БИТАЯ ПОСУДА
А берёзки не надо подбеливать! Стоят, набросив салатные косынки из мелких старинных, позеленевших монет, уронив волосы тонких ветвей, призадумались. Но не было почему-то в лесу той радости, какая должна быть. Не было радости и в ягодах.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
Держу в руках фарфоровых котят –
О хрупком счастье мне напоминают
Глаза... Сейчас в них скука ледяная,
А раньше говорила, что блестят.
Рутина – хищник... Я в её когтях.
И жизнь уже не прежняя – иная.
И мысли возвращаться не хотят
Из юности во взрослость, понимаю...
Ищу предлог для радости в цветах,
В лесном ручье и в ягоде с куста.
Не соглашаюсь с тем, что
счастье всюду.
Целебный воздух, льющийся в окно,
Не растворит следы тревожных снов.
Мечты, надежды – битая посуда.
ЗАКАТ ОКРАШЕН СЕРЫМ ПЕРЛАМУТРОМ...
Стояли ясные, не по-весеннему жаркие дни...
Луч солнца, пробив густую листву, паром курился в росяной траве...
Воздух, настоянный на хвойной смолке и свежем листе, был чист и прозрачен. Дышалось легко. И если бы не тяжесть, легшая на сердце с приходом немцев, все было бы как прежде, как всегда.
Владислав Шаповалов, «Зачарованный бор»
Мечты, надежды – битая посуда.
И склеивать осколки смысла нет.
Весна… Но сколько в ней унылых дней...
Надеяться на лучшее не буду.
Закат окрашен серым перламутром,
А я ждала, что он сгорит в огне,
Нальёт в бокал тепла и света мне,
Чтоб радовалась солнцу ранним утром.
Мучительно смотреть на тех людей,
Которые давно живут в беде,
И боль их душит каждую минуту.
Ни дня без неоправданных потерь...
А кто бы в этой жизни не хотел
Поверить в неожиданное чудо?
КОГДА ВОКРУГ ТАК МАЛО ВОЛШЕБСТВА...
Пахнет цветами и медом. И лесом. И землею. И небом. И облаками.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
Поверить в неожиданное чудо?
Смогу ли? На коленях – тёплый плед,
И много старых фото – на столе.
Дождливый хмурый день не будет нудным.
А в поисках домашнего уюта
Приобретаю в прошлое билет.
В фантазиях мне снова десять лет,
Моя овчарка – милая малютка.
Сосновый перелесок и река,
Похожие на хлопок облака
Над маленькой деревней – ностальгия.
И важно помнить добрые слова
Родных... Читать их письма дорогие,
Когда вокруг так мало волшебства…
ФОТОГРАФ
Мальчик любил облака и рисовал их, и если б у него был фотоаппарат, он бы снимал их на цветную плёнку.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
Люблю фотографировать рассвет,
когда он обнимает бор сосновый.
Отсутствие зимы давно не новость,
такой февраль: плюс пять и снега нет.
Люблю фотографировать закат,
когда он удивительно раскрашен.
А день, прощаясь, мне рукой помашет,
и я скажу ему: «Пока-пока!»
Люблю фотографировать туман,
особенно вечерний, тёмно-синий.
А утром не найду на травах иней.
Да где же заблудилась ты, зима?
В альбоме – и рассветы, и закаты.
И вьюгу встречу с фотоаппаратом.
УХОДИТ НОЧЬ
Туман сходит низами, звёзды рассыпаны в траве росой. Зелёные думы дальнего леса… И во всём – запах солнца. Оно ещё не прорезалось из-за горизонта, но уже объявило о себе пепельно-серым осветлением неба, тающим туманом, стрекающей ноги росой.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
Мы звёзды не считаем, смысла нет:
не хватит целой вечности на это.
Седой туман – похож на лёгкий плед,
а не на серый дым от сигареты.
А хочешь – запишу в тетрадь сонет?
Я мысленно его уже читаю.
Уходит ночь, луна спешит за ней.
Ах, как роскошна осень золотая!
И сентябрей пусть будет много – сто...
Пойдём домой, хочу накрыть на стол,
чтоб выпить кофе, радуясь рассвету.
Сырой осенний воздух потеплел,
к утру почти исчез туманный плед.
Вот, если б так могли растаять беды…
ЛЕС
В лесу первыми тебя встречают птицы... Поражают звуки... Да тишины, собственно, не бывает самой по себе. Она всегда оттеняется звуками. И без звука её не узнаешь.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
Добавлю в синий цвет щепотку охры.
Подарит краски небо: ночь, закат.
Тетрадный лист от слёз сегодня мокрый,
В стихах – печаль... Не вычеркнуть никак.
Поможет лес, такой невозмутимый –
Живой для подражания пример!
Хочу, чтоб для меня листвой шумел
Каштан-поэт, и пела птица-прима.
Сонеты превращаются в венки
Под звонкое журчание реки,
Встречаюсь с ней на выходе из леса.
Июнь – холодный, в воду не полезу.
Красиво... Тишина и благодать.
Задача – летний день нарисовать.
БАЛЕТ
Остро пахло цветами и солнцем, шуршали прохладно ломкими крылышками бабочки. Медленно плыли облака.
Владислав Шаповалов, «Медвяный звон»
У бабочки есть сцена, зритель, свет.
Билеты на балет не купишь в кассе –
Свободный вход, «Сильфида»* – высший класс, и
Оркестр сверчков – не в "яме", а в траве.
Эмоция – восторг, сомнений нет!
В партере** – я, а гости – на террасе.
Вечерница*** сегодня зал украсит –
Расстелет на земле лиловый плед.
Дурные мысли – злой осиный рой –
Мне в уши лезли, целый день жужжали
И превратились в «пшик»... Совсем не жаль их.
Я думы о добре копила б впрок.
Луна – огонь! – Ах, ночь включила люстру!
плафон протёрла, чтоб исчезла тусклость.
*Сильфиды – духи воздуха, часто изображаемые в виде прекрасных, крылатых женщин.
«Сильфида» – один из первых романтических балетов, оказавший значительное влияние на развитие классического танца.
Партер в саду** (иначе – парадный цветник) – главная клумба.
***Вечерница – ночная фиалка.
УТРЕННЕЕ БРА
Вот он качнул макушку дерева, траву шевельнул, сделал на ней вмятинку...
Вот сорвал у девочки берет. Покатил сковородкой вдоль тротуара. Играет...
Под рубаху через рукав забрался. Там тоже ему побывать надо. Озорует!
Владислав Шаповалов, «Фотография ветра»
О чём беседа птиц и трав? –
О том, что ветер был не прав,
Когда ломал берёзе ветви-руки...
Ах, солнце, утреннее бра!
А у стрекоз своя игра –
Они смогли тебя спасти от скуки.
А твой июль уже ушёл,
Не всё с погодой хорошо:
И беспокойно, и в душе – тревоги.
Они похожи на стрекоз
Дождливый август – просто гость.
Хотя пришёл с теплом и лучше многих.
Уйдёт… А станешь ли скучать?
Он – монотонной жизни часть,
Но больше никогда не повторится.
Твой день – фломастер и тетрадь,
Стихи пытаешься писать,
Слова на белый лист летят как птицы.
ВЕЧЕР В ЯНТАРНОЙ БЕЙСБОЛКЕ
Не знали аистята, что люди, подобно птицам, провожали из гнёзд своих выросших детей. Не знали они и того, что вскоре и им придется покидать удобное и приветливое, ласковое и мягкое, хотя и сложенное из прутьев, родное гнездо.
Владислав Шаповалов, «Белый аист»
Город купается в розовой пышной пене.
Воздух апрельский – желанный парфюм весны.
Юная сакура, веришь? – В твоё цветение
без исключения все влюблены!
Жду потепления, долго смотрю на крышу:
аиста вижу, не будет пустым гнездо.
Время проносится, Пасха всё ближе, ближе...
— Вечер, куда ты уходишь, постой!
Молча в янтарной бейсболке проходит мимо,
словно не слышит...
Сержусь на него:
— Катись!
Мысли преследуют: «Вечер – неотразимый!
Как мне без грусти его отпустить?..»
Пасха... Скорее бы.
Гнёздышки строят птицы.
Где-то разрушенных много.
Не первый год...
...Вечер в бейсболке спешит за домами скрыться.
Утро в панамке цыплячьей придёт.
