Очерк о национальной самоидентификации
Совсем недавно в состав России вошли территории Крыма, ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей. 30 лет здесь народу головы морочила бандеровская пропаганда, русофобская по своей сути. 30 лет подрастающее поколение, русское по происхождению и языку, заставляли считать себя украинцами. Учителя в школе и украинские СМИ русским детям каждый день говорили, что в «незалежной» живут украинцы, говорящие на мове и русскоговорящие украинцы, а русских на Украине нет. Бесследно такая пропаганда не проходит.
Все это порождает проблемы адаптации местного населения к новым условиям после вхождения в состав России.
Перед всем российским обществом стоит задача помочь новым гражданам, чтобы каждый из них мог осознать себя как можно скорее россиянином, чтобы понимал, что его судьба связана с русским миром, что здесь он может реализовать весь свой личностный потенциал, как полноценный член великого сообщества, которому уже более тысячи лет.
Поскольку у автора этих строк имеется свой личный опыт национальной идентификации, то счел необходимым поделиться им, как историк-краевед. Надеюсь, что этим очерком могу внести свой вклад в стирание белых пятен в историю становления «украинства» и русской идентичности. Эти знания актуальны и для потомков «слобожан», проживающих в южных районах Курской, Белгородской и Воронежской областей, для потомков кубанских казаков.
Село Званное Курской области (соседней с Сумской областью Украины), где автору посчастливилось родиться и вырасти, было основано в 1656 году. Это произошло через два года после «воссоединения Украины с Россией». Запорожские казаки под руководством Богдана Хмельницкого пошли «под руку» русского царя Алексея Михайловича. В результате территория Левобережья Днепра и Киев с округой вошли в состав Московского государства. С земель, принадлежавших в те времена Речи Посполитой, хлынули потоки беженцев в московские пределы. Предки украинцев и будущих «слобожан», простые люди, мирные жители, бежали от гнета польских панов и неустройств национально-освободительной войны.
Значительная часть переселенцев-малороссов жила вперемежку с великороссами в пределах Белгородской засечной черты. Беженцы с Речи Посполитой и переселенцы из Московского царства сформировали так называемую «Слободскую Украину» («Слобожанщина). Данное название юг Московского царства получил не вследствие того, что там жили украинцы (этого этнонима еще не было), а потому, что это были окраинные (украинные) территории государства. Слово «Слободская» в этом словосочетании отмечало статус поселений «слобод», в которых проживали, как правило, черкасы-казаки. Так называли в официальных бумагах чиновники Московского Царства выходцев из Речи Посполитой, имевшие звание казаков. Они в те времена образовали пять полков, подчинявшихся Белгородскому воеводе. Поселенцы-казаки, проживавшие на территории нынешнего Глушковского района, входили в состав Сумского Слободского полка. После того, как Екатерина Великая Слобожанские казацкие полки преобразовала в 1765 году в гусарские, жители названной территорий стали или крепостными или посессионными рабочими Глушковской суконной мануфактуры.
В одном из таких сел, Званном, и появился автор этих строк в 1950 году в семье потомков переселенцев середины XVII века. Надо сказать, что села Глушковского района Курской области, основанные в те давние времена на левобережье реки Сейм, долго сохраняли мононациональность. Жители этих поселений называли своих соседей, живших на правом берегу Сейма «москалями» и «кацапами», а те именовали своих сватов левобережья (поскольку все давно переженились и породнились) – «хохлами».
Надо отметить, что слова «кацап», «москаль», «хохол» никогда здешний народ не считал унизительными кличками. Надо же было как-то отметить явную разницу друг друга в языке, бытовой и духовной культуре, в менталитете. При этом соседи понимали разговор без переводчиков, язык и у тех и других очень схож. При этом «москали» и «хохлы», как в том далеком, XVII веке, так и сейчас, сами себя именовали и именуют почти одинаково: «москали» - «русскими», а «хохлы» - «руськими». Разницы почти никакой. Разве что чиновники, начиная с XVIII в. первых в бумагах записывали «великороссами», а вторых – «малороссами».
О своей национальной принадлежности ни « москали» ни «хохлы» никогда особо не задумывались. Жители села Званного, малороссы по официальным документам, с 1703 года стояли во время богослужений вместе с великороссами из села Будки в одном православном храме Успения Пресвятой Богородицы, были одного церковного прихода. То, что они не басурмане, а православные было главным во все времена для простого народа. Некоторые языковые отличия не мешали понимать разговорную речь, перенимать слова, навыки в быте и труде. Парни влюбляться в девок из соседнего села, жениться на них и венчаться в одном и том же храме, становиться сватами и кумовьями,
Советская власть не сразу определилась с национальной принадлежностью «слобожан». Тех, малороссов, кто оказался на территории РСФСР (южные районы Курской, Белгородской и Воронежской областей) с 1923 по 1933 год подвергли так называемой «украинизации», так же, как и по всей Украине «украинизировали» все население. Но Сталин потребовал с1933 года прекратить этот насильственный процесс.
В Званном с 1934 года украинский язык в школе перестали изучать, в свидетельстве о рождении в графе «национальность» вместо «украинец» стали писать «русский». В памяти жителей Званного период «украинизации» не оставил никаких следов, «украинцами» они себя именовать не захотели. Вот только жители соседних поселений, вошедших в Украинскую ССР, за годы советской власти украинцами привыкли ими быть. Их дети и правнуки по-иному и мыслить не могут. Так потомки переселенцев одной волны оказались представителями разных наций. Этот факт лишний раз подчеркивает, насколько близки русский и украинский народы, для них не составляет большого труда менять этническое имя «русский» на «украинец». И наоборот.
В годы Великой Отечественной войны, призванные из села Званного на фронт Шевченки, Терещенки и Бондаренки воевали с записью в графе «национальность» – «русский».
Тем не менее, некоторые недоразумения в местном «национальном вопросе» случались, совершенно незаметные для историков и власти.
Пока званновский ребенок во второй половине XX века подрастал до школы, он совершенно не задумывался, кто он, потому как мама ему с раннего детства, если он провинился, делала выговор: «Я ж тиби руським языком казала, шо так ныльзя делать». И ребенок твёрдо знал, что он «руський». Но уже в начальных классах школы, где обучение велось на русском языке, учительницы начинали делать замечания местным хлопчикам и дивчинкам, привыкшим с младенчества «балакать», а не «говорить». Если, решая задачку, ученик говорил на своем родном наречии: «Одын прыбавыть одын будэ два», то педагог требовала «не коверкать русский язык и говорить правильно». Сидящие за партами товарищи хихикали, а отвечавший ученик краснел. Подобные «воспитательные моменты» побуждали, может быть не всех, но некоторых учеников, самых пытливых, задумываться: а какой же в нашем селе язык, и кто мы, если не «руськи»? Бывали и другие вопросы к взрослым такого же порядка: «А чому мы кажем и звизда, и зирка? Цэ хиба разны слова?» Колхозники не были лингвистами, отвечали уклончиво, но в том смысле, что оба слова значат одно и то же.
На уроках географии, истории «руськи» ученики узнавали, что рядом, километрах в семи начинается Украина, что там живут украинцы. При этом детишки знали, что там же проживает многочисленная родня: тети, дяди, двоюродные братья и сестры, которые точно так же «балакають», как и в Званном. Но это никак не отражалось на самопознании учеников. Более того, со временем автору этих строк в школьные годы пришло в голову (да и не только мне), что жители родного села и округи вовсе не украинцы. Для того были свои резоны, чтобы так думать, подростку жизнь подбрасывала лингвистические задачки.
Дядя присылал посылки из украинского Харькова, в них был вложен сахар-рафинад, на упаковке красовалась надпись «цукор». В голове у семиклассника, учившего немецкий язык, возникал вопрос: « А почему на Украине сахар называют почти так же, как и по-немецки – цукер?» При поездке к дяде в гости, в этот город на Украине, выяснялось, что на зданиях имеется странные вывески: «перукарня», «друкарня»… Изучавшие украинский язык родичи-харьковчане переводили на русский язык, что это «парикмахерская» и «типография».
«Украинская» интеллигенция, в значительной части состоявшая из «западэнок» в годы советской власти старалась «литературну мову» увести подальше от русского языка, насыщала ее германизмами и полонизмами. Закладывала мину замедленного действия. «Литературна мова» все дальше уходила от народного малоросского языка, «суржика». Эту «мову» жившим за пределами Украины потомкам малороссов все труднее было понимать.
В результате посещений Украины в ранней юности автор этих строк сделал вывод, что украинцы – это несколько иной народ, чем жители села Званного, в языке которых никаких «цукырив», «перукарен» и «друкарен» не было.
При этом родной язык, отличный от «правильного русского» волей-неволей «помогал» закладывать в ум званновскому мальчику сомнение: на самом ли деле званновцы – «руськи».
Краеведение в 60-е годы прошлого века еще не осветило вопросы истории возникновения сел Глушковского района. Народ пользовался только преданием о том, что местные поселения основали казаки с Украины. Увы, советская власть особого внимания нюансам национальных отношений и национального самосознания не уделяла, сосредоточившись на формировании новой исторической общности «советский народ». История «украинизации» некоторых районов РСФСР, граничавших с Украинской ССР, в школах не изучалась. Проблема «бандеровщины» замалчивалась.
При таком вакууме информации о национальном происхождении у детей со школьной скамьи закреплялось убеждение, что жители Званного и левобережья Сейма и не русские, и не украинцы, просто «хохлы». Глубже в историю вопроса простой народ просто не мог вникнуть, а профессиональные историки этим делом практически не занимались. В советский период поощрялись исследования революционного движения, Гражданской и Великой Отечественной войны, трудового подвига народа в годы советской власти и руководящей роли КПСС во всех этих процессах. Темы национальной принадлежности и динамики в родственных национальных группах были подобны минам, на которых исследовать мог и «подорваться». Прослыть «националистом» все боялись, это клеймо означало для исследователя не только шлагбаумом для карьерного роста, но и попахивало уголовной статьёй.
С убеждениями, что он не «русский» и не «украинец» и отправился автор этих строк поступать на исторический факультет вуза. Специальность историка все же помогла разобраться с национальной принадлежностью. Но только частично.
Пришлось согласиться со Львом Гумилевым, что уже в XVII веке русские, украинцы и белорусы начали осмыслять себя как самостоятельные этносы, вместе с тем они составляли суперэтнос. Хотя и проживали в разных государствах (Речи Посполитой и Московском царстве), но чувствовали свое единство.
В 2009 году все сомнения личной национальной идентификации побудили заняться историей села Званного.
Пришлось перелопатить уйму научной литературы, архивных документов. Стало понятно, что предки мои были в этническом отношении такими же, как и предки нынешних украинцев. Поэтому и первопоселенцев села Званного в своих краеведческих книгах стал «грамотно» именовать украинцами. То есть делал то же, что уже по привычке делали все историки в советский период – ретроспективно переносил современный этноним в прошлое, где его не было по определению. Именно в результате такого «исторического» подхода помпезно отмечалось сначала 300-летие, а затем и 310-летие «воссоединение Украины и России» в 1954 и 1964 гг., хотя никакой Украины и украинцев, конечно, как государства и национальности в XVII веке не было.
В официальных документах русской администрации в XVII веке предков украинцев именовали казаками, «черкасами», «посполитыми». С XVIII века и до 1917 года называли «малороссами».
Поляки предков украинцев называли «русинами», это почти одно и то же, что и русский. Западноевропейцы в те же времена считали жителей правобережья и левобережья Днепра русскими.
Первым, кому пришла мысль «малороссов» называть «украинцами» в начале XIX века был польский писатель Ян Потоцкий. Он, как и другие шляхтичи, мечтал о независимости от Российской империи, и решил, если малороссов убедить, что они не русские, а самостоятельный народ "украинцы", то могут стать союзниками поляков в борьбе за независимость. Поводом для поляка так именовать «малороссов» был. Территория, на которой проживали малороссы, польское коронное правительство именовало «окраиной», так на самом деле и было. Малороссы жили на окраине Речи Посполитой. Точно так же часть этой территории стали называть и в официальных бумагах русские цари. Более того, при Екатерине II была создана административно-территориальное образование «Слободская Украина» с центром в Харькове, где проживало немало малороссов. Постепенно это слово стало входить и в литературный язык: «Тиха украинская ночь» – читаем у Пушкина. Слово пишется с маленькой буквы, оно обозначает часть российской территории, и это выражение может стоять в одном ряду с такими выражениями, как «петербургские белые ночи» или «сибирские морозы», где отмечается природная особенность той или иной территории, не более того.
Идею Потоцкого в XIX веке подхватила нарождающаяся малоросская интеллигенция. Ее представители первыми стали называть себя «украинцами», все другие этнические наименования они считали оскорбительными кличками: и «хохлы», и «малороссы». Входил в эту группу и родоначальник современного литературного украинского языка Тарас Григорьевич Шевченко. Именно эти интеллигенты стали вынашивать мечту с новым именем народа отделиться от России. Новоявленные «украинцы», проживавшие в городах, начали вести агитацию среди сельских жителей. Впрочем, оказалось, что малороссы никак не изъявляли желания переименовываться. Им непонятно было, почему они, «руськи», должны зваться «украинцами».
Масла в огонь «украинизации» малороссов подлила Австро-Венгри. В этом государстве, где на востоке проживало немало «русинов», впервые в конце XIX в. их официально стали именовать «украинцами». Австро-венгерские спецслужбы профинансировали историка Михаила Грушевского, который написал многотомную историю «Украина-Русь». В этом труде утверждалось, что русские и малороссияне, (которые, мол, на самом деле украинцы) изначально были разными народами, при этом украинцы сформировались из, по преимуществу, славянских племен, а русские – из угро-финских. Австро-Венгрия готовилась к будущей войне, пыталась российских малороссов прельстить новым именем и возбудить среди них сепаратистские настроения, чтобы формировать из них «пятую колонну».
Процессу переименования малороссов в украинцев поспособствовали трагические политические события. «Руських», официально именуемых в Российской империи «малороссами», впервые назвала «украинцами» с марта 1917 года Украинская Рада. Летом того же года Раду признало Временное правительство. В годы Гражданской войны, правившие на Украине националисты (гетман Скоропадский и Петлюра) своих граждан так же именовали «украинцами». После Гражданской войны и освобождения Малороссии от поляков и всяческих банд, Советская власть вынуждена была считаться с этим фактом, с настроениями, которые уже вызрели у национальной интеллигенции, в том числе и среди местных большевиков, которые провозгласили в Харькове свою Украинскую республику. Ленин и его соратники назвали союзную республику так, как уже называли государственное образование с 1917 года и враги, и друзья: в международных документах, в газетах, в выступлениях. Слово «Украина» за это время стало общеупотребительным и привычным. Вот почему при образовании СССР большевики назвали территории, где до революции проживали «малороссы» «Украинской ССР». Другого имени уже никто бы не принял, более того, оно могло бы привести к обострению ситуации. Со словом «украинец» уже были связаны долгие годы борьбы за национальную свободу с царским правительством, а царизм ненавидели даже некоторые противоборствующие большевикам стороны. Название «Украина» диктовала сама политическая ситуация. Тем более, что большевики в своей программе выступали за право наций за самоопределение. С этим невозможно было не считаться. Свои обещания надо было выполнять, чтобы не растерять союзников и не нажить новых политических врагов, чтобы страну, распавшуюся еще в 1917 году, пересобрать заново на новых принципах. Так слово «украинец» стало этнонимом, названием национальности, его записывали рожденным на Украине в свидетельство о рождении, в паспорт. В результате бывшие «руськи-малороссы» за 73 года советской власти волей или неволей привыкли к нему.
Но «малороссы», вошедшие в состав РСФСР, именовать себя «украинцами» и не подумали, продолжали в быту считать себя «руськими», в паспортах их записывали «русскими», не считали они зазорным откликались и на именование «хохлы» поскольку ничего негативного в этом слове не видели в отличие от жителей Западной Украины.
Автору удалось свою национальную идентификацию завершить не по лекалам, навязанным «политкорректностью» историков и политиков, а на основе здравого смысла.
Долгое время проживал в Казахстане, потом, в 2016 году, вернулся на постоянное жительство в родное село Званное. Мой дом оказался рядом с домом Кати Пономаренко, моей ровесницы, проработавшей всю жизнь в колхозе дояркой и свинаркой, бывшей ударницей коммунистического труда.
Как-то летним вечером в саду у меня с родными и друзьями было застолье, я спел песню на иностранном языке. Утром вышел за калитку, увидел Катю, поздоровался. Она пытливо посмотрела на меня и строго спросила: «Дак ты, Ваня, руський чи не?»
Стало понятно, что Катя, изучавшая из иностранных языков только немецкий до 8 класса, слышала мое иноязычное пение, в результате у нее закралось сомнение по поводу моей национальной принадлежности. Ходить под подозрением у соседки дело опасное. Пришлось развеять ее сомнение и сказать то, что есть на самом деле: «Мы ж вмисти рослы. Я ж такий, як и ты – руський!». Взгляд Кати подобрел, и больше она сомнений о моей национальности не высказывала.
Землячка, бывшая колхозница, невольно помогла мне, историку, завершить мой личный процесс этнической самоидентификации. Она, не читавшая трудов Грушевского и Багалея, не работавшая в архивах, о своей национальной принадлежности никогда не заморачивалась, именовала себя всегда так, как именовались ее и мои предки – «руськой». Помогли и слова мамы, которая, как и другие мамы Званного, в детстве говорила мне: «Я тиби руським языком кажу». Свою роль в завершении процесса осмысления своего национального происхождения сыграла и Специальная Военная Операция, четко разграничившая врагов и друзей, братьев и не-братьев, русских от выруси, ненавидящей собственный народ.
Я – русский, как и все поколения предков моих, которые и знать не знали, что такое «украинец», которые употребляли слово «Мазепа» только как символ предательства, а слово «бандеровец» – как синоним нелюдя-садиста.
В своей «Истории села Званного» национальность своих предков я переписал с «украинцев» на – «руськи», как оно было на самом деле, а не как их именовали советские историки. Слишком дорого обходятся «украинизация» для русских на той и другой стороне фронта.
Пора российским историкам определиться с терминами «украинец» и «Украина». Ну, нельзя же продолжать говорить о «воссоединении Украины с Россией» в 1654 году, если в те времена никакой Украины как государства не существовало, как и не было «украинцев». Богдан Хмельницкий в своих «универсалах» и других документах именует подданных «запорожскими казаками» и «русскими». Что еще надо, чтобы прекратить нам самим давать повод бандеровским националистам утверждать, что Украина и украинцы существовали чуть ли не со времен Адама и Евы? Если необходимо, надо провести дискуссию по этому вопросу, но, на мой взгляд, прекратить переносить ретроспективно этноним «украинцы» в прошлое, когда никаких украинцев не было. Такая позиция не означает, что нет такого народа. Он есть и с этим надо считаться. Но при этом необходимо отойти от версии, что украинцы существовали с Древней Руси, по сути это версия, которую проповедуют Грушевский и всякие современные украинские «вятровичи».
Разумнее, чтобы в учебниках истории именовали православное население Речи Посполитой так, как оно себя именовало, как именовали его поляки и западноевропейцы – русскими или предками украинцев, но не «украинцами».
Руководителям системы образования пора задуматься о том, чтобы ввести в курс истории раздел «краеведение», и не подходить к этому вопросу формально. Особенно это актуально не только для школьников во вновь присоединенных районов, но и на территории бывшей «Слобожанщины»: для жителей южных районов Курской, Белгородской и Воронежской областей, Кубани. Дети должны знать, как называли себя их предки, чтобы бандеровская пропаганда не мутила сознание подрастающим поколениям, чтобы с детства человек мог гордиться тысячелетней историей своего русского народа.
Процессы национальной жизни находятся в постоянной динамике. Одни этносы, как персы, китайцы, евреи, эволюционируют, но живут тысячелетия, другие появляются и исчезают. Некоторые сливаются с родственными и неродственными племенами, ассимилируются, неожиданно меняют имя. Нет ни одного народа, который бы застыл на века в неизменном виде.
Не так давно многие в России и подумать не могли, что соотечественники, русские, живущие на Украине, будут воевать с нами, как врагами. Переформатирование сознания в наше время происходит быстро, информационное общество позволяет это делать. И этот факт надо учитывать, выстраивая политику с соседями.
Пока что русские на Украине и сами украинцы очень близки нам по языку, менталитету, традициям и обычаям, традиционным ценностям. Эта база позволяет прогнозировать, что есть основа для возрождения единого русского народа в едином государстве, в союзе государств или в конфедерации. Политическая форма объединения братских народов: русских, украинцев, белорусов может быть выработана в ходе интеграции. Для наших народов это естественный процесс, он соответствует нашим жизненным интересам. При этом, конечно, необходимо понимать, что некоторые различия в языке, традициях, менталитете необходимо учитывать, не допускать их ущемления, памятуя, что и эта работа может привести народы к самоизоляции и центробежным процессам, росту националистических настроений и ксенофобии.
В турбулентностях нынешнего динамического мира, когда события происходят с калейдоскопической быстротой, когда объединенный Запад выступает против России, а Украину использует для разрушения нашей страны и пытается разорвать союз России и Белоруссии, в этих условиях объединение наших народов желательно и возможно. Для этого нужна только мудрая политическая воля, нужно ставить это целью политики. Пример такой политики подает Китай, он ведет неизменный курс на интеграцию Гонконга и Тайваня в состав своего государства.
Наши же руководители до недавнего времени выстраивали отношения с братскими народами в основном на основе бизнес-проектов, которые заключали политики и предприниматели. Такой путь не только тупиковый, но и опасный для наших народов, тем более для России, у которой сокращается население, а пополнение рабочей силы идет за счет мигрантов из Средней Азии и Закавказья со всеми известными негативными последствиями. Специальная военная операция достаточно убедительно показала, что политика разделения братских народов, проведенная Ельциным в 1991 году, гибельна.
Надо ли нам уничтожать друг друга на радость врагам? Здравый смысл подсказывает, что в таком случае надо объединиться. Вспомним библейскую истину: «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит».
