Фельетон

Наталья Петровна, в прошлом инженер с многолетним стажем, а ныне пенсионерка, сидела за столом, перебирая узелки и пакетики с семенами — каждый был подписан аккуратным почерком, с указанием года сбора. За окном кружили последние снежинки, а солнце уже грело по-весеннему. Самое время начать подготовку к дачному сезону: проверить запасы, отсортировать, составить план посадок.

Дела у Вениамина Михалыча Непорожнего шли прекрасно. Наконец-то исполнилась мечта, которой он стремился достичь к сорока годам, – поставили руководителем. Департамента информационной политики областной администрации. С окладом в сто тысяч рублей. Вениамин Михалыч раздобрел, зимой носил дублёнку до пят, меховую шапку и походил на купца первой гильдии XIX века. Но его вроде бы безмятежную, сытую жизнь по прежнему отравляла мысль, что не произвёл на свет наследника…

На открытой террасе небольшого, очень красивого южного ресторана сидела пара, которая неудержимо притягивала взгляды всех присутствующих. Ему было двадцать пять, ей — под шестьдесят. На них поглядывали и с соседних столиков, и с дальних — украдкой, с быстрым, жадным любопытством.

Писателем я стал давно. Еще в прошлом году, 23 марта в половине второго днём. Неожиданно почувствовал острые позывы, сел и начал писать. С тех пор и занимаюсь этим делом, то есть облегчением головы от навязчивых мыслей при помощи бумаги и карандаша. Как чувствую, что всё, подпирает, удержу нет — сажусь, тужусь, встаю — встал, а там рассказ, эссе, а то и целая повесть.

Ещё удачно можно жениться на Наташах. Наташи доверчивы и милосердны, обожают делиться счастьем, говорить на языке цветов, не верят в мужскую неверность, сами стригут мужей и любят копаться в земле.

Вдохновенный певец на скениуме довел до конца арию из «Антигоны» («Много на свете сил, но сильней человека нет»), блаженно жмурясь, как сытый кот, выслушал вопли и рукоплескания своих фанатов, раскланялся и снова ударил по струнам, затянув на этот раз популярные и всеми любимые куплеты «На гибель Трои».

Обозримое будущее, час пик, остановка городского троллейбуса. На остановке вот уж четверть часа томятся, переминаясь с ноги на ногу, скучающие пассажиры. Кто-то меланхолично тычет пальцами в свой телефон. Другие безуспешно гипнотизируют тяжелым взглядом зависшее информационное табло.

Похожая на птицу длинноносая и тонконогая девица, щелкала своим «Кодаком» и кричала: - Ну, отпад полный! То ли дикий нудист, то ли наркоты наелся!..

− Вы не думайте, что премию Федьке Гусеву дали зазря. От меня многое зависит. Грамотно приготовить раствор для кирпичной кладки – это вам, братцы, не хухры-мухры! ..

...Но, как бы там ни было, а Чернышевский и Герцен сделали свое дело, и пылкий юноша просто не мог не жениться на первой встреченной им проститутке как честный человек.

От реки поднимался молочный туман. Солнце ещё не встало, но на востоке, из-за леса уже немножко светлело. Просыпались цикады и птицы. Травы клонились к земле, пригибаемые тяжёлыми каплями холодной росы.

А комсомол жаль, конечно. Как я любил эти комсомольские собрания с «морским боем», комсомольские субботники с сухим вином и комсомольские дружины с портвейном… А комсомольские вечера с красавицами-комсомолками?..

...огромный, пылающий окнами, корпус Смольного, похожий на плывущий в ночи «Титаник». Ильич, сняв парик и размотав щёку, стремительно идёт по коридору, пожимая руки встречным солдатам и матросам: «Здгавствуйте, здгавствуйте, товагищи! Как там с телеггафом?..

Не успел начаться рабочий день, как на телефон главбуха Маргариты Андреевны – дамы, неумолимо приближающейся к пенсионному возрасту, обладающей богатым воображением и умеренным валовым доходом, пришло невразумительное сообщение, от которого она зябко поежилась: «…ходи…пр.. щ…ться…3 бца...».

...Но в последние лет двадцать-двадцать пять вкусы его определились, и Борис Николаевич полюбил перечитывать только третью часть, называемую «Путешествие в Лапуту, Бальнибарби, Лаггнегг, Глаббдобдриб и Японию».