litbook

Культура

Перевод, Эссе, Обзор, Публицистика, Философия, Фантастика, Музыка, Кино, Рассказ, Мнение, Интервью, Театр, История, Литературоведение, Повесть, Драматургия, ИЗО, Воспоминания, Религия
24.05.2016 (История, Философия, Эссе) 0 (выбор редакции журнала «Север»)
, Север, №3-4
21.05.2016 (Философия) 0
Одно из самых точных и лапидарных определений понятия «ценности» звучит так «это такие модели поведения, которые повсеместно практикуются и повсеместно декларируются». Если один из этих двух компонентов отсутствует, то это уже не ценность. И во времена Ф. Достоевского широко практиковалась супружеская неверность, и уж точно, не все пленные солдаты умирали под пыткой «славя и хваля Христа». Но мало кому (про «бесов» я сейчас не говорю) приходило в голову публично и последовательно декларировать измену и предательство как норму поведения. Сегодня это происходит на каждом шагу. Мы живём во времена победившей смердяковщины
, Заметки по еврейской истории, №4
21.05.2016 (Публицистика) 0
Родство между правой и левой идеологией – корневое, кровное, обе замешены на глубиннейшей потребности человеческой души, – потребности в ненависти. Неотесанной человеческой душе дьявол куда нужнее Б-га. Если мои дела идут плохо, так кто-то должен же быть виноват. Иначе и быть не может. Левые убеждены в том, что виновато мировое неравенство; а правые в том, что парни, живущие на том берегу реки.
, Заметки по еврейской истории, №4
21.05.2016 (Мнение) 0
В январе 2012 года в порту Яффо прошла большая выставка работ Моти Натафа. Якоря, лодки. И маяки, в которых он видит нечто сверхзначительное, о чем и сообщает посетителям мастерской в максиме, собственноручно написанной на фанерке. Из нее мы узнаем, что маяк – главный ориентир, не позволяющий сбиться с правильного пути, уйти от своего первоначального предназначения, потерять смысл нравственных ценностей.
, Заметки по еврейской истории, №4
21.05.2016 (Литературоведение) 0
Одним из первых русско-еврейских авторов был общественный деятель Авром Соломонов (1778-?), родился он в Минске, получил традиционное еврейское религиозное образование. В начале 1800-х годов он переводил с идиш на русский и польский языки. В 1814-1820-х годах был бургомистром, в 1820-1830-х годах занимался в Петербурге юридической практикой. В 1846 году издал в Вене свой трактат в духе просветительства «Мысли израильтянина». Это сочинение обращено к евреям и убеждает их в том, что ни Талмуд, ни раввинистическая литература не запрещают знакомства с языком окружающего большинства и последними достижениями цивилизации. Зарождающаяся русско-еврейская литература не была свободна от апологетичности и самоцензуры.
, Заметки по еврейской истории, №4
21.05.2016 (Мнение) 0
Кажется, нет внутренней связи между этими двумя стихотворениями. Но она есть. Она просто сокрыта в глубине, как сокрыт в земле родник, дающий земле силу плодоносить… Она – в соединении духовного и материального, земли и неба.
, Заметки по еврейской истории, №4
07.05.2016 (Интервью) 0
М.Г.: Нет, я по счету третий, а двое детей у неё от первого мужа. В начале Первой мировой войны, или, может быть, в середине, она порвала с ним, и вместе с двумя детьми переехала в Москву. Подробно обстоятельства её жизни мне не известны, но, вероятно, с отцом она познакомилась ещё в Слуцке. Отец был там на военной службе, возможно, она к нему и приезжала. Я знаю, что они оба тогда переболели сыпным тифом. А за какое-то время до моего рождения они жили уже в Москве. Мать заведовала педагогическим музеем, который находился на Ордынке. Там было одно любопытное обстоятельство, о котором я предпочту не рассказывать.
, Семь искусств, №4
07.05.2016 (Литературоведение) 0
Таким вот образом (прямой проекцией на петровские времена) Пушкин обелил казнь декабристов. Лотман, страдая, отмечал: «Нужен был долгий путь для того, чтобы Пушкин смог расстаться с иллюзией сходства Николая I и Петра. Знаменитая запись в дневнике от 21 мая 1834: «В нем много от прапорщика, и немного от Петра Великого» (XII, 330 и 487; «немного» не в значении «мало», а в смысле «чуть-чуть»)».
, Семь искусств, №4
07.05.2016 (Музыка) 0
Ещё я обратила внимание на съемочную группу, как выяснилось впоследствии, американскую, которая снимала фильм о конкурсе. Высокий мужчина обратился ко мне с вопросом на английском, и, когда я довольно складно объяснила ему некоторые вещи, он, в восторге от того, что русская свободно общается по-английски, задал мне забавный вопрос: «Я вижу, вы носите звезду Давида, а вы не боитесь?» Здесь я должна немного прояснить ситуацию. В 90 году я впервые побывала в Израиле у моих давно «пропавших без вести» и неожиданно найденных родственников. Зарядившись невероятным духом свободной еврейской страны, я сразу купила себе магендовид, который и не думала снимать в Москве. В то время это было ещё необычно. Я ему объяснила, что нет, не боюсь. Я – еврейка, только что приехала из Израиля и не собираюсь прятать мою звезду. Коротко даже сострила, что уже достаточно набоялась в предыдущие годы.
, Семь искусств, №4
07.05.2016 (Воспоминания) 0
Сигизмунд Абрамович обладал каким-то счастливым легкомыслием. На его добром, всегда озарённом озорной улыбкой лице как будто было написано: этому человеку всё можно! Поэтому он не чурался шуток на внешне - и внутриполитические темы. Когда Хрущёв, разъезжая по всему свету, стал раздавать награды кому попало, президент Египта Насэр, несмотря на своё более, чем сомнительное политическое прошлое, стал Героем Советского Союза. Четверостишие Каца по этому поводу стало фольклором: Лежит в Каире кверху пузом Полуфашист, полуэсэр, Герой Советского Союза Гамаль Абдель на всех Насэр.
, Семь искусств, №4
07.05.2016 (Воспоминания) 0
Результаты своего поиска (а так же – сомнения и предположения) Ласкин фиксировал в дневнике. Вот автор будущей книги дает задание себе: сделать то-то и то-то, пойти туда-то и туда-то, а потом сам перед собой отчитывается… Так буквально из ничего, из случайного разговора на улице, возникает контур биографии художника. А одновременно появляется контур романа, выстраивается образ его главного героя…
, Семь искусств, №4
07.05.2016 (Повесть) 0
В воздухе стояла какая-то гулкость. И слова сквозь неё пробивались к нему с трудом. Слова, может быть, и пробивались, но их смысл уходил, тонул, как то рёбрышко мыло в чудесной ванне, в которой его мыла когда-то его родная мама и что-то ему, конечно же, говорила, не может быть, чтоб ничего не говорила, но он тогда не понимал слова. Слышал только какие-то звуки. И теперь он тоже слова не понимал. Они не доходили до его сознания, а если и доходили, то в какой-то странной упаковке, которую надо было распаковать, перевести с одного языка на другой. Но способность переводить слова, как по тонкому мостику над бездной, пропала. Некоторые слова были как будто бы похожи на слова его родного языка, но их смысл казался тем более непредставимым: н и к о г д а н и ч е г о н е б у д е т. Это было разрушение, такое поголовное, что его никаким умом охватить было невозможно. Может быть, если не побояться взглянуть ей прямо в глаза, он поймёт, о чём она хочет ему сказать?
, Семь искусств, №4
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1003 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru