Рассказ

Наталья Петровна, в прошлом инженер с многолетним стажем, а ныне пенсионерка, сидела за столом, перебирая узелки и пакетики с семенами — каждый был подписан аккуратным почерком, с указанием года сбора. За окном кружили последние снежинки, а солнце уже грело по-весеннему. Самое время начать подготовку к дачному сезону: проверить запасы, отсортировать, составить план посадок.

Ещё во времена засечной черты на севере Слобожанщины обосновались развратники и пропойцы, грабители и душегубы, ведьмы и колдуны. На скорую руку они сварганили себе мазанки из органики и палок. Кое-где эти жилища сохранились и поныне почти в первозданном виде. Поскольку изгнанники поселились возле сторожевой крепости на меловом холме, то их и прозвали горянами. Россия молодая выплеснула их, как помои, из своих градов и весей, дабы отребье это не растлевало народ, который народившиеся на Москве государственные мужи готовили к небывалому ещё в истории человечества величию.

Дела у Вениамина Михалыча Непорожнего шли прекрасно. Наконец-то исполнилась мечта, которой он стремился достичь к сорока годам, – поставили руководителем. Департамента информационной политики областной администрации. С окладом в сто тысяч рублей. Вениамин Михалыч раздобрел, зимой носил дублёнку до пят, меховую шапку и походил на купца первой гильдии XIX века. Но его вроде бы безмятежную, сытую жизнь по прежнему отравляла мысль, что не произвёл на свет наследника…

На открытой террасе небольшого, очень красивого южного ресторана сидела пара, которая неудержимо притягивала взгляды всех присутствующих. Ему было двадцать пять, ей — под шестьдесят. На них поглядывали и с соседних столиков, и с дальних — украдкой, с быстрым, жадным любопытством.

Сорок три года прожил Глеб Геннадьевич под неусыпным контролем матушки — Алевтины Игнатьевны, женщины с организаторскими способностями фельдмаршала. А теперь вот стоит один во вселенной.

Лето в средней полосе России уже давно не было похоже само на себя — то палила всё и вся неистовая африканская жара, то лили беспрерывные нудные осенние дожди. Мудрая природа терпеливо сносила это, словно ожидая, что же будет дальше.

Анна, руководитель русской эмигрантской организации в Канаде, летит в Москву. На форум эмигрантов. Блаженствует. Потому, что на Родину. И потому что впервые далеко без мужа и детей. Можно без объёмной сумки с игрушками, можно не петь в любимое маленькое ушко весь десятичасовой полет, и не читать стишки...

Я не пью. Бокал шампанского на Новый год и стакан красного вина на день рождения не в счет. По нашим российским меркам это меньше, чем тьфу! Вообще-то непьющему человеку в России живется несладко. Особенно, если ты журналист, и совсем особенно, если то и дело мотаешься в командировки. А уж когда эти командировки связаны с армией, с Чечней…

В августе, бывает такая пора, когда еще черника не «отошла» и ее можно брать в тайге в заветных местах, а в довесок брусника на солнцепеке уже подоспела: потемнела, висит гроздьями на кустиках, облепивших бугорки округ пеньков и ровной поляной убегающих в чащу.

В ясный погожий денёк, возвращаясь с мужем из райцентра, курского посёлка Глушково, мы решили сделать небольшой крюк – пока не испортилась капризная осенняя погода, захотелось заглянуть в Козюлин овраг. Николай ещё с вечера охотно дал «добро», и моя походная одежда была заранее уложена в багажник.

Кто из нас не хочет разбогатеть в одночасье? Вряд ли найдётся чудак, что откажется от свалившегося на него, не весть откуда, наследства. Даже и выяснять никто не отважится – откуда и что взялось. Вот сколько и когда можно получить, вступить в наследство реально (!) от призрачных, давно забытых или вообще не известных родственников – на это, пожалуй, все пойдут.

Писателем я стал давно. Еще в прошлом году, 23 марта в половине второго днём. Неожиданно почувствовал острые позывы, сел и начал писать. С тех пор и занимаюсь этим делом, то есть облегчением головы от навязчивых мыслей при помощи бумаги и карандаша. Как чувствую, что всё, подпирает, удержу нет — сажусь, тужусь, встаю — встал, а там рассказ, эссе, а то и целая повесть.

На самом острие атаки шли элитные «панцирные», то бишь бронетанковые, дивизии СС «Адольф Гитлер» и «Великая Германия», поддерживаемые моторизованной дивизией СС «Мертвая голова». Цвет немецкой военной машины — отборные части, укомплектованные лучшими бойцами империи. Своего рода «Бессмертные» того времени — тысяча воинов, составляющих личную охрану Ксеркса при Фермопилах...

Приехал в Суханово из Парижа уже пожилой князь Волконский, прошелся по родному имению, зашел в библиотеку, погрузился в кресло и воскликнул: «Ах, я помню! Я сидел в этом самом кресле, когда был маленьким еще до переворота!»

Однажды я где-то увидел фразу: “Любовь и путешествия – только это мы и будем вспоминать на старости лет”. Потом долго искал, кто из великих изрёк сию мудрость (... )Это оказался рекламный текст для курса по тревел-журналистике.