Воспоминания

Наталья Петровна, в прошлом инженер с многолетним стажем, а ныне пенсионерка, сидела за столом, перебирая узелки и пакетики с семенами — каждый был подписан аккуратным почерком, с указанием года сбора. За окном кружили последние снежинки, а солнце уже грело по-весеннему. Самое время начать подготовку к дачному сезону: проверить запасы, отсортировать, составить план посадок.

Дела у Вениамина Михалыча Непорожнего шли прекрасно. Наконец-то исполнилась мечта, которой он стремился достичь к сорока годам, – поставили руководителем. Департамента информационной политики областной администрации. С окладом в сто тысяч рублей. Вениамин Михалыч раздобрел, зимой носил дублёнку до пят, меховую шапку и походил на купца первой гильдии XIX века. Но его вроде бы безмятежную, сытую жизнь по прежнему отравляла мысль, что не произвёл на свет наследника…

И звоню знакомой, говоря: «Доживем давай до января, до морозных дней голубизны. Ну а там недолго до весны. И, глядишь, увидим я и ты в нашем сквере первые цветы…»

Застряла в снах осенняя строка, к реке склонилась ива с рыжей прядью. Причёсками махнуться б с ней не глядя, спросив потом у зеркала: — Ну как?

В обыкновенной квартире есть безделушка одна: ангел играет на лире – грош без копейки цена.

Сорок три года прожил Глеб Геннадьевич под неусыпным контролем матушки — Алевтины Игнатьевны, женщины с организаторскими способностями фельдмаршала. А теперь вот стоит один во вселенной.

Лето в средней полосе России уже давно не было похоже само на себя — то палила всё и вся неистовая африканская жара, то лили беспрерывные нудные осенние дожди. Мудрая природа терпеливо сносила это, словно ожидая, что же будет дальше.

Вновь луны золотая пирога К Близнецам направляет свой ход. Чернокожей рыбачкой из Того Ночь по звёздным лагунам плывёт.

Анна, руководитель русской эмигрантской организации в Канаде, летит в Москву. На форум эмигрантов. Блаженствует. Потому, что на Родину. И потому что впервые далеко без мужа и детей. Можно без объёмной сумки с игрушками, можно не петь в любимое маленькое ушко весь десятичасовой полет, и не читать стишки...

Чужая душа — потёмки. Любой человек непрост… Скрипят на ветру шестерёнки Ржавых подержанных звёзд.

Я не пью. Бокал шампанского на Новый год и стакан красного вина на день рождения не в счет. По нашим российским меркам это меньше, чем тьфу! Вообще-то непьющему человеку в России живется несладко. Особенно, если ты журналист, и совсем особенно, если то и дело мотаешься в командировки. А уж когда эти командировки связаны с армией, с Чечней…

Тонко скрученным платочком Из трубы выходит дым, Время движется по точкам, Мысль идёт по запятым,

В августе, бывает такая пора, когда еще черника не «отошла» и ее можно брать в тайге в заветных местах, а в довесок брусника на солнцепеке уже подоспела: потемнела, висит гроздьями на кустиках, облепивших бугорки округ пеньков и ровной поляной убегающих в чащу.

Многие считают, что медикам на войне легче, забывая, что медик – это просто боевая единица, которая, кроме обычных боевых задач, может качественно оказать медицинскую помощь. И ещё одно правило на войне: если ты выполнил боевую задачу, тебя не похвалят, а дадут новую. Поэтому надёжных всегда отправляют в самые тяжёлые места. Как сказал один мой боевой товарищ, – ты работаешь там, куда других отправляют в наказание.

Когда в судьбе ненастье, Когда не взлёт, а спуск, Поверить снова в счастье Мне помогает Курск.