Евгений Владимирович Мирмович — прозаик, юрист, волонтер. Родился в 1973 г. в Ленинграде. В прошлом — офицер силовых структур, подполковник, с 2012 г. — предприниматель, с 2019 г. — один из редакторов литературного портала «Изба читальня». Выпускник литературных курсов при Литинституте им. Горького. Лауреат литературных конкурсов: С. Довлатова (Комитет по культуре Санкт-Петербурга). И. Бунина (МГО СП Москвы) и «ДИАС» (СП Республики Татарстан). Призёр литературного конкурса им. В.Г. Короленко (Союз Литераторов С-Петербурга).
Публиковался в «Литературной газете» и газете «Московский литератор»», в журналах «Наш Современник» (Москва), «Роман-Газета» (Москва), «Волга ХХI» (Саратов), «Нижний Новгород», «Дрон» (Белгород), «Параллели» (Самара), «Южная звезда» (Ставрополь) и «Невский проспект» (СПб), «Начало века» (Томск), «Симбирскъ» (Ульяновск), «Русское поле» (Орёл), «Царицын» (Волгоград), «Сура» (Пенза), «Аргамак» (Татарстан), и др.
Среди электронных публикаций автора можно отметить участие в сборнике «Моё отечество» (в поддержку СВО), публикации в журнале «Кольцо-А» (журнал МГО СП Москвы), журналах «Отчий край» (Волгоград), и «Пять стихий» (г. Горловка, ДНР), в электронных изданиях «ЛитеRRатура» и «Печорин.net». Рассказы автора неоднократно звучали на радио «Гомель» (республика Беларусь).
Член Союза писателей России.
Ответы на вопросы «Паруса»
1. Расскажите, что явилось причиной Вашего прихода к литературному творчеству? Какими были первые опыты?
Первый опыт был примерно таким. Мальчишка-второгодник из неблагополучной в конце 80-х писал сочинения, которые регулярно зачитывали учителя литературы в качестве примеров. Это и был первый опыт.
Единственным предметом, который с детства вызывал у меня интерес, была литература. При этом с грамматикой всегда были сложности. Если помните, в школе за сочинения всегда ставили две оценки через дробь. Первую — за раскрытие темы и творческий подход, а вторую — за грамотность. Так вот — у меня всегда было 5/2. Учителя часто читали ребятам вслух мои сочинения как образец, но удивлялись количеству орфографических ошибок. Тот факт, что сочинение написано прогульщиком и двоечником придавал таким чтениям особую пикантность. Учителя литературы часто менялись, а класс оставайся прежним, и дети обожали эту клоунаду, когда очередная учительница литературы зачитав сочинение спрашивала: «Где этот ученик?». С последней парты вставал прокуренный верзила, знавший Пушкина лучше девчонок-отличниц.
В старших классах я стал задумываться о профессии, и мне очень захотелось стать журналистом. Правда, для этого нужно было поступать в Государственный университет им. Жданова (Прим. ред. — до 1989 г. Ленинградский государственный университет им. А. А. Жданова, ныне — СПбГУ). С моими оценками это было нереально. Тем не менее, я начал активно улучшать успеваемость, стал заниматься фотографией и даже делать фоторепортажи о перестроечных митингах для нескольких питерских газет. Кое-что печатали, даже гонорары иногда честно давали. Но дальше судьба распорядилась иначе. Я оказался в рядах вооружённых сил, а потом — на службе по контракту. Время после развала Союза было непростое, надо было как-то выживать. Потом пару командировок в горячие точки и двадцать лет службы в различных силовых структурах. Параллельно закончил юридический факультет Университета МВД, работал опером в уголовном розыске, следователем, потом ещё масса разных мест под грифом «секретно». Затем успешная работа в бизнесе, но в определённый момент
в начале 2018 года деятельность, приносившая, в общем-то немалый доход, стала вызывать у меня некую неприязнь. Это было связано с моральным аспектом развития бизнеса. Погоня за прибылью (а бизнес невозможен без постоянного роста, иначе он умирает) постепенно начала вызывать у меня очень болезненные душевные переживания. Всё, что я делал в силу своей должности, считалось абсолютно нормальным в среде коммерсантов, но по своей сути являлось бессовестной ложью, приносило барыши узкой группе руководителей и нищенскую зарплату с огромными задержками сотням честных тружеников.
Так случилось, что именно в этот момент, ушли из жизни несколько очень близких для меня людей. Одновременно с этим неожиданно повзрослели мои дети. Всё это привело к определённому кризису в моём миропонимании. Я начал искать выход. И вскоре нашёл его.
В начале 2018 г. я бросил бизнес и пошёл трудиться волонтёром в дома для одиноких престарелых людей. Для меня, видевшего по долгу службы много крови и грязи, это оказалось совсем не сложно. Неожиданным оказалось то, что эмоции благодарности со стороны брошенных, никому не нужных стариков, превзошли все мои ожидания. Эта работа перевернула моё сознание и мою жизнь. Я окунулся с головой в волонтёрство, ездил и по детским домам и психоневрологическим интернатам. Наверное, впервые в жизни я до глубины души почувствовал, что делаю действительно важное и нужное дело, не получая за это ни копейки.
В этот период моей жизни, под влиянием этого духовного переворота, я вдруг почувствовал, что не могу не писать об этом. Так началось моё скромное творчество.
Простите, но у меня не получилось описать короче свой путь в литературу. Он был выстрадан жизненным опытом и в итоге оказался неизбежным.
2. Кого можете назвать своими литературными учителями?
Вначале было то, что по школьной программе. Помню, что первым меня очень глубоко затронул Тургенев. До сих пор иногда перечитываю его стихи в прозе. Потом был, конечно, Достоевский. Вопреки всеобщей любви к его наиболее известным произведениям, мне почему-то больше всего по душе «Неточка Незванова». Хотя и образ Мышкина, конечно, тоже оставил глубокий след в душе. А потом со мной произошёл такой случай. Моя семья жила очень бедно и я, ещё школьником, постоянно искал какую-нибудь подработку. Старшие друзья помогли мне устроиться подсобником в бригаду, которая делала ремонт в библиотеке на Лиговке. Там в одном из помещений складывали книги, выведенные из оборота и подлежащие утилизации в силу их ветхости. В этой комнате на полу лежала огромная гора книг. Многие были с оторванными обложками или без части страниц. Мне разрешили забрать там всё, что понравится, и, таким образом, в моём доме образовалась целая библиотека из покалеченных книг. Я открыл для себя и полюбил на долгие годы Куприна, Вересаева, Короленко, Леонида Андреева. Рассказ последнего «О семи повешенных», наверное, на всю жизнь стал одним из моих любимых произведений. Затем мною завладели писатели-«деревенщики» — Распутин, Астафьев, Абрамов. Позже и «горожане» — Трифонов и Битов. Потом, с произошедшими в нашей стране переменами, стали доступны Гроссман, Довлатов, которые стали для меня какими-то родными и близкими. Одно время очень глубокое впечатление на меня производили рассказы Шукшина. Перечитываю их иногда и теперь. Мне кажется, что объем и глубина русской литературы XIX–XX вв. позволят вечно черпать оттуда духовные силы ещё многим и многим поколением людей.
3. В каких жанрах Вы пробовали себя?
Основной жанр, в котором я чувствую себя комфортно — короткая проза до одного авторского листа. Но, по мере сил пишу и повести, а также очень люблю работать над пьесами для театров. В виде исключения писал сценарии к сериалам. Кажется, ничего из этого не вышло в эфир, но не по моей вине.
4. Как бы Вы могли обозначить сферу своих литературных интересов?
На сегодняшний день сфера моих литературных интересов смещается в сторону драматургии. Я театрал, и мне очень хочется писать для театра. Не потому, что моя проза уже публиковалась в десятках литературных журналов по всей России, а я заелся и потерял интерес к печатным изданиям. С удовольствием сотрудничаю с каждым, даже самым провинциальным, порой дышащим на ладан изданием. С огромным уважением отношусь к работе редакторов-энтузиастов, продвигающих традиционные духовные ценности (простите за штамп) и оберегающих эстетику в литературе. Просто на сегодняшний день мне кажется очень важным именно живое общение между людьми. А театр — это живая энергетика. Именно поэтому стараюсь по мере сил проводить творческие встречи с читателями, где всегда веду живой диалог, читаю короткие рассказы, делюсь впечатлениями о современных культурных явлениях.
5. Какого автора, на Ваш взгляд, следует изъять из школьной программы, а какого — включить в неё?
Мне кажется, что мы перестали достаточно бережно относиться к школьной программе. Теперь можно что-то исключить, а что-то дополнить. Это "скользкая дорожка". Мерилом качества литературы была и остаётся художественная ценность произведения. Если мы считаем, что Шолохов писал талантливо, то должны забыть о том, что он говорил на съезде писателей в адрес Синявского и Даниэля и читать «Тихий Дон». Если мы признаём, что «Один день Ивана Денисовича» талантливый рассказ, то не должны ассоциировать его с поведением автора, которое может нам нравится или нет. Менять школьную программу по литературе так же пагубно. как переписывать историю. Я допускаю, что в сегодняшней программе есть изъяны. Но «лучшее — враг хорошего». Не стоило бы создавать прецеденты для изменения школьных программ. Это дурно пахнет.
6. Есть ли такой писатель, к творчеству которого Ваше отношение изменилось с годами кардинальным образом?
Безусловно, моё отношение менялось к личностям писателей, но не к их творчеству. Я вообще не связываю воедино эти вещи. Если говорить об изменении отношения в положительную сторону, то показательным примером может для меня служить Бродский. Долгое время стихи Бродского были для меня малопонятны и уж точно эмоционально не открывали замок моей души. Всё изменилось, когда я услышал стихи Бродского в исполнении Сергея Юрского. Гениальный актёр сумел правильно расставить акценты в стихах, и я начал их воспринимать сначала на слух, потом и с листа. Это было когда-то для меня открытием и изменением позиции в отношении к автору.
7. Каковы Ваши предпочтения в других видах искусства (кино, музыка, живопись…)?
Искусство многогранно, а я — всеяден и восприимчив. Тут дело в другом. В разные периоды жизни увлекаешься тем, что соответствует твоим настроениям именно сегодня.
В музыке всегда, не смотря на тяжёлую юность, оставались случайно услышанные и после переслушанные тысячу раз концерты для фортепьяно с оркестром Баха. Рояль Шопена. Джаз Эллингтона и труба Армстронга. Люблю Бреговича и фильмы Кустурицы. Кино хорошего сейчас мало, но есть замечательные театральные постановки (во всяком случае у нас, в Питере). Живопись — передвижники, импрессионизм, кубизм. Та же «Герника» Пикассо, хотя не всё им сделанное мне по душе. Марк Шагал — многое люблю, Рене Магрит, Сальвадор Дали отчасти. Это долгий разговор. Многое я могу назвать любимым с оговоркой, которая требует разъяснений. А это тема отдельного интервью.
8. Вы считаете литературу хобби или делом своей жизни?
Ответ очевиден. Дело жизни.
Мне припоминается один эпизод из биографии кого-то из классиков. Кажется, это был Хемингуэй, но могу ошибаться. У старика Хема один молодой автор спросил:
— Вы читали мой роман? Как думаете, мне стоит заниматься литературой?
— Вам не стоит заниматься литературой, — ответил Хем, — а роман я ваш не читал и не буду. теперь.
— Но как же? — возмутился молодой, — как вы можете судить, если не читали?
— Если у вас в сердце возникает такой вопрос — «Стоит ли заниматься литературой?» — Вы не писатель. Писатель не может не писать. И когда пишет страдает. Но если не пишет, то страдает ещё больше.
Цитирую по памяти, поэтому мог и переврать, но смысл такой.
Я воспринимаю литературу как диагноз и приговор.
9. Что считаете непременным условием настоящего творчества?
Здесь параметров несколько. Прежде всего, это духовная составляющая, направленность на пробуждение в человеке добрых начал. Безусловно важна художественная составляющая (если вообще — не первична), потому как излагать прописные истины (или даже не прописные) открытым текстом — это признак отсутствия таланта. За редким исключением это могут себе позволить гении. Толстой, например. В остальном, литератор должен расшевелить душу читателя, набросать в неё нужных вопросов и побудить к анализу окружающего мира, при этом доставив читателю эстетическое удовольствие и не обидев его обличением его пороков. Наверное, не просто, но возможно.
10. Что кажется Вам неприемлемым в художественном творчестве?
Ответы напрашиваются сами по себе. Пять лет работаю редактором прозы литературного портала «Изба читальня».
Всё, что противоречит законодательству и нарушает наши традиционные моральные нормы.
От себя добавлю. Желание писать то, что будет воспринято читателем на ура, что будет продаваемо и популярно — это смерть литератора. Телегу нельзя запрягать впереди лошади. Литератор не может писать для публики. Может и пишет, разумеется, но такой писатель сродни пилоту, который умышленно катапультировался из неповреждённого истребителя, чтобы сдаться врагу.
11. Расскажите читателям «Паруса» какой-нибудь эпизод своей творческой биографии, который можно назвать значительным или о котором никто не знает.
Позволю себе немного фривольности. Вряд ли этот эпизод моей биографии значителен, но о нём точно никто не знает. Читатели «Паруса» будут первыми.
С прошлого года я стал бывать на заседаниях Питерской секции прозы Союза писателей (хотя состою в Московском отделении СП). Первое знакомство вышло курьёзным. Это было 22 июня прошлого года, в день начала СВО. Выступали все по списку, утвержденному председателем. В один прекрасный момент объявляют: «А теперь перед нами выступит полковник Степанов, с рассказом о том, как он создаёт повесть о блокаде». И тишина. Видимо Степанов не пришёл. Председатель собрания, достаточно пожилой и уважаемый писатель Скоков смотрит на меня и говорит: «Ну, что вы сидите? Выходите. Рассказывайте!»
Я замешкался в недоумении. А он спрашивает: «Вы полковник Степанов? Писали повесть о блокаде? Можете что-то рассказать нам на эту тему?»
Я отвечаю: «Не полковник, а подполковник, и не совсем Степанов, но про блокаду писал и рассказать могу».
Он говорит: «Так что вы дурака валяете? Выходите и рассказывайте!».
Я вышел и рассказал. Про свою повесть. Про мою бабушку, которая пешком перешла Ладогу, когда ушла под лед их полуторка. Как она тащила на себе двоих детей, мою маму и её брата. Как отморозила ноги. Как их нашли в сугробе. Как потом в Кабоне срезали с бабушкиных отмороженных ног сапожки, последний подарок мужа, ушедшего на фронт. Много рассказал. От сердца. Народ аплодировал, сразу как-то за своего взяли. Стал я туда ходить. До сих пор с уважением отношусь к этому сообществу и иногда участвую в их мероприятиях. Хотя в Союз писателей попал от Москвы, где больше жизни и движения в литературном процессе.
12. Каким Вам видится идеальный литературный критик?
Критик — это редкое дарование. Человек, умеющий сделать обзор достоинств и недостатков писателя, приносящий пользу и писателю, и литературному процессу. К сожалению, у нас чаще всего происходит примерно так.
Однажды литературный критик Дудкин, прочитав на просторах интернета рассказ Тургенева «Муму», решил написать на него рецензию. А что такого? В современном мире неприкасаемых нет. Сделать это Степан Дудкин решил грациозно. В виде открытого письма автору. Как бы протягивая классику дружескую руку сквозь столетия. Надо сказать, что на просторах интернета критик Дудкин слыл если не троллем, то уж точно разрушителем стереотипов. Поэтому такая затея не показалась Дудкину странной и вызвала у него сильное воодушевление. Получилось у него следующее:
Уважаемый Иван Сергеевич, преклоняюсь перед Вашим талантом и являюсь неизменным почитателем творчества. Недавно мне посчастливилось ознакомиться с рассказом «Муму» и вот что я хотел бы по этому поводу высказать. Рассказ у вас получился откровенно слабый. Возьмём, к примеру, образ барыни. Какая она? В начале рассказа Вы пишете, что она доживала годы своей скупой старости: «День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи». Но к середине рассказа мы читаем: «В один прекрасный летний день барыня с своими приживалками расхаживала по гостиной. Она была в духе, смеялась и шутила». Как-то не вяжется это с днём чернее ночи. Нестыковочка у Вас выходит с образом барыни. И вообще, какая она по характеру? Мы видим, что она искренне жалеет спившегося башмачника Капитона. Дабы спасти его от пьянства она задумывает женить его на прачке Татьяне. Вот сердобольная душа! Могла бы выгнать к чёртовой матери и не возиться. Значит, она всё-таки добрая. Пусть капризная и взбалмошная, но не лишена сердца. Почему же она вдруг у Вас так бессердечно относится к собачке глухонемого? Где её былое сострадание? Разве не жаль ей работящего порядочного инвалида, если было жаль пьяницу? Нестыковочка тут в образе барыни.
А что у Вас твориться с прачкой Татьяной? Кристально честная, безропотная, забитая девушка. Её единственная реплика в рассказе: «Слушаюсь-с». Она робкая и покорная, очень боится недовольства барыни и управляющего. И даже доброго, но здоровенного Герасима и то боится. И что мы вдруг видим? По научению управляющего Гаврилы Андреевича она соглашается разыграть сцену с алкогольным опьянением, чтобы отвадить Герасима. Да не просто ввязывается в совершенно не характерную для своего образа авантюру, а ещё с блеском актрисы МХАТа разыгрывает эту сцену так достоверно, что вполне вменяемый (хоть и глухой) Герасим, находящийся на расстоянии вытянутой руки, верит ей. А теперь подумайте. Какой надо обладать пластикой и актёрским мастерством, чтобы разыграть сцену опьянения для глухого? То есть без слов и несвязной пьяной речи. Нестыковочка у Вас с Татьяной вышла грубейшая.
Теперь к поведению Герасима. Судя по тексту, он любит Татьяну и собирается просить у барыни разрешения на брак с ней. Неужели Вы думаете, что взрослый мужчина просто так возьмёт и отдаст любимую женщину сопернику, только лишь увидев её один раз пьяной? Не поборовшись за неё, не выяснив причин её поведения и даже не пытаясь разобраться. И такое слабовольное поведение вы приписываете герою, которого Вы наделили брутальностью, любовью к порядку и недюжинной силой? Нестыковочка в поведении Герасима выходит. Да и какой он этот Герасим внешне? Крупный, сильный, добропорядочный, это понятно. А как выглядит? Почему только в конце рассказа мы вдруг узнаём, что у него есть борода и усы? Что он носит красную рубаху? До этого момента главный герой представляется нам просто размытой глыбой, наделённой рядом положительных качеств.
И наконец, главная, вопиющая нестыковка всего рассказа заключается в том, что утопив любимую собаку, Герасим преспокойно уходит в деревню. Уходит без всяких последствий и счастливо доживает на природе до глубокой старости никем не притесняемый. Уходит он в деревню прямо в тот же день, когда со слезами на глазах топит Муму. Где здесь здравый смысл? Если можно было спокойно уйти в деревню, почему не сделать это с собачонкой за пазухой? Нестыковочка.
Простите меня, Иван Сергеевич. Вы — великий писатель, но отрываться от жизни нельзя.
Пишете Вы очень красиво и проникновенно. Язык Ваш звучит как мелодичная песня. Правда и здесь есть некоторые огрехи. Вот фраза башмачника Капитона в диалоге с управляющим: «И я, со своей стороны, с очень моим приятным удовольствием». Что он свистит? Может ему зуб до этого выбили? Так надо это читателю пояснить. Или вот: «Муму, отроду еще не бывавшая в таких великолепных покоях, очень испугалась и бросилась было к двери, но, оттолкнутая услужливым Степаном, задрожала и прижалась к стене». Что значит «оттолкнутая»? Вы же русский человек. А как читатель должен воспринимать фразу: «Гаврила прибежал в страшных попыхах». Выражение впопыхах самодостаточно и не требует усиления.
А теперь о главном. Уважаемый Иван Сергеевич, а что Вы вообще хотели сказать этим рассказом? Извлечь на свет человеческие пороки? Так на свете есть масса куда более страшных вещей, чем недостатки Ваших героев. Обличить ужасы крепостничества? Опять мимо. При крепостном праве человека могли запороть насмерть, сослать в солдаты, разлучить с детьми, а не то, чтобы с любимой собачкой. Что тут скажешь? Рассказ откровенно слабый.
С неизменным уважением к автору, критик Степан Дудкин.
Довольный своей работой критик, разместил статью в социальных сетях. В первый же день на эту заметку последовало три комментария от читателей.
Первый комментарий тут же последовал от завсегдатая форумов под ником Тролль Стебков. Комментарий был следующий: «Ай да Дудкин, ай да сукин сын. Размазал классика по стене. Молодец. Жму руку».
Второй комментарий поступил от незарегистрированного нигде пользователи и гласил: «А мне плевать на вас всех, и на вашего тургенева, потому, что все русские сволочи и агрессоры, вместе со своим президентом».
Третий комментарий от пользователя по имени Танечка был таков: «А мне всё равно очень нравятся великолепные рассказы Ивана Сергеевича Тургенева, потому что в них есть душа. А у вас Дудкин, души нет. И ещё мне кажется, что вы просто дурак. Ученица 7 «Б» класса Таня Иванова».
На этом комментарии закончились и все благополучно забыли о критической статье Дудкина. Не забыл лишь сам Степан Дудкин. Пока Вы тут расслабляетесь, он уже читает ваше творчество и потирает руки.
13.Каким Вам видится будущее русской литературы?
Будущее русской литературы неразрывно связано с культурой общества в целом. Я не часто езжу в метро. Но когда бываю в вагоне, то провожу эксперимент. Лет десять назад я поздно вечером возвращался домой на метро. Посчитал пассажиров в вагоне. Их было всего пятьдесят два. Я запомнил. Тридцать уткнулись в телефоны. Двадцать спали (примерно) и двое читали книги. В этом году я тоже ехал в метро вечером. Вспомнил свой эксперимент. В вагоне было много людей. Думаю, более ста. Вокруг меня минимум восемь человек читали книги. Мне было любопытно, и я стал заглядывать им через плечо. Всем по очереди (вот я маньяк). Молодежь читает Достоевского, Твена, Купера... Не всё я «опознал». Будущее есть, несмотря на уход литературы в сеть, в чём я не вижу катастрофы, это нормально. Проблема в потере культурных основ, как таковых. И тут литература, что называется, должна спасти сама себя. Она призвана спасать культурные традиции общества, без которых погибнет и сама.
14. Есть ли у Вас рекомендации для студентов-филологов?
Скорее, филологи могут дать рекомендации мне. Но я часто выступаю на встречах с молодежью и люблю такую аудиторию.
Ребята, каждый выбирает по себе. Женщину, профессию, дорогу. Наверняка вру, цитируя поэта. Но если выбрали для себя работать со словом, с языком, берегите его. В ваших руках то, что объединяет нас. Связывает воедино огромные территории. Служит духовной основой для нашей культуры и сохраняет нас как нацию.
15. Каковы Ваши пожелания читателям «Паруса»?
Дорогие друзья! Я рад познакомиться с Вами. Я нов для Вас. Вы — для меня. Я открыт для общения и приветлив. Быть может, после прочтения моих работ у нас завяжется диалог. Если случится так, то я буду этому искренне рад. от всей души желаю процветания этому замечательному проекту. который так радушно меня принял
