Кто знает, для чего литературные критики пишут свои статьи, залезая в самую что ни на есть глубину анализируемых ими романов, повестей и рассказов, а также поэм и стихотворений? Читателю, казалось бы, и самому вполне понятно, о чём написал писатель в своём произведении, какие характеры своих персонажей он вывел на страницах своих книг и какие философские идеи развернул по ходу своей литературной истории. Зачем литературным критикам перелопачивать книги Достоевского, Толстого, Горького, Шолохова, Симонова, Булгакова, Астафьева, Паустовского, Набокова, Шукшина, Прилепина и огромного количества других русских писателей, чтобы заниматься пересказыванием в своих статьях и без них доступное содержание известных всем художественных произведений? А ведь именно там – за пределами исследуемых критиками книг, за точками, поставленными авторами на своих последних страницах, открываются безграничные просторы отечественной литературы, ожидающие критического погружения в них необыкновенно дерзких идей и мыслей.
Прилавки нынешних книжных магазинов буквально переполнены огромным количеством изданий современных авторов, бросающимися в глаза покупателей ярчайшими суперобложками. И покупают ведь, хотя на многих книжках указывается цена до двух тысяч рублей. И авторы – Борис Акунин, Дмитрий Быков, Виктор Пелевин, Евгений Водолазкин, Леонид Юзефович, Сергей Лукьяненко, Александра Маринина, Татьяна Устинова, Дарья Донцова, Татьяна Толстая и ряд других известных сегодняшним читателям писателей и писательниц, за книжками которых можно ненадолго спрятаться, как от безработицы и бедности в России, так и от войны на Украине и в Донбассе, от накипающей враждебности к нам со стороны Европы и Америки, а также от других серьёзных проблем реальной сегодняшней жизни.
Россия – страна парадоксов. Семь с лишним десятилетий, опираясь на учение Карла Маркса, мы говорили о том, что первична материя и вторично сознание, хотя на самом деле всё это время мы жили именно духовными ценностями – были самой читающей страной мире, снимали самое лучшее в мире кино, славились своими балетом и поэзией, боролись за мир и дружбу между народами, да и вообще ставили на первое место именно дух и идеи, а вовсе не вещи. И вот, ниспровергнув вместе с социализмом марксизм, мы тем самым якобы отменили и его закон о первичности материи, после чего должны были бы начать жить, опираясь исключительно на духовные ценности. Но на деле всё произошло стопроцентно наоборот – отменив законы Маркса, мы именно по ним-то как раз и начали строить свою жизнь, и, гонясь за деньгами, машинами, виллами и другими материальными благами, чуть ли не напрочь вычеркнули из своей жизни культуру, идеологию и всякие следы духовности, поставив на первое место материю и затолкав на периферию жизненных ценностей наше сознание.
«У нас поэт – всё ещё больше, чем поэт, – говорит Марина Адамович, – мы глаголом не просто выражаемся и самовыражаемся, но стремимся «жечь» сердца окружающих. Это заложено в основах, в традиции русской культуры, которая всегда себя определяла мессиански. И слава Богу (потому как Бог – и Слово, и Красота). Потому и тиражи «толстых» журналов в перестройку взлетели до миллионных, – факт не литературный, а общественный. От литературного журнала ждали правды-матки – в прямом, публицистическом слове, а лучше – в художественном образе, с сохранением вечной тайны, в которой суть и заключена, как в яйце. За правду русскому человеку – жизни не жалко, не то, что подписных денег! «Толстый» журнал – это мозговой центр, митинговая площадь, философская школа, капище священное. Многогранный наш, он – нравственный судья и законодатель эстетик, он формирует литературный процесс, отражает и управляет».
Писатель Юрий Лопусов в предисловии к книге Григория Блехмана «Горький август Серебряного века» писал:
«Незабвенный Михаил Афанасьевич Булгаков с присущей ему тонкой иронией однажды написал в своём дневнике, что ещё со времён Виссариона Белинского читающая публика традиционно уважает литературных критиков и считает их умнее писателей, так как критики объясняют читателям, что имел в виду и что хотел сказать писатель своей книгой».
Иосиф Виссарионович Сталин не ленился читать новые книги современных ему писателей и спрашивал у своих соратников по политической деятельности, что они думают о только что вышедшей из печати такой-то книге? Политический курс в тогдашнем СССР довольно сильно зависел от уровня культуры руководства в нашей стране, который, в первую очередь, зависел от начитанности главы нашего государства. И если бы в наше время Путин под стать Сталину спрашивал своих коллег по Кремлю о прочитанных ими новых книгах современных авторов, то мычать в ответ на этот вопрос было бы им не просто неловко, но и опасно, что могло обернуться для не читающих книги чиновников не просто снятием с должности, но и последующей отправкой в Воркуту, а то и в Магадан.
Художественная литература, говорит известный воронежский критик Вячеслав Лютый, «всегда позволяла читателю понять время и события, узнать в них знакомые черты и открыть неизвестные прежде стороны происходящего. А уже потом соотнести себя с литературным изображением и исторической реальностью, взятой из нехудожественных источников…» Такая русская литература, как считает он, «всегда объясняла читателю жизнь на художественных примерах». Государство приходит и уходит, возникает и изменяется, – говорит Вячеслав, – а Родина – остаётся незыблемой. Критики, как говорит исследователь современной русской литературы Валерия Пустовая, искренне верят в то, что жизнь в стране меняется от того, что о ней думают и как о ней говорят писатели. Поэтому очень важно, чтобы из наших уст не вылетело ни одного враждебного или хотя бы недоброжелательного слова.
