Беседа Людмилы Брагиной и Олега Роменко с Даниэлем ОРЛОВЫМ
Здравствуйте, Даниэль. Вы не только известный в России писатель, но ещё и общественный деятель — волонтёр, доставляющий гуманитарные грузы российским солдатам к линии фронта. Не секрет, что довольно значительная часть нашего общества придерживается негласной позиции — это не моя война. Расскажите, что именно вовлекло вас в волонтёрскую деятельность? Почему вы решили выйти из зоны комфорта и так нетипично в наши дни подставить плечо ближнему своему?
Если коротко, то не посчитал для себя возможным остаться в стороне от беды. Почему раньше мог быть в стороне, а вдруг не смог? Значит, пришло время и прорвало. Я с четырнадцатого года лишился десятков всевозможных литературных товарищей-приятелей. А в феврале двадцать второго мой мир покинули сразу сотни. Кто-то покинул и страну. Кстати, так наиболее правильно: не хочешь быть вместе со своим народом, - шуруй на чужбину и там ищи место для вечного упокоения своей гордыни. Я вообще всерьез подумывал записаться добровольцем. Но здоровье мое вовсе никудышное и умные люди сказали, что буду только обузой командирам и товарищам. Вот, подвернулся повод, стал возить на фронт то, без чего бойцам никак.
С тех пор как началась СВО, на передовую оперативно стали приходить книги представителей «Z — поэзии», зачастую изданные на грантовые средства. Наверняка и вам попадались на глаза эти сборники. Что вы можете сказать, как писатель, об их литературном уровне? Как такого рода творчество воспринимают солдаты на фронте, с которыми вы напрямую взаимодействуете? Какие важные мысли из бесед с нашими бойцами вы для себя вынесли?
В двадцать третьем видел в двух подразделениях нераспакованные из полиэтилена пачки с какими-то книжками, где на обложки георгиевская ленточка, стилизованный солдат, российский триколор или что-то подобное. Попросил полистать. Хлам. Ну, попадается талантливое и честное, но в основном все плохо. Я, как читатель, читать бы не стал, а как главный редактор, такое никогда бы не принял к публикации, будь автор хоть очень уважаемым человеком. Не надо портить литературный вкус русскому солдату, кормя его эрзац-литературой. Ну, выбрались вы во всякие правления, так и сидите там, пилите гранты, помогайте своим более талантливым коллегам, если пиоить не получается. Но сами, ёлки с дымом, прекращайте стишки и рассказики пописывать. Не ваше это.
А настоящее всегда заряжено под самые клеммы электричеством. И бойцы это чувствуют. И дураков с хитрованами тоже чувствуют. Может быть из деликатности виду не подадут, тем более, что ещё и на гуманитарку надеются. Хорошо, кстати, когда не только макулатуру привозят, но и что-то полезное, хотя бы пару коробок влажной туалетной бумаги.
Есть шутка, что классика — это книги, которые никто не читал, но все хвалят. Захар Прилепин писал, что в любой стране читателей серьёзной художественной литературы не более 2% населения. Кто-то видит в этом признак элитарности высокого искусства, доступного лишь избранным, а кто-то, наоборот, признак непопулярности писательского труда, обречённости на неуспех. А как вы оцениваете реальное влияние современной литературы на нашу жизнь?
Не знаю, как «в любой стране», Захару виднее, его книги много переводят. Но вообще, чтение перестало быть привычным досугом, следовательно, пропал базис, на котором может зиждиться нечто серьезное. Если и были у меня иллюзии насчет нужности писательского труда, то с годами иссякли. Пишу просто потому, что это мое предназначение, не рассчитывая особенно на понимание. Впрочем, пишу так, словно бы мои тексты прочтут миллионы, не делая себе поблажек. Книги долго пишутся. Они, если серьезно, пишутся всю жизнь, просто иногда автор останавливается и решает их издать, как они уже написались к тому времени. Если ты писатель, то ты должен писать. Если бы ты родился коровой, то жевал бы сено и давал молоко, но ты родился писателем. Вот и работай. Ты на своем месте, а корова на своем.
Когда одного столичного чиновника спросили, почему в России нет профессии писатель, тот, улыбаясь, ответил, что не существует чётких критериев оценки подлинности таланта, и если кто-то начнёт проводить размежевание между «настоящими» и «не настоящими» писателями, то это лишь усилит и без того, никогда не утихавшие вражду и соперничество в творческой среде. Как говорили древние: сколько людей, столько и мнений. Но, тем не менее, какими на ваш взгляд являются критерии подлинности писательского дара?
Вечная для нашего времени полемика. Писатель — не самоназвание. Писателем тебя должны назвать читатели, принять за своего коллеги, и поверить издатели. Это как в теореме о необходимом, но недостаточном. Если хоть чего-то из этого нет, то увы. Про талант, мастерство, удачу я даже не упомянул. Это про другое. Много в Союзах писателей самозванцев? До фига. Но меня это ничуть не тревожит. Нравится человеку считать себя писателем, это сколько угодно. Даже при фантастическом возвращении всех привилегий советского времени, Государство не обеднеет. Не те бюджеты. А если из-за вот этого чистоплюйства не будут поддержаны настоящие таланты, это беда для всей русской словесности.
Сейчас многие писатели вынуждены заниматься работой, не связанной с литературой. Если бы Лев Толстой трудился на кирпичном заводе в три смены, то вряд ли бы написал «Войну и мир». Вы являетесь человеком максимально загруженным волонтёрской работой. Конечно, ваши поездки дают богатый материал для будущих книг. Но как найти время для обдумывания новых сюжетов и работы над текстом?
Зачем же так сразу в самое больное? Да, у меня сейчас не остается физического времени и эмоциональных сил для большой прозы. Но она пишется внутри. Это такая протяженная во времени и пространстве медитация на тему человека, которую мне позволительно практиковать. Пожалуй, мне повезло, что я застал это время. Злое время, но важное. Кстати, я делаю заметки прямо за рулем, надиктовывая на яндекс-клавиатуру. Неожиданно опять начал пописывать стихи. Тоже надиктовываю, а потом правлю. Но это так. Главное, не считать себя поэтом.
Современный потребитель убеждён, что в век интернета платить за просмотр фильмов, чтение книг, прослушивание музыки — верх неблагоразумия. Те же успешные блогеры существуют не за счёт своих многочисленных подписчиков, а на деньги рекламодателей. Как вы считаете, возможно ли в наши дни монетизировать писательский труд или это безнадёжное дело?
Это долгий и профессиональный разговор. Только слово «монетизация» из лексикона другой вселенной. Но способы возместить автору время, труд, нервы, проблемы со здоровьем, проблемы в семье и зачастую сплин и черную меланхолию, существуют. Но это если страна полюбит своих писателей, как любят ее они.
Нет ли у вас ощущения, что современная наша литература обмельчала в плане тем? Так, например, сейчас остро стоит вопрос социальной несправедливости. Президент неоднократно заявлял, что итоги ваучерной приватизации следовало бы пересмотреть. Про то, что одни едят мясо, другие капусту, а в среднем у них получаются голубцы, несётся из каждого утюга. А между тем у нас не появляется новых «великих пролетарских писателей», вроде Максима Горького, или «радетелей и борцов за народное счастье», вроде Николая Некрасова. Как вы считаете, почему?
Я размышлял на тему народного понимания справедливости в романе «Время рискованного земледелия». Но при тираже в тысячу и сколько там пиратских допечаток, Горьким или Некрасовым не стать. Это я к тому, что авторы конечно же чувствуют боль и пульс времени, откликаются, пишут. Иногда это издается. Иногда даже кем-то прочитывается. Но инфраструктура книжной отрасли в стране убита монополистом и имитаторами деятельности. Рано или поздно по лапам им надают, или они просто естественно состарятся и помрут. Тогда окажется, что в годы «литературного застоя» были написаны прекрасные книги, которые никто не прочел. Не могут важные книги не писаться, но они запросто могут не издаваться.
Ваша жизнь тесно связана не только с писательской, но и с редакторской, издательской деятельностью. Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать редактор литературного издания? Обязательно ли он сам должен быть хорошим писателем, чтобы выпускать интересный журнал? И что бы вы пожелали и посоветовали нам, как людям, решившим 5 лет назад создать новую творческую площадку для современных писателей?
Терпение — вот высшая редакторская добродетель. Важно не сразу убить автора, приславшего рукопись. Иначе писателей в стране вообще не останется, только критики. И да, писательство — занятие вредное, потому отговаривайте от него, кого только сможете. Так вы спасете много человеческих жизней.
