно, художник видит что-то, недоступное глазам других? Или это не гуляющая толпа, а его собственные тяжёлые мысли разбрелись вдоль реки?..

Она возвращается, запыхавшаяся. Старик, облокотившись на парапет, смотрит в пустые волны. Заслышав рядом незнакомую походку, он чуть поворачивает голову – и только.

Шелуха кокона, когда-то непроницаемого, совсем спадает с девочки, когда она открывает рот, чтобы выпустить хриплое и неловкое:

– Вот.

Старик не шевелится. Тогда она поднимает руку, не согнутую в локте, протягивает рисунок, повторяет прерывающимся голосом:

– Вот же. Это ваше. Вы потеряли…

Он всё–таки поворачивается, смотрит на неё растерянно. Тогда девочка делает уже совсем немыслимую для себя вещь – придвигается к старику ещё ближе, подцепляет пальцем обложку блокнота и вкладывает рисунок.

– Возьмите. Мне казалось… мне показалось, что вместе с ним улетала… душа ваша.

Это действительно она сказала? И тут же отпрянула – старик накрывает обложку тёплой ладонью, слабо улыбается. Губы бесшумно движутся, вылепливают слово:

– Спасибо.

Она готова уже удрать, радуясь и сгорая от стыда, но он просит:

– Могу я нарисовать тебя?

Бежать, скорее бежать! Она ненавидит, когда её рассматривают… а уж тем более… ничего ужаснее и представить себе нельзя. Но покорно стоит на месте. Светлый взгляд старика подёрнут дымкой. Он подносит руку к её лицу; скользит, едва дотрагиваясь, над пухом бровей, касается носа – она, зажмурившись, терпит, и тут пальцы натыкаются на край капюшона и откидывают его.

Ветер набрасывается, отдувая прочь короткие локоны и открывая изъян. Большое, страшно яркое родимое пятно, как височная рана, зияет справа. По-прежнему зажмурившись, девочка стоит, принося в жертву свою тайну, последний барьер, спасающий от нелюбви.

Сейчас она верит: пусть лучше оттолкнут её, чем она оттолкнёт первой.

– Спасибо, деточка… – повторяет старик.

…Она смотрит, как на новом листе возникает из резких штрихов лицо, похожее и не похожее. Не спешит спрятаться под капюшон – сейчас ей так вольно дышать. И хочет спросить, и спрашивает всё-таки:

– Скажите, а что за люди ходят по набережной?.. Ну, там, на рисунке, который я…

– Ах, эти… – задумчиво тянет старик. Заметно, что ему не хочется говорить. – Видишь ли… в этом возрасте воспоминания обступают особенно плотно… особенно того, кто не может лицезреть реальность.

– Вы… – она не может поверить.

– Я слышу, что здесь пусто. Но вижу совсем другое. И оттого, деточка – я никогда не бываю один. Пока Валентина не пришла за мной – я стою в толпе воспоминаний. А потом она берёт меня под руку, и мы остаёмся только вдвоём, друг для друга.

– Я была уверена, что вы…

– Да, я могу рисовать уже только то, что помню. Но иногда смотреть в прошлое означает быть более зрячим, чем другие… Один и тот же пейзаж каждый день, с разными призраками… В Союзе Художников думают, что я почию на лаврах. Они не знают, что я до сих пор рисую. И не знают, что я ослеп.

Он подмигивает, и от этого ещё меньше похож на незрячего.

– Секрет. Хорошо?

– Х-хорошо, – бормочет она, и в уголке сознания червячком копошится мысль: врёт ведь старик. Что-то он всё–таки видит. А врёт, чтобы ей было спокойно.

Или всё это правда, и к её ногам сейчас упал, рассыпаясь в прах, чужой кокон?

Осторожное прикосновение к спине. Девочка оборачивается: старушка подошла незаметно. Ещё тише, чем прежде. Она смотрит на девочку смеющимися глазами, а рот и нос прячутся за белым фарфором.

Хлюп. Чашка опускается в маленькой тёмной ручке.

Девочка прижимает ладонь к виску.

«Не бойся», – говорит старушка одними глазами. Ласково зовёт:

–  Гоша… идём…

– Сейчас, – он держит трепещущий листок в руке. Девочка осторожно прихватывает рисунок за угол.

– Возьми, возьми, – предупреждает старик её вопрос.

Они уходят безмолвно, не спросив её имени, а девочка всё стоит на пустой солнечной набережной, и рисунок, что она держит, дрожит, как дрожат воздушные шары в руках, готовых отпустить их – и боящихся отпустить.

Рейтинг:

+3
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru