НЕЖНОСТЬ ПЕПЛА
Земля, ты столько бережешь
в себе, за пазухой шинели –
сошник, подкову, царский грош,
жестянку из-под карамели –
любви и памяти страницы -
сегодня взгляд, а завтра - в бой,
и нестареющие лица,
сокрытые тобой.
Родная, черная, прости!
Поклон твоим цветам и злакам!
Как горестно держать в горсти
тебя, наполненную прахом!
Но, чтобы память не ослепла,
и слово не сдалось огню,
в сосуде сердца нежность пепла
я мысленно храню.
Три поколения войны,
мальчишки, их отцы и деды,
что до сих пор не сочтены,
и ждут поныне день победы –
кто на высотах, кто в болотах,
кто мхом укрыт, кто муравой…
На поле боя ждет пехота
салюта над Москвой.
Насколько лучше нас они,
настолько тяжелей утрата.
Не скажешь времени – верни,
и не услышишь голос брата.
Есть только память о родимых
и поминальные венки,
и от Рыбачьего до Крыма
бессмертные полки.
ТОТ ДЕНЬ
Тот день был ясен и улыбчив,
как звон серебряного блюда,
и птицы щебетали шибче,
чем все штабные «ундервуды»,
а люди пели и рыдали
на площадях и у калиток,
и солнце огненной медалью
сияло в синеве зенита.
Тот давний день был всем и сразу
и напоен, и переполнен –
таким из маминых рассказов
его я накрепко запомнил.
***
There is still time… brother
В чем сила, брат? Обожжена броня,
разбит бетон, щетиной арматура –
у смерти не бывает перекура,
она не утомится, хороня.
В чем сила? В мураве под сапогом,
в сырой земле под гусеницей ржавой,
в России, что превыше, чем держава,
и в памяти о самом дорогом.
В чем совесть, брат? Опять берешь взаймы,
и думаешь, как избежать уплаты,
и как достроить, наконец, палаты,
с эмблемой в виде нищенской сумы…
В чем совесть? В неиспользованной лжи,
в тяжелом неразряженном патроне,
и в тех, кто голову в земном поклоне
склонил, за други душу положив.
В чем правда, брат? А в том, что все умрут –
и те, кто разжигал, и те, кто тушит,
кто слышал все, кто ничего не слушал,
кто бросил все, кто продолжал свой труд.
В чем правда? Здесь по-русски говорят,
но детский плач повсюду одинаков.
Сейчас твоих детей пошлют в атаку.
Останови. Еще есть время, брат.
