***
А по утрам нисходит счастье,
Неопалимое судьбой –
Глядеть без нежности и страсти
На отсвет неба голубой,
На снег рассветный непечальный,
На непочатые края
Полей, в конце или в начале,
Их цвет вбирая и тая.
Когда бы я ни рисовала,
Когда бы кисти не брала
С неутолимой краской алой –
Тогда бы вовсе не жила.
Из тишины я выбираю
Оттенки неводом тугим,
Пока ещё хожу по краю
Меж миром этим – и другим,
Где на окраине небесной
Живут все близкие мои,
Где сердцу от любви не тесно –
И где не больно от любви.
***
Ночь была тиха. Я всех простила,
Глядя на далёкие огни.
Талою водою горе смыло,
И откуда только взялись силы,
Чтобы перейти в живые дни,
Я ещё не ведаю, но прочно
В ясный час держу себя – в себе.
Дождь спешит по трубам водосточным,
Исполняет, словно ненарочно,
Музыку на маленькой трубе.
И на острие бессонной ночи
Хрупкой гранью жизнь на свет продля,
Слышу: звёзды ставят многоточья,
И на ветках лопаются почки,
И упрямо вертится Земля.
***
Пожалей себя, Божье творенье,
Посмотри, как в округе светло.
Небеса в голубом оперенье
Ставят душу твою на крыло.
Ты ведь прежде жила и летала,
А теперь позабыла, когда
Вишня рядом, как снег, расцветала
И звенели в полях провода.
Как блестели над кроткою кроной
Солнце чистое, праздничный дождь,
И дорога казалась огромной,
Не тревожили зависть и ложь.
Оглядись, улыбнись на прощанье.
Хороша и прохлада, и зной.
Всё, что здесь, на Земле, обещанье,
То сбывается в жизни иной.
***
А в памяти остался только дом,
Летающий ночами, словно птица,
Певучий вяз под маминым окном,
В клубке зелёном – солнечные спицы.
Машинка «Зингер». Быстрая игла.
Ткань голубая облаками смята.
Как будто бы я время заспала,
На небе – рана позднего заката.
И эту рану залатать нельзя.
Скользит, спадая, солнечное платье.
Глухая ночь, всей бездною сквозя,
Откроет необъятные объятья.
И снятся мне поля и города,
Любимые, которых нет на свете,
И я сама, легка и молода,
И рядом ты, таинственный, как ветер.
Сияющую бездну напролёт
Мы говорим о боли и о Боге.
Кто нас осудит, кто тебя поймёт,
Тот в дом сойдёт с ликующей дороги.
Но, вздрогнув, я очнусь. Ночь хороша.
Как будто на бессмертие надежда,
Дрожит необъяснимая душа,
В потёмках комнат близкая, как прежде.
***
Жизнь – это живопись: охра лесов,
Рыжие пляжи и синие воды.
Та мастерская, что в ночь – на засов,
Утром открыта для бурной погоды.
Не ожиданье – а кисти в руке.
Дождь прожигает твой плащ подневольный.
С Богом невидимым накоротке,
Падает к людям, которым так больно.
Быть бы ему, золотому, под стать,
Стать его яростной мыслью и сердцем.
Яркою веткой по ветру хлестать,
Быть красотой, от которой не деться,
Перед которой ниц падать и ждать
Вечного дня, первозданного мира –
Там, где огонь, и любовь, и вода,
Свет в янтаре, жилка синего льда,
На фонаре дождевая порфира.
***
Всё прошло. Не надо обещаний.
За калиткой – зыбкая трава.
Накануне пасмурных прощаний
Сыплет тополь белые слова.
Крепко руки на коленях сцепишь.
В медленное небо поглядишь:
Облака – танцующие цепи –
Разомкнули блеск покорных крыш.
Пейзажист и дел глагольных мастер,
Что ты знаешь о своей судьбе?
Всё прошло. И страсть глаза не застит.
Белый свет так нестерпимо бел.
Брызнул он на тысячу осколков
Голодом и мором, и войной.
Сколько ждать ещё и верить сколько,
Что срастётся нежный шар земной.
Что рубец увечия срастётся,
Позвоночник века – не разбит.
Что чиста ещё вода в колодце
И душа лишь Богу предстоит.
***
Ночь обмерла, и стало всё иначе.
И время не такое, как всегда.
И в небе обнажённом тихо плачет
Таинственная чёрная вода.
Ты не собрал в ладонь тугие звёзды.
Мелькают мотыльки под фонарём.
И с чистого листа жить слишком поздно.
И поздно знать, что вовсе не умрём.
Река звучит вдоль набережной тонкой,
И колокольный звон, и алый крест.
Смеётся человек с лицом ребёнка:
Живи, живи, пока не надоест.
Какая боль – и щебетанье, пенье,
Зелёная волна о парапет,
И детский парк, и взрослое волненье –
Однажды навсегда увидеть свет.
***
Ночная бабочка в окне
Бела, темна, как снег тяжёлый,
Как летний осторожный снег –
Шуршит стирающимся шёлком.
Летела к людям, как всегда,
Своей души не сознавая.
Пройдут надежды и года,
Всё светит бабочка живая,
Как огонёк и уголёк,
Подёрнутый привычным пеплом.
И путь к забвенью недалёк,
И жизнь конечна и нелепа,
Но вот поди ж ты: малый куст,
Цветок жасмина, промельк дыма
Живут, поют, и свет не пуст,
Пыльца коснётся Божьих уст –
И я люблю необратимо.
***
Небо происходит между нами
Облаками, сумерками, снами,
Самой главной, тихой тишиной –
Лиственной шершавою ладонью
Прикоснётся так, что синь бездонна
И душа очерчена тобой.
Я твоя до нежности последней,
До травинки самой малой летней,
До прикосновения реки.
Прошлого и прежнего не помню,
Лишь земные пристальные комья,
Пашни голубые угольки.
Небо отражается повсюду.
Так лазурь – весёлую полуду –
Принимают все предметы здесь.
Голуби вменяют воркованье
Свету без конца и без названья.
Весь июнь – одна благая весть.
Так легко я музыке причастна…
Подступает горестное счастье,
Как волна – на берег золотой.
Если я сохранена судьбою,
Небу я обязана тобою,
Птичьей строчкой,
Тонкой запятой.
