litbook

Поэзия


Памяти Владилена Кожемякина (1931-1984)0

Владилен Иванович Кожемякин (1931 – 1984) – поэт, член Союза писателей СССР, автор 7 книг стихов. Закончил Московский литературный институт им. М. Горького. Жил и работал в Кирове (Вятке), Магадане, Пензе и Самаре. В Самару он приехал в 1966г. Работал на телевидении, в Союзе писателей, в газете “Волжская Коммуна”. В Самаре вышли книги его стихов – «Родня», «Отчая земля», «Ночная смена». В эти годы он печатается и в Москве – были изданы его книги «Дальняя дорога», «Потому что люблю». С успехом печатался в центральных журналах – «Современник», «Молодая гвардия» и др. Его стихи и поэмы о России, о людях, которых он знал и любил, об их жизни и судьбах полны лиризма и любви. Погиб Владилен Кожемякин 16 октября 1984г.


ОТЧАЯ ЗЕМЛЯ

Пробираясь тропинкою к бору,
На покос и жнивье оглянусь -
До чего хороша в эту пору,
До чего же ты празднична, Русь!
Как в дому у хорошей хозяйки,
Все здесь прибрано в копны, в стога,
И готовы поля и лужайки
Хоть сегодня уйти под снега.
Что ж, не так далеко до мороза,
Если птицы сбиваются в стан,
Если к бабьему лету береза
Нарядилась в цветной сарафан.
Если сам я вот с этой оглядки
От щемящей печали притих
И подумал о деде и бабке,
И представил их, будто живых.
Не корю за несытое детство
И за то, что очнулся не вдруг,
Но поклон до земли за наследство,
Что хранится во мне и вокруг.
Потому я чего-то и стою,
Принимая покос и жнивье,
Что вокруг и во мне нажитое,
По законному праву мое.
Потому и дела мне посильны,
Что я русский во всем человек,
Что не только жилец,
А посыльный
Из прошедшего в будущий век.

 

ОСИНА

Не повезло тебе, осина.
С девичьим платьишком твоим.
Березе – шелк, тебе – холстина,
А жить бок о бок вам двоим.
У ней сережки золотые,
А у тебя из серебра.
Поэты, парни молодые,
Проводят с нею вечера.
А как весной распустит косы,
Нальется соком грудь ее,
Тут все кончаются вопросы
Про имя скромное твое.
И задрожит твой лист в обиде,
И голосок твой зазвенит.
Ах, только б милый не увидел,
Еще в любви вдруг обвинит.
А он одно твердит спесиво,
Что на кострах, в огне ночей,
Твоя не греет древесина,
Горит береза пожарчей!
Горит, горит, горит береза!
И я горел в ее огне,
Пока от раннего мороза
Виски не стали в седине.
И оказалось – дом не прочен,
Ведь он березовый, мой дом! –
Что он давно жучком источен
И весь пронизан сквознячком.
И стариковского прогноза
Я понял цену в тот же час,
Что не годна на дом береза.
А вот осина – в самый раз.
Всегда со мной, куда не еду,
А дома – дом, что берегу,
Она и ложка мне к обеду,
И кол кладбищенский врагу.
Мне дуг не гнуть из тонкокорой –
И не смогу, и век не тот…
Она – бумага, на которой
Моя поэзия живет.
Вступает в пору бабье лето.
Ах, посмотри-ка, посмотри,
Как, озаряя рощу светом,
Горит осина изнутри!

***

Деревенские бабушки,

Вот и луг полон травушки,

Лес — мохнатых груздей…

Деревенские бабушки,

Принимайте гостей!

Сыновья —

им привычно ведь —

Утром рано встают,

Где-то изгородь выправят,

Где-то гвоздик вобьют.

Сходят в лес,

Сходят на поле,

Всю промерят реку,

И оттуда охапкою

Принесут ивняку,

В тень присядут под кустиком,

Будут складывать там

То ль корзины по прутикам,

То ли жизнь по летам.

Деревенские бабушки,

Сколько внуков дал Бог!

Надо этому варежки,

А тому свитерок.

Прялки крутятся-вертятся,

Веретёна поют…

Даже как-то не верится,

Что и внуки уйдут

По неведомым лесенкам,

По дорогам времён…

Лишь останется песенка

На мотив веретён:

«Ладушки, ладушки,

Где были?

У бабушки».

 

***

 

Без терзаний, без метаний,

Точно в срок, как и должна,

Родила дочурку Аня,

У лесничего жена.

Да и с самого начала —

Я берусь о том судить —

За ребёнка не решала,

Быть ему или не быть.

А могла найтись причина,

Чтоб о том подумать ей:

Муж — в годах уже мужчина,

Двое взрослых сыновей,

Плюс к тому стиранье граней,

И в деревне ходит слух —

Городские, дескать, Ани

Не рожают больше двух.

Только что же верить слуху!

Нас родили, нам родить.

Нас растили в голодуху,

Нам ли нынче не растить?

Хорошо, что оба сына

Рады матери помочь,

Хорошо, коль есть причина,

Чтоб родить ещё и дочь.

 

***

 

Тётя Маша Тубина

Жалуется, старая:

— Жизнь моя загублена,

Никудышной стала я.

Будь бы я дояркою,

Кто б назвал овчаркою?

Да себя не берегу,

Сад совхозный стерегу.

В нём с июня ног не чую

До начала сентября —

И днюю здесь, и ночую,

Отбиваюсь от ворья.

Днём — мальчишки,

Ночью — парни,

А под утро — мужики.

Посчитай-ка, сколько армий

Тётка встретила в штыки.

Набрехалась — жить не мило,

Стала вправду, будто пёс.

Сколько яблок сохранила,

Сколько выплакала слёз!

Мы идём с ней вдоль ограды,

Светит месяц осени,

Словно яблоко из сада:

Надкусили — бросили.

Что пытать у старожила,

Кто объел ему бока?

Если б тётка сторожила,

Сберегла б наверняка!

Тётя Маша, успокойся.

Прожила ты жизнь не зря.

Что с того, что не геройски, —

Всем геройски жить нельзя.

Хоть была ты с виду жалкой

И смешной казалась мне

С незаряженной берданкой

На матерчатом ремне.

Хоть в торжественные даты

Редко твой отмечен труд,

Очень правильно жила ты,

За пустяк не обзовут.

Потому-то в ссоре жаркой

Ты решай спокойно спор:

— Я — овчарка?

Да, овчарка,

Если ты при этом вор.

...Полон яблок сад совхозный,

Полон звёзд небесный свод.

Разговор у нас серьёзный,

Государственный идёт.

 

***

 

Ах, поезд — ленивая дрёма!

Суметь бы себя превозмочь,

Уехать бы нынче из дома

Сквозь эту прозрачную ночь.

Да так, чтоб в пути не томиться,

А жителям местным под стать

Любой полустанок столицей

Провинции здешней считать.

Идти от России к России

Без мелочных личных программ

И видеть, как ивы босые

По низким бредут берегам.

Казалось бы, вовсе без цели,

Но я-то могу их понять —

Они и серёжки надели,

Чтоб русское сердце пленять.

Как бережно держат берёзы

В лесу, что грозою пропах,

Живые грачиные гнёзда

На поднятых к небу руках.

Работает всюду природа,

Не ставя трудов своих в счёт,

Как будто с российским народом

Ответственность вровень несёт.

Как будто она понимает

Заботы народов иных —

Всё больше птенцов поднимает

Со взлётных площадок своих.

Сказать бы спасибо за это,

Да новая дума займёт —

Не малых птенцов,

А ракеты

Безвестный, никем не воспетый,

Здесь к стартам готовит завод.

Быть может, наивно сравненье

Ракет боевых и птенцов,

Но помнит моё поколенье

Безвременно павших отцов.

И многие в мире народы,

Что мира и счастья хотят,

С надеждой на наши заводы,

На нашу Отчизну глядят.

Россия! Высокие трубы,

Крутой журавлиный полёт…

Мне все твои помыслы любы,

И сам я тружусь, как завод.

Чтоб сплавом немыслимой марки

Рассыпать такие огни,

Что звёзды — и те, как огарки,

Померкнут пред ними в тени.

А, впрочем, зачем мне такое?

Пусть звёзды на небе горят,

Ночами, не зная покоя,

С поэтами пусть говорят.

Мы столько ещё не сказали

Друг другу в ночной тишине!..

Мой поезд стоит на вокзале,

Прислушивается ко мне.

Александр Балтин (Москва)

ПАМЯТИ ВЛАДИЛЕНА  КОЖЕМЯКИНА

Дёготь жизни, мёд её и горечь

Ведал атрибутами пути.

А поэта, смерть, не переспоришь –

Будут вне тебя стихи цвести.

И слова любви и светлой силы

Сохраняет нам незримый Бог.

Ибо жизни суть сильней могилы,

Коли небосвод всегда высок.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru