-
цикл рассказов)
Бублик vs Bublick. Generation Next…
— Для батюшки-царя родила богатыря…
— Шрека что ли? — папа переводит монолог Маркуши в диалог.
— Да…Нет, не Шрека!!! Не хочу Шрека!..Вот оно счастье… Вот она… Побеждает добро…
— Конечно, добро, Маркуша! Добро всегда побеждает…Надевай колготки!
— Нет. Не всегда! Новая слава… Новые деньги…
— Маркуша, одевайся!
— Я б для батюшки-царя… А орешки непростые, всё скорлупки золотые… А на санках кататься будем?..
— Да, конечно. Аппарат возьмем, Маркуша? Будем фотографироваться? Ну одевайся скорее…
— Буду… Юлька, отстань! Не хочу… А в филармонию пойдем? На Чиполлино?
— Мы же там на днях были! Тебе понравилось? Ещё раз хочешь?
— Да. Хочу сейчас!.. Раз морозною зимой вдоль опушки лесной в теплой шубе меховой шел медведь к себе домой…
— И не забудьте в банкомат. Надо заказать новую игрушку… Для Бублика… Дедушка!.. Слышишь?
— Конечно, малыш! — это уже голос дедушки Марка. То есть — мой.
Солнечное январское утро первого дня Нового Года. Маркуша собирается вместе с папой Сашей и мамой Юлей ехать на прогулку по знаменитому парку курортного города на Кислых Водах. Только что мой внук посмотрел мультики про летучий корабль и про царя Салтана и полон образами их персонажей. В данный момент идет процесс его одевания, в котором активное участие принимает вся семья. В свои три года и два с небольшим месяца Марк Александрович уже неплохо разбирается не только в сказочных сюжетах, их перипетиях и деталях, коих предостаточно, и часто они самым сказочным же образом переплетаются. Он успешно овладевает и искусством управления персоналом — пока ещё собственными родителями. Но хватка будущего менеджера уже налицо…
Вообще-то у меня двое внуков. Моей замечательной внученьке Арише пошёл уже восемнадцатый год, однако она по-прежнему остается для меня маленькой. Но внучка — это внучка, она дочь моей дочери, тогда как дедовская кровь есть дедовская кровь, и она, эта кровь, властно требует продолжения рода прежде всего по мужской линии, с твоей клановой фамилией, закрепляющей родовой тотем. Почти полтора десятилетия я терпеливо ждал, когда у сына родится сын, наследник моего наследника — очередной Буров, Бурый Медведь. И, наконец-таки, дождался. Символично, что между мною и моим внуком пролегло расстояние длиною ровно в шестьдесят лет и он, как и я, родился в год Кота, согласно восточному календарю. Или — в год Кролика…
Моего такого долгожданного внука назвали Марком. Что и говорить, имя Marcus — c брутальным отливом. Оно из Древнего Рима, а в латынь попало из иврита. Да и на Божий свет означенный Маркус явился под знаком Скорпиона. В общем и целом — всё оказалось серьезно и солидно. Правда, с некоторых пор я величаю внука иначе — Бублик. Так Маркушу изредка зовет и его отец, мой сын. Видимо, на нас повлияло очарование детского стихотворения:
Какой хороший пёсик!
Бублик хвост,
Кнопка носик… И т. д.
Что-то в этом метафорическом определении «Бублик», явно не древнеримском, тронуло наши суровые мужские сердца. Главное же, что наш римлянин на это второе имя, nickname, так сказать, реагирует вполне адекватно. Бублик так Бублик. Можно даже — Bublick. Так современнее и загадочнее. Всё равно этимология непрозрачная, и собственно русские корни просматриваются нечетко. По Фасмеру, слово «бублик» — украинское, имеющее соответствия не только в славянских, но и европейских диалектах. Оно означает «водяной или воздушный пузырь» — то есть нечто круглое. Применительно к продуктам выпечки — приятное на вкус изделие. Словом, что-то доброе, хорошее и милое. Но это уже — из области моих ассоциаций…
Отметив недавно свой первый юбилей, Маркуша, он же Бублик, как и положено христианину, почитающему Святую Троицу, явно активизировал свою когнитивно-познавательную деятельность. Сохраняя интерес к экспресс-книжкам с кнопками-цитатами (нажал — услышал фрагмент сказки), он начал, по его же выражению, «читать» более солидные издания (естественно, с большими и красивыми картинками). Оставшись наедине с собой — в нечастые минуты отдыха от бдительного маминого ока и её целенаправленного «развивающего» воспитания, — Бублик начинает листать своим любимые сказки: о мальчике-луковке Чиполлино, о Карабасе-Барабасе, о Малыше и Карлссоне, про аленький (внук упорно зовет его «маленький») цветочек. При этом он на ходу, экспромтом, сочиняет и рассказывает вслух, чистым и звонким голоском, сам себе очень забавные истории про героев этих книжек, подкрепляя описываемые действия и сцены соответствующими книжными иллюстрациями. Часто картинки становятся опорой для поворота сюжетных ходов, хотя диалоги героев могут и затянуться. Я поражаюсь тому, как быстро Бублик находит нужные для своей устной игры иллюстрации — он прекрасно знаком с композицией каждой своей книги.
Проснувшись (естественно, раньше родителей), мой внук обязательно играет со своими многочисленными мишками, слониками и бычками, котами Батонами и Шреками, которые пробуждаются вместе с ним. Они вместе путешествуют по пространству разложенного дивана-кровати в поисках домика с Элли и Тотошкой, унесенного ураганом в Канзасе, или пещеры людоеда. Путевой комментарий, который рождается и тут же озвучивается в процессе встреч героев и их следования по маршруту, невольно заставляет тебя подойти к дверям, приостановиться и прислушаться, настолько это всё интересно. Но если рассказчик заметит вас, последует гневное: «Уходи вон!». Это цитата из сказки про мальчика-луковку — реплика синьора Помидора, взятая на коммуникативное вооружение Бубликом (кстати, нечто подобное адресует Лисе, забравшей у Зайчика лубяной домик взамен своего — растаявшего ледяного, Петушок, когда с успехом изгоняет плутовку и восстанавливает справедливость!). Иначе говоря, просьба не мешать чему-то правому, доброму, серьезному. Правда, иногда внук с помощью этой фразы, приняв вид a la Bublick, уже манипулирует сознанием окружающих (например, когда хочет посмотреть мультик на дедушкином компьютере, а я в это время работаю в кабинете и моё присутствие явно не входит в Бубликовы планы).
Играя, Бублик так поглощен своим занятием, что сам являет собой в этот момент серьезный, полный импровизациями текст. То, что творится, есть не что иное, как феерический моноспектакль с лихо закрученным сюжетом-экспромтом, в котором самым причудливым образом переплетены крупицы Бубликова жизненного опыта и фрагменты прочитанных родителями и бабушкой Галей (по семейной традиции — просто Галюсей) сказок, а также знакомых мультфильмов. И вот уже медведи, тигры, волки и поросята, смурфики и черепахи активно включаются в развитие сюжета, меняют его ходы и коллизии, не мешая главному герою, он же рассказчик, пробираться по лабиринту преград, создаваемых синьорами помидорами и дуремарами, людоедами и гаргамелями, гингемами и бастиндами… Четко просматриваются две оппозиционные силы, отношение к которым определяется самым сильным в мире Бубликовым аргументом «Я его люблю!» (и, соответственно, «Я его не люблю!»). Но иногда в сказочные монологи героя уже властно входят детали реального быта…
«Понимаете, господин медведь, я не могу идти с вами к Дуремару! Там Карабас, он нас съест… Зайчик! Что ты? Ты не бойся, мы его побьем... Но у него черная борода… Борода пройдет, зато у меня есть золотой ключик (Показывает Буратино ключи от Галюсиной машины, подобранные в прихожей. Слышен голос Галюси: «— Маркуша, это ты забрал ключи от машины?» Бублик, ползая по дивану-кровати, взрывается радостным смехом: «— Нет! Не я!»)… Отдадим ключик Лимону? Я же медведь…. Принц Лимон плохой… «Beautiful, beautiful»!.. Нет, я его не люблю! Не отдам ключи. Дадим Буратино… Пойдем к нему в гости… А где он живет? Мишка, ты что, не знаешь? Ты каши мало ел…Кашеед… (Смеётся.) Надо есть с вареньем… Юля, открой банку!.. Хватит вам ругаться… Так мы ремонт с тобой никогда не закончим… Когда ты будешь зарабатывать больше?.. Мишка мой любимый!.. Ты на меня не обращаешь внимания… Возьми его! Возьми меня на руки, Буратинчик!.. Я слышу, Саша! Не глухая… Целый день с ребенком… Ведро вынеси!.. Попробуй, Зайка, это вкусно!.. Мы приехали… Это квартира Людоеда?.. А-а-а-а! Папочка, отдай ключи! Мои!.. Мамочка!.. Я не хочу гулять. Не буду одеваться… Аккуратнее с ребёнком!.. Он же ещё маленький! Ушко, ушко моё!.. Не трогай его!.. При Маркуше не надо так говорить… Он ещё маленький… Иду, мамочка!... Мишка, пока… Я иду плыгать… (Голос Галюси: «— Не плыгать, а прыгать. Прррррыгать!») Ну да, — пыгать!..»
Самый любимый герой Бублика, естественно, медведь. Русский бурый Потапыч, он же Михаил Иваныч. Наш тотем, наша мифологема, наше родовое славянское начало, истоками восходящее к лесным чащобам Смоленщины (боюсь, не вырублены ли они уже!). Когда мишка появляется в просматриваемом Бубликом мультике, да ещё одетый в толстовку с верёвочным пояском и валенки, на лице внука буквально вспыхивает широкая, искренняя улыбка — что называется, до кончиков ушей. Мишкин авторитет настолько силен, что оказывает позитивное содействие и в процессе кормления Бублика, который пока ещё нашей буровской, как у медведей, комплекцией не блещет. Представители медвежьего клана всегда присутствуют рядом с внуком, прикармливаемым трепетной маминой дланью «под сказку» в исполнении папы. Продуктивный успех этого «безнадёжного предприятия», сомнительный в плане качества усвояемости пищевых элементов, очевиден во время сеансов симпатичной продукции советского «Союзмультфильма» — понятно, в первую очередь про уже известного нам героя — Топтыгина. Стоит ли говорить, что без своего самого маленького, надевающегося на палец, медвежонка мой наследник спать не ложится, и я не завидую родителям, когда каждый вечер они по требованию Бублика отправляются на поиски этого медведя по имени Арина в большой квартире среди сотен игрушек. Ведущиеся родителями-знатоками, поиски не сразу достигают желаемого результата…
Увы! Omnea transit. Наконец-таки Арина найдена (она лежала в кармане Бубликова халата). Грядёт процесс отхода ко сну нашего героя — иногда довольно длительный. Родители уже давно спят, а Бублик всё ещё что-то лопочет, обращаясь к маленькому медвежонку Арине и поверяя своему другу всё самое заветное, что накопилось у него на душе за день. Но сон всё-таки побеждает…
Новый день моего героя начинается с новых импровизаций. Утренние монологи-спектакли Бублика настолько насыщены всеми видами художественного действия, что я не могу называть их иначе, как мегалоги. Интонации детского голоса, звонкие, чистые, наполненные только ему присущими обертонами, буквально оживляют театр этого актёра, этот потрясающие по своей силе раёк. Впрочем, явление овсяной каши с изюмом и стакана ряженки в заботливых руках мамочки нарушает эту театральную идиллию…
Мой внук, как и все дети советского и постсоветского пространства, говорящие по-русски, воспитывается на сказках Чуковского, которые также активно используются в творческой лаборатории нашего героя. Они не только сродни его буйному темпераменту и активной жизненной позиции, но и близки своим безбрежным юмором. Кроме того, как и многим малышам, внуку импонирует буквально переливающаяся через край из сказок дедушки Корнея доброта. Бублику очень нравится, что говорящий по-турецки и курящий Крокодил в финале сказки становится хорошим и позже обзаводится любящими лакомиться калошами (что это такое — Бублик узнал отсюда) Тотошей и Кокошей. С добрым Доктором Айболитом, без сомнения, связаны первые увлечения Бублика в области медицины, в частности — такой её щекотливой сферы, как укол в ягодные места. Хорошо, когда ты доктор и от тебя зависит решение гамлетовского вопроса — делать их или не делать. Всё обстоит совсем иначе, если мама зачем-то вызвала на дом «Гемичена» (участковый педиатр Сергей Германович), пусть и не всегда в белом халате... Поэтому, видимо, моему юному внуку-медику всё-таки пока больше по душе медицина вербальная...
Уже в свои полные три года Бублик начинает усваивать великие свойства человеческого слова — исцелять и ранить. Когда он играет со своей полной тётей Яной, он иногда зовет её «толстенькой». А не так давно, во время вечерней прогулки с нею, видя, что она заметно отстает от них с быстроногим папой (Бублику, понятно, комфортно — он сидит верхом на папиной шее!), он крикнул:
— Большая Яна, догоняй!
Так в словаре моего внука возникла, к радости деда-лингвиста, синтаксическая номинация: называющее чутьё внука сработало, и он назвал тётю её реальным именем. Вообще, я давно заметил, что маленькие дети, будучи необычайно наблюдательны, в своём мировосприятии останавливают прекрасные мгновения бытия не как отдельные детали картины мира, а как целые её куски, фрагменты. Поэтому детский словарь часто включает наряду с отдельными словами-названиями целые словосочетания, называющие предмет. (У некоторых особо одарённых детей эта способность сохраняется и в дальнейшем. Вспомним героя рассказа Ю. М. Нагибина «Зимний дуб», для которого росший в одиночестве на поляне сказочный великан, одетый в снежный наряд, не мог быть назван — как имя существительное! — просто «дубом», а существовал только в номинации «зимний дуб».) Недавно я зашел к внуку, который только что проснулся после дневного отдыха, и он при моём появлении спрятался под одеяло и притворно произнёс низким тоном:
— Кто пришёл ко мне и потревожил мой сон?
—Это я к тебе пришёл, я, старый медведь! — включился в ситуацию я, — А ты кто?
— Я — молодой медведь! Я — говорящее одеяло!..
— Так ты — одеяло? А где Маркуша?
— Нет! Я не Маркуша! Я — говорящее одеяло! Старый медведь! Ты меня слышишь? И, чтобы я его правильно понял, внук повысил при этом голос. Вообще-то Бублик всегда обращается ко мне и Галюсе на «Вы». Но игра есть игра, это серьёзно, тем более если беседуют медведи. Играя, дети забывают про этикет — к нашей радости, ибо так приятно быть с внуком на «ты», вновь ощутив себя самого маленьким!..
Наверное, как и все его сверстники, Бублик очень любит петь. Как профессиональный музыкант, могу смело утверждать, что внук очень музыкален. Как ни странно, единственным источником его музыкального развития пока, помимо самой Природы, являются музыкальные книжки и игрушки китайского производства. Нажатие кнопочки стимулирует рождение готовой мелодии с текстом, пусть и искаженной, и Бублик сразу же включается в процесс сотворчества. Интонирует он весьма чисто, и я подозреваю, что у него, как и у меня, наличествует имеет место быть музыкальный слух (впрочем, его папа тоже поет неплохо и даже когда-то начинал учиться игре на клавикордах).
Замечу, что наконец-таки пришла к Бублику и тяга к искусству владения «кандарашами». Рисует Бублик пока в стиле позднего поставангарда, где-то на грани с ранним абстракционизмом, однако — весьма продуктивно: уже не первая пачка «Sveto Copy», писчей «бумаги листовой для офисной техники, формат А 4, 500 листов, цена договорная», успешно подходит к концу. Я очень рад этому живописному направлению Бубликового творческого развития (а уж как рада моя жена!), поскольку уже наблюдались удачные и очень яркие опыты настенной (точнее — наобойной) живописи цветными фломастерами, производство «China», цена 69 руб. пачка, видимо, без учета инфляции как следствия западных торгово-экономических санкций (Господи, вот дед смешной: где — Бублик, а где — санкции!?!). Однако если учесть, что замена обоев означает вступление в весьма непростую временную полосу под названием «ремонт», то… Впрочем, спасают — только уже нас с женой — те же мультики, в частности, весьма поучительный эпизод из простоквашинского сериала, где речь идет о пользе картины, закрывающей дырку в обоях городской квартиры Дяди Федора. Вот сейчас как раз бабушка Бублика и занята поисками соответствующих произведений искусства, дабы сотворить акт палимпсеста по отношению к Бубликовой наобойному творчеству и избежать ремонта. Кстати, до сведения начинающего художника мною в популярной форме уже доведено, что под палимпсестом понимается пергамент, реже — папирус с рукописью, помещавшийся в достославные времена поверх смытого или соскобленного текста. Думаю, пергаментно-папирусное явление на стенах нашей квартиры станет писком моды, если об этом узнает бабушка. Конечно же, Галюся заинтересуется раритетами — я в этом абсолютно уверен! Как говорится, не было бы счастья, да… Бублик поможет. Точнее — ремонт в его собственной квартире, начало которого — опять же в весьма отдаленную эпоху — и ознаменовало приход Бублика к нам. Явление временное, но оказавшееся весьма знаковым…
На днях мы с ним рисовали тётю Лизу. Моя кошка с недавних пор пользуется у Бублика уважением. Это случилось после того, как она, в связи с очередным поползновением любопытного малыша тактильным методом проверить на прочность её пышный хвост, всегда гордо поднятый в самую высь, сделала внушительный жест передней лапой, показав, как именно цапнет его в следующий раз. В результате Бублик уже не так отважно посягает на эту весьма привлекательную и заманчивую часть её кошачьего достоинства. Осторожно гладя пушистую, почти бархатную Лизину спинку, с немного наигранной улыбкой, которая должна работать на публику, прежде всего, на меня, ибо я главный опекун кошки-брюнетки, мой внук приговаривает:
— Тётя Лиза! Не сердитесь! Вы хорошая, красивая киса, тётя Лиза…
Видно, что усатая тётя ничего не имеет против общения с малышом — тем более что результаты кошачьей дидактической методы налицо. Когда же Бублик, рисуя вместе со мной или родителями, воспроизводит в своей модернистской манере Лизин портрет на бумаге «Sveto Copy», производство ЗАО «Интернешнл Пейпер» (Россия, г. Светогорск), то он с особым тщанием, я бы сказал — с уважением, выводит линию хвостовой части тётиной изящной фигуры…
Я вечно буду благодарить Бога за то, что в моей (конечно же, не только в моей, но я ведь по-мужски эгоистичен!) жизни, а не только в квартире (на время затянувшегося — к счастью! — ремонта) появился Бублик. Наверное, нет у мужчины выше счастья, чем общаться с продолжателями своего рода в этом прекраснейшем из миров. Твои наследники — залог твоего обновления и возрождения. Это, видимо, и есть единственный путь к обретению того бессмертия души, о котором мы все мечтаем.
Ну а если проще — я его очень-очень люблю, этого Бублика. Дай Бог ему здоровья и счастья! Пусть мой внук никогда ничем заразным не болеет! Только — за папин «Спартак». И то — когда он наконец-таки станет по-настоящему российской народной футбольной командой, а не паноптикумом иностранных «звезд» сомнительного качества…
Uno tomato, или За что?
Наши дни. Конец февраля. Винный бар «Фантазия» на проспекте Кирова (прямые поставки из ОАО «Прасковея») в уездно-стольном граде Питере; он же Пятигорск, некогда воспетый великим и здесь же убиенным поэтом.
Беру стандартные триста белого бочкового «сухаря». Вино местное, но неплохое. Присаживаюсь за столик. Рядом два деда смакуют коньяк, закусывая принесённым с собой пирожком с кислой капустой. Кругом блаженная тишина. Мух не видно — зима.
Открывается входная дверь, впуская немолодого худощавого мужичка в кепи и рыжих усиках. Подойдя к прилавку, он негромко, но внятно цедит:
— Uno tomato!.. Его пальцы при этом изображают нечто похожее на цифру 100. Барменша молча наливает томатный сок и даёт рыжеусому сдачу.
Иностранец? Испанец? Осторожно взяв двумя пальцами стакан, он не спеша поворачивается к стойке и некоторое время ждёт. Мы с дедами, затаив дыхание, тоже чего-то ждём. Тишина усиливается.
Наконец рыжеусый, крякнув совсем по-русски, залпом опрокидывает в себя содержимое стакана, отточенным движением вытирает рот салфеткой и выходит из бара.
И пока за ним медленно закрывается пластиковая дверь, я слышу отголосок его реплики, брошенной напоследок:
— Ну, Машка, блин, достала!
(продолжение следует)
