Литературоведение

Если очень кратко, то в основе Интегрального стиха лежит более-менее гармоничное сочетание (интеграция, синтез) форм, размеров, техник, стратегий, а проще говоря, некое «балансирование» между ними (разумеется, без явного преобладания одного из компонентов). В частности, это важный для И-стиха баланс между рифмой и не-рифмой (а категория рифмы – одна из знаковых в русской поэзии).

Рецензия на книгу Михаила Казиника «Тайны гениев»

Рецензия на книгу Лады Миллер «Мурашки для флейты»

Рецензия на книгу Елены Фроловой «Непоправимое лето»

Рецензия на книгу Романа Михеенкова «Орден Франкенштейна»

Рецензия на книгу Олеси Рудягиной «Про зрение»

Рецензия на книгу Ольги Аникиной «Кулунда»

Рецензия на книгу Нины Ягодинцевой «Человек человеку»

Рецензия на книгу «У Восточной реки»

Рецензия на книгу Эллы Крыловой «Письма в рай»

Рецензия на книгу об Андрее Битове «Портрет поздней империи»

Ему было 17, когда он уехал учиться в Москву. Его, еврейского юношу, Латвия, как своего представителя, отправила учиться в Московский университет имени Ломоносова. Он был гордостью школы. Так однажды сказала мне его учительница. Но ещё до отъезда он заинтересовался Библией, комментариями к ней, Талмудом, еврейской философией.

Вокруг поездки Константина Симонова в Италию в октябре 1944 года, вернее о её якобы «спонтанности и самостоятельности», существует миф, который тиражируется уже много лет. Частично к этому руку приложил и сам Константин Михайлович в своих дневниках. Хотя, надо отдать ему должное, — он расставил намёки в тексте дневников, предшествующем описанию его итальянской «самоволки».

После визита к врачу Маяковский провожал уже не Эльзу, а Татьяну. Отвез ее домой на такси, укутал ей по дороге ноги своим пальто, а возле дома признался в любви. Они встретились на следующий день. Когда-то, в поэме «Облако в штанах», Владимир Маяковский писал: «… иду красивый, двадцатидвухлетний». Сейчас ему было тридцать пять, а красивой, двадцатидвухлетней, была Татьяна.

Что ж, видно, у нас будет, как и во всём мире: книги станут выпускать небольшими тиражами, и, чтобы встретиться с поэтом, уже не понадобятся Лужники, вполне достаточным окажется скромное, уютное помещение. Это нормально. Истинная поэзия — не для миллионов, а все-таки для избранных, для тех, кто способен её понимать.