Литературоведение

Первое обращение к сонету (судя по существующим изданиям поэтических произведений А. Герцык) относится к 1902 году, но этот первый опыт воспринимается всего лишь знаком неосознанного интереса к поэтической форме, которая изначально была воспринята как экзотический способ высказывания волнующего и тайного смысла.

Поэт ценил дружбу. Россыпи стихов посвящены друзьям. В том числе и моему отцу – живописцу Алексею Никифоровичу Козлову (1925-1977). Друзья – мужчины и женщины – необычайно талантливые и необыкновенно красивые! Но я заметила такую интересную особенность: каждый из друзей Николая Шатрова воспринимал его уж очень по-своему. Такое складывается впечатление, что был не один Шатров, а много, очень много Шатровых!

Определяя значение и место концептуализма в культурном процессе, следует заметить главное: данная поэтика наглядно представляет, что происходит с творческой личностью и массовым общественным сознанием в тот момент, когда одна система ценностей уже опорочена, а другая ещё просто не создана. Концептуальная поэзия предупреждает о неизбежном в этом случае провале в пустоту и примитивизм, в тавтологию, эклектику и литературный цинизм.

О книге Софии Максимычевой «Дурочка»

О книге Геннадия Калашникова «Ловитва»

О книге Романа Смирнова «В городе»

О книге Григория Князева «Живые буквы»

О книге Владислава Китика «Светлое время дня»

О книге Ани Герасимовой (Умки) «Кирпич на кирпич»

О книге Вадима Ковды «Валун»

О книге Эльдара Ахадова «Хары-бюльбюль»

О книге Галины и Павла Барышниковых «Мост для императора»

О книге Александра Воловика «Он это я»

О книге Елены Данченко «Морковка для лошади Синтер Клааса»

Действие романа происходит в двух измерениях. Первое из них имеет точное временное и пространственное обозначение: 1962 год, военный городок Капустин Яр. Второе измерение также располагается в Капустином Яру и даже приблизительно датировано – «193…». Наденька попадает туда чудесным образом, приплывает на плоту младенцем, и оттуда также уходит по реке, возвращаясь к родителям и к брату Марату, от имени которого ведётся повествование в начале и в конце романа.