litbook

Поэзия


«А стрела все летит и летит...»0

*  *  *

В спелом яблоке червоточина,

на округлости — след зубов…

Заплутавши во снах, пощечина

осыпает кору с дубов.

 

Звон в ушах, на оси — вращение.

“Дед Пихто да цирк Шапито!”

Тишь, зардевшая от смущения…

“Ослепительная, за что?”

 

Понапрасну ножи наточены:

быть капустнице за сверчком…

 

Где-то рощах шумят пощечины,

я их в поле ловлю сачком.

 

 

 

ЕВРАЗИЙСКИЙ УЗЕЛ

 

Принимай, городьба,

своего бунтаря и пострела!

Не скули под окном,

колоброда — кудлатый щенок!

Был вселенский пожар,

и на небе дыра прогорела,

раздышалась крапива,

и буйно разросся чеснок.

 

Я допил молоко,

и, отпав от младенческой капли,

от глухого оврага

до гулкого края добрел.

С неба падали птицы:

болотные серые цапли,

белохвосты-орланы,

Имперский Двуглавый Орел.

 

Был Он порван повдоль.

Были сталью иззубрены шпоры.

Я шепнул, устрашась:

“Перед смертью мы разве равны?”

Он ответил тревожно:

“Разломаны реки и горы”.

Я расслышал его:

“Не летается в две стороны”.

 

Я услышал: “Добей!

Не могу отвечать за безмолвье,

за мигающий омут,

Медведица где на плаву”…

Я ответил: “Прости

за терпенье, любовь и беззлобье”.

И лопатой срубил,

что на Запад глядела, главу.

 

Отразилась дыра,

плесканулась в запекшейся луже,

и пригрезилось мне,

что я знаю свою колею:

над Россией круги

были, помнится, уже и туже,

и шаги Звонаря

восходили к забытым в раю.

 

Я Орла накормил,

обескровил ядро и дробину,

сбрызнув мертвой водой,

и живой, что мерцала на дне.

И Орел воспарил.

Белый свет завязал в пуповину.

Очень прочным узлом.

 

Этот узел сошелся на мне.

 

 

ЕХАЛ ГРЕКА

В сборнике “Жертвы Колымы” первая

фамилия в перечне жертв — греческая…

 

К полемичному сюжету приложу идею-фикс: ехал грека через Лету, ехал грека через Стикс.

“Карту кинем — не погибнем!” — снеговейный буридан, ехал грека в храм богини прямиком на Магадан. Ковырял палеолиты — перед тем как в храм войти. Тектонические плиты передвинул по пути. Православие обидел, прыснув пресным языком: “Если эллина не видел, значит, с Лениным знаком”.

Есть в Египте пирамиды. У ковбоя есть лассо… Храм богини Артемиды. Хром товарища Лазо. Я к безносому брелоку приложу идею-фарс: сплошь колючку-проволоку. И скажу собакам “фас!”

Как свербело, как нудело!… Нигилизм-алкоголизм. Отсидели, знать, за дело. Это дело — катаклизм. На суку не кукареку, на суку — ума сума. Сунул грека руку в реку — оказалась — Колыма. К дыбе — льдистое монисто. Колыма не комильфо. Контрацепт котрабандиста от Алкея и Сафо.

Подстрекатели и скряги, Вещный Шут и Вечный Жид — в путь, назад — через варяги, через варвары в Аид. Сквозь отвалы золотые, где на горюшко — брюшко. Скопом канули святые сквозь угольное ушко.

Отчеканились вопросы у порога тишины. Пусть погаснут папиросы! Вы грешны. И мы грешны. Обратимся в слух и зренье, закатив ГУЛаг на склон… Живо ль древо Со-творенья? Был ли зэком Аполлон? В чем вина, война и мера? Чья эпоха? Чей обман? Но не спросишь у Гомера, не отправишь в Сусуман.

И тогда сойдутся двое спесью волчьих, песьих орд: красноярскому конвою кутаисский Гесиод скажет так: “Покрой куколя суть Святая Простота. Вне земли — покой и воля. Подле Южного Креста”…

 

 

*  *  *

Еще не рожденную душу щемит

еще не зажженное пламя.

В мерцающем зернышке роща шумит,

в стенающем семени племя.

 

Еще ничего не дано понимать.

Глуха голубиная почта…

Но вот разверзается мачеха-мать,

из праха рожденная почва.

 

И вот простираются зло и добро.

Таежник грохочет: “Медведь я!

Пусть корни сжимают земное ядро,

а крона цепляет созвездья!

И пусть за спиной у мужчины — Семья

над сблеванной знатью и голью!”

 

…В неистовой Кроне немыслимый я

глаголю, глаголю, глаголю…

 

 

ЖУК

Сё чекушка.

Суть четвертинка.

Откровенье для чистых вен.

Жук-хитиновая скотинка,

как ты,

право,

поползновен!

Я доверье тебе внушаю,

Верещагину-щипачу.

Я лежу,

тебе не мешаю,

небо веточкой щекочу.

Кыш, одышный!

Сойдешь на клейстер!

Дай мне слышать поверх оград,

как вершины колышет ветер,

Вертер,

вешатель,

ретроград…

 

 

ЗАНАВЕС

Не Козьма, так точно — Казимир.

Музыка, немая от рожденья.

Красота, спасающая мир,

своего страшится отраженья.

 

Вглубь себя уйду от духоты,

но содвину занавес неплотно.

Догорают поздние холсты.

Проступают ранние полотна.

 

 

*  *  *

Разумейте,

но плакать не смейте!

Пусть плетется веков тетивьё.

Ничего мы не знаем о смерти,

потому и страшимся ее.

Понимаю,

никто не спасется

глупым сердцем, усталым умом.

Ведь стрела,

устремленная в солнце,

растворяется в солнце самом.

Ну, а вера немногих спасает,

но вот многих земля поглотит.

 

Долог день, да и тот угасает.

А стрела всё летит и летит…

 

 

*  *  *

Спешит,

спешит,

спешит улитка

сквозь мезозой в палеолит.

Сибирь моя!

Космополитка!

Какой огонь тебя палит?

Какую чуешь амнезию

(здесь мизгири как снегири)?

Вдохни,

вбери в себя Россию,

но все ненужное сотри.

Весь мир вбери!

Не только тесто

ты можешь в целости хранить…

В ларцах Сибири хватит места,

где всех и вся похоронить.

Поскольку быстро дрябнет лето

и заболочены киты.

Как откровенье того света

свеченье вечной мерзлоты.

Вот эта вечность не обманет,

она шаманит и манит.

И ждет,

когда дремучий мамонт

Луну приблизит,

как магнит.

 

 

СИЮМИНУТНОЕ

Гложет червяк непонятного голода. Смертная скука огромного города. Дар, чуть привставший с карачек и корточек. Шепот из всех подворотен и форточек: “Станешь ученым — печеным картофелем, черного пса назовешь Мефистофелем, чад отмахнешь, к постаментам придвинешься, всех повторишь и со всеми предвидишься. Мысль затаишь под завьюженным ежиком: в детстве мечтал быть суровым таежником”. Чур! Усыплен обнаженными махами и разорен, как лабаз росомахами!

…Гложет червяк непонятного голода. Пышет дыханье нездешнего холода.

Жму на курок. Пшик! В орбите и около след горностая в созвездии Сокола.

 

 

МАНЬЧЖУР

                        Памяти моего предка-тунгуса…

Стрела полетела,

и я у стрелы — остриё.

Отчетливо слышу,

как ветры шумят в оперенье.

Мишень-паутина,

плетенье во имя твоё,

владычица леса!

Саднящий полет — не паренье.

Молочные крылья

под гнетом незримых струбцин.

Лечу, вспоминая,

как жил многожильем Китая

во внутреннем городе

в пору династии Цин,

маньчжурской косицей

земные пределы сметая.

 

 

СЛЕПАЯ ПУЛЯ

 

Откуда знать пунцовой пуле, кто гастарбайтер, кто пират — и ей откажет в вестибюле вестибюлярный аппарат. Она в зеркальное вопьется, жужнёт ожегшимся шмелем… Мироустройству остаётся сверкать убитым хрусталем.

В нём, в зазеркальном, в мутной грани шумнут химеры разных стран: при толерантном Талейране нетолерантный Тамерлан, при Нобеле — Макиавелли, при Песталоцци — Сципион. Но не Израйль, а Дизраели, и не Сион, но Альбион сомнутся в мерзости деталей, дыхнут на пухлые нули — и наслоятся фунт на талер и тетрадрахмы на рубли.

С утра на брата брат возропщет, кисту прищучит кислотой. Подробно раздробится Ротшильд как звенья у цепи златой. Осклизлый Кант меркантилизма воскурит ветреный фонарь — ночную призму гуманизма. Тогда, преодолевши хмарь, вдруг несуразна, как зараза, возникнет фраза о любви, чтоб от Христа до христопраза осоловело — “се ля ви”. Чтоб робинзоны, как изгои, стекались в лапы барыша, давясь севрюгой и лузгою, чтоб “курв шевель”! А что душа? Болит, как воют мандрагоры, вопит, не видя ни рожна: “Когда б имел я златые горы и реки полные вина…” Когда б мы шли повсюду сами, сцепив кулак во весь ГУЛаг. “Светла торговля воздусями, где рынки ценные бумаг”.

Чужак, как можно без страданий?.. Давай умрем по счету “три” — c чужих застолий доедаем, живем, пускаем пузыри.

Не ты, Христос, меж нами грезишь, скорбишь, когда ударят чем, лишь оттого, что “хлеба!”, “зрелищ!”, лишь оттого, что — знать и чернь срывают в схватках лоск и голос, бегут-текут из берегов. А в каждом жизни — с тонкий волос. Но в синих жилах — пульс богов. Всё непреложно и нервозно: ржавеет жесть в стеклянной мгле…

Но ихний Яхве гложет воздух, дыша отверстием в земле.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru