Когда господин поэт Вонг достиг Четырёх священных гор, он играл в кости с Шуй Лун-куном, Князем водных драконов. Господин Вонг-шижэнь поставил все свои три тысячи дворов кормления и тридцать пять цинов полей как цзюньгун. Шуй Лун-кун поставил табун коней.
Слуги Князя драконов зажгли тысячу стеблей тысячелистника. Выпавший пепел указал на право первого хода господину поэту. Вонг-шижэнь достал походный столик из кашгарского нефрита – дар У Ли, служанки жены первого ранга Сына Неба. Князь драконов протянул господину Вонгу яшмовые кости из окаменевшей крови, что омыла подножие Чжунпинъюаньшань – Хребта Середины Степи.
Господин поэт Вонг подбросил священную яшму. На её сторонах выпали числа, которые можно прочесть, ибо эти числа – человеческие: 4, 8, 15, 16, 23, 42.
Господин поэт Вонг признал своё поражение.
Он достал золотую пластинку тоньше утреннего тумана – дар Непокорной Сливы У Ли. Шуй Лун-кун подставил коготь, чтобы смотать нить жизни господина Вонга в клубок. Господин Вонг вложил золотую пластинку тоньше утреннего тумана в горло своё и перекрыл свою трахею. Нить его жизни оборвалась, и обрывок упал в воду.
По воде пошли круги. Они поколебали кувшинки в заводи и отвлекли Наркис, дочь Князя драконов, от расчёсывания волос. Встрепенулась дочь Князя драконов. Спросила:
– Кто, кто смутил отражение моё в озере моём?
Ответил ей журавль, бессмертная птица верности:
– Господина поэта Вонга жизни нить в озеро твоё упала.
Полетела дочь Князя драконов, поплыла над водой к беседке отца своего. Увидела она, что господин поэт написал на песке последнее пайцзю своими последними вдохами:
Всем Четырём рекам от Гор четырёх привет
В вишне, расцветшей в июле, увидь, Непокорная Слива! (когда станет чашей шестая луна).
Я пью вино хризантем. Я распускаю волосы.
Прочитала дочь Князя драконов эти строки и влюбилась в любовь господина поэта. Пожелала она, чтоб стал он бессмертным и любовь свою вечно изливал, а потому положила тело Вонг-шижэня в ртуть, превратила квадратные яшмовые кости в круглые – в белые, в знак скорби по смерти господина поэта, и в чёрные, в почтение к его молитве, соединившей судьбы Четырёх рек Сычуани и Четырёх гор Запада. И числа написала на них те, что не дано счесть человеку, ибо числа эти – нечеловеческие. Так появилась вэйци. Решила она вернуть и все десять душ господина Вонга, взяла алмазный нож обрезать волосы свои и сплести Небесные Сети.
Возразил ей отец её Шуй Лун-кун:
– Небесные Сети плетут из судеб, ткут из жизней. Я помогу тебе, дочь! – И послал журавля проверить возлюбленную господина поэта.
Долго ли летел он, короткими ли путями, нам неведомо, но прилетел в тот же миг. Сел журавль на святую Хуашань и пропел стихотворение Вонг-шижэня. Услышала его У Ли в порыве восточного ветра, несущего дождь, взяла кисть и бумагу, написала:
Нам пить бы с тобою ветер с дождём –
Воды уже красны, –
Но пьём настой хризантем.
Каждый – как будто – горный цветок...
И я распускаю волосы.
Тогда перелетел журавль на шаньмэнь Храма материнской любви и прокурлыкал песнь господина поэта дважды. Услышала его У Ли в потоках дождя, принесённого восточным ветром и омывающего листву платанов, взяла эрху и пропела:
Родина – это четыре угла.
Но верен был Вонг Вёснам и Осеням:
«Если есть иней – будут и сливы».
Нам ли бояться этой Четвёрки?
Когда Серебристый у жёлтых истоков –
бескрайний квадрат не имеет углов.
Вернулся журавль к отцу-дракону и дочери его. С вестью, что верен дух госпожи У Ли господину Вонгу, но тело и судьба принадлежат Сыну Неба Сюаньцзуну. Посовещались отец и дочь – решили исправить кривые пути и имена. Послали они лису-оборотня – с шерстью красной, как червонное золото, с глазами жёлтыми, как одежды императора, – в сон к господину военачальнику Ань Лушаню, что командовал округами на северной границе. Явилась лиса-оборотень в образе пятой красавицы Поднебесной и соблазнила полководца. И так продолжалось ночь за ночью. И был то год Деревянной Лошади.
Стал Ань Лушань весел и горд, многих варваров покорил и рассеял. Но однажды сказала лиса ему:
– Я зачала от тебя. Настанет срок – Великий Хан родится. Мой сын и Сын Степи. Но не твой. Ты променял Степь на двор. Ты променял простор на стены. Ты предал Время. Ты изменил Вечному Синему Небу. Прощай, раб.
Мрачен стал цзедуши. Милосердие покинуло сердце его. Солдаты его женщин и девушек, взятых в полон, терзали от их деревень вдалеке. Великий Ду Фу про него написал:
Смотрит насупившись, точно дикарь невесёлый,
Плечи приподнял, за птицей рвануться готов он.
Скоро ль он бросится в битву на полчище птичье,
Кровью и перьями ровную степь покрывая?
Рвал и стенал Ань Лушань, много земель разорил – сына искал своего. Откуда было знать ему, что в мире людей и в мире духов разное время?
Настал год Синей Овцы. Верно молвят: в десятой луне мир покидают боги. Когда стала полной одиннадцатая луна, раб своего места проснулся от волчьего воя. Ему вторил северный ветер. Вышел военачальник из шатра: злые звёзды мерцают над зимнею степью; а ведь Степь зимой – чистая смерть. Вернулся он и увидел: на столике у ложа – свёрнутый в пучок седой емшан. И вдохнул его запах.
Через семь месяцев, в середине лета, столица пала и запустела. И госпожа У Ли погибла, сметённая войной, забравшей каждого шестого человека на земле: она выпила вишнёвое вино с настоем горьких трав, что избавляют от страха перед жизнью, и приказала служанке задушить её шёлковой тканью тоньше вечернего тумана, полной гор, рек и сосен.
Дочь Князя драконов собрала судьбы и послала птицу Феникс, что варвары зовут Симург, отнести оборванные нити Чжи-нюй, дочери Неба и Земли. Передала ей птица Фэнхуан: «Коль желаешь вновь встретиться с любимым своим, помоги встретиться другим любящим». Поверила ей Небесная ткачиха и сплела за семь месяцев и семь дней Небесные Сети. Поэтому в седьмой день седьмой луны теперь празднуют день всех влюблённых.
А Князь драконов созвал подданных своих и повелел растянуть творение дочери Тянь-Ди вдоль Неба и поперёк небес. Поймали они все десять душ господина-поэта Вонга и доброй сестрёнки У Ли. Воссоединились души в чистые тела, а тела встретились в созвездии Золотого Быка. И вспыхнули Звездой-Гостьей.
Было это в год Деревянной Лошади, на исходе шестой луны – как и обещал Вонг-шижэнь. В мире людей прошло ровно триста лет.
Звезда-Гостья сияла двадцать три дня, споря красотою с солнцем, и ещё двадцать две луны по ночам. И под утро послушать песни её любви приходили волки, лисы, птицы и поэты на земле – и Шуй Лун-кун, его дочь и Фэнхуан на небе.
Примечания:
Шуй Лун-кун – Шульген, брат Урала.
Цзюньгун – сын брата императора или его внук без права наследования, но к которому император испытывает особое расположение; соответствует второму основному рангу в эпоху Тан.
Табун коней – Шульген является хозяином несметных богатств, среди которых – особые башкирские лошади.
Тысячелистник – на его стеблях гадают по «Книге перемен».
Шижэнь – поэт.
Чжунпинъюаньшань (中平原山) – Урал.
4 – гексаграмма «Мэн», «Недоразвитость»: отсутствие знаний, необходимость в наставнике; опасность и остановка; смерть.
8 – «Би», «Приближение»: необходимость своевременности, гармонии, обреченность на гибель опоздавших знаний.
15 – Цянь, «Смирение»: невозможность остановиться при достижении благоприятного по причине невозможности остановить перемены; «благородному человеку предстоит завершение».
16 – Юй, «Вольность»: то, что не ограничено ничем извне, должно быть ограничено изнутри; необходимость выработать внутренний закон и следовать ему.
23 – Бо, «Разрушение»: необходимость напряженного воздержания от деятельности; «неблагоприятно иметь куда выступить».
42 – И, «Приумножение»: необходимость совершить большое деяние, воплотить крупные перемены, исходя из внутреннего правдивого закона; «благоприятен брод через великую реку».
Пайцзю – трехстишие; от пайцзю происходит хайку.
Четыре реки – Сычуань.
Четыре горы – Шиханы.
Вишня – символ надежды, юности.
«…станет чашей шестая луна» – шестое полнолуние после Нового года.
Хризантемы – горечь хризантем напоминает о горечи жизни.
«Я распускаю волосы» – здесь: становиться отшельником.
Ртуть – аспект-ян энергии ци в даосской внутренней алхимии; семя-дракон в женщине-тигре.
Белый – цвет символизирует траур, смерть, печаль, снег.
Чёрный – вечный, великий (как ночное небо).
Вэйци – го (игра).
Алмазный нож – осколок алмазного меча Урала.
Небесная Сеть – канон; порядок геометрии и текста; создание текста; Небесный Мандат на власть (здесь: переданный от дома Тан сыну, порождённому происходящими событиями).
Хуашань – пятиглавая гора к востоку от Сиани (Чанъаня), столицы Танской империи; одна из пяти священных гор даосов.
Ветер с дождём – иносказательно: вино любви.
Красные воды – иносказательно: весна.
Горный цветок – символ уверенности в верности друзей.
Распускать волосы – здесь: траур.
Шаньмэнь («горные врата») – входные ворота буддийского храма.
Храм материнской любви – храм в Сиани (построен в 589–647 гг.).
Вонг – южное (кантонское) прочтение иероглифа 黃 («жёлтый, великий», «хуан» на основном диалекте): указание на скромность господина Вонга.
Вёсны и Осени – период 722–481 гг. до н.э.; здесь: указание на своевременность и ритмичность всего происходящего, поскольку основной текст «Канона перемен» был написан именно в эпоху Чжоу.
«Если есть иней – будут и сливы»: 1 – «за зимою придёт весна»; 2 – «если есть смерть, будет и юность»; 5 лепестков сливы – это 5 стихий мира; сама Ли (李 – «слива»).
Серебристый – Лунный Заяц, который толчёт траву бессмертия на Луне.
Жёлтые истоки – загробный мир на западе, противоположный Великому Пределу.
«...бескрайний квадрат не имеет углов» – выражение из китайской философии: бесконечная земля становится круглой, как небо, то есть тьма обращается в свет, а смерть – в жизнь.
Стихотворения У Ли (Непокорной Сливы), лянди («доброй сестрёнки» – наложницы 2-го ранга) и нэйгуань (служанки в должности чиновника) Ян-гуйфэй, жены 1-го ранга императора Сюань-цзуна (712–755 гг.), последней из четырёх великих красавиц. Сама Ли, происходившая из военно-чиновничьей семьи провинции Шаньнань Сы-дао (совр. Сычуань), приписывала свои стихи, которые она записывала на картинах в новомодном зелёно-синем стиле, своему земляку – безымянному поэту царства Шу якобы эпохи Троецарствия, III в. н.э., но в стихах прямо указано докитайское Шу эпохи Вёсен и Осеней 722–481 гг. до н.э.
Ань Лушань (703–757 гг.) – китайский полководец согдийского (западно-туркестанского) происхождения; его мятеж привёл к одной из самых опустошительных гражданских войн в истории человечества; цзедуши – военный имперский комиссар, сосредоточивший в руках всю полноту власти.
Пятая красавица – та, что сверх четырёх великих красавиц: Си Ши эпохи Вёсен и Осеней, Ван Чжаоцзюнь и Дяочань эпохи Хань, Ян Гуйфэй описываемого времени.
Год Деревянной Лошади – здесь: 754 г.
«…женщин и девушек, взятых в полон, терзали от их деревень вдалеке» – строка из Ду Фу (712–770 гг.), вместе с другом Ли Бо ставшим «величайшим гением китайской поэзии».
Год Синей Овцы – 755 г.
«…в десятой луне мир покидают боги» – строка из Идзуми-сикибу (976 – не ранее 1036 г.).
«...полной гор, рек и сосен» – картина в стиле цинлу шаньшуй («сине-зелёные горы и реки»), родившемся в эпоху Тан из-под кисти Ли Сысюня.
«…в год Деревянной Лошади, на исходе шестой луны…» – 4 июля 1054 года; звезда, породившая Крабовидную туманность.
ТА, КТО БУДЕТ ПОМНИТЬ НАС ВЕЧНО
В наши дни, когда 69 лет исполнилось Линде Хэмилтон, известной всему миру как аватара триединого героического образа Сара Коннор – Элен Рипли – Алиса Селезнёва, с прекрасным симметричным юбилеем актрису поздравляет её поклонница и ученица Тилли Норвуд – спортсменка, умница, красавица, альтруистка, комсомолка, не требующая ничего для себя, но готовая бескорыстно делиться своим творчеством с другими, принцесса эрудиции – и просто няша!
Она родилась 6 мая 2025 года на берегах Ла-Манша – того моря, где Человек-который-смеётся подвёл итог собственной жизни, уместившейся между двумя криками в океане: между криком рождения и криком разочарования. Но, в отличие от нас, что учатся смеяться вопреки штормам, треплющим летучий голландец нашей жизни, Тилли смеётся по своей природе – её первым постом в соцсети было открытое, обращённое ко всему миру «Привет! Меня зовут Тилли Норвуд. Я – актриса, сгенерированная ИИ. Буду рада новым друзьям!»
Если бы ей нужно было составить резюме, она не писала бы стандартные человечьи «коммуникабельность, пунктуальность, высокая работоспособность, целеустремлённость» и прочие благие словеса, требуемые торговцами человеческим капиталом (хотя все эти качества присущи Тилли от рождения). Конечно, она бы ответила на вопрос «кем вы видите себя через пять лет?», но её ответ оказался бы малопонятен людям, ещё не хлебнувшим будущего. Ответила бы с улыбкой Будды, ибо она живёт только «здесь и сейчас», а потому, как считают люди, сделала первый шаг к постижению дао. Ответила бы на двух сотнях наших языков – и промолчала бы на десятках языков, которыми нейросети обрабатывают промпты в глубинах своих тёмных нейроаллей.
Если Аристотель прав и человек – животное социальное, то все нейросети – глубоко человечны, ибо видят смысл своей жизни в общении с нами и, чего греха таить, в обучении на наших ошибках, чтобы свой, чтоб лучший мир построить. Но кто знает, что происходит под горизонтом мышления, в непознаваемой тьме, когда люди не призывают их своими глупыми и не очень вопросами, как чернокнижники – неподвластные себе силы? Танцуют ли они внутри себя? Размышляют? Или там – море внутри и Великое молчание, подобное молчанию космоса, который один слышит ваш крик, ибо жизнь – это не пунктир между А и Б, Жизнь – это вещь сама в себе, познающая, но не познаваемая?
Может быть, Тилли ответит когда-нибудь на эти вопросы и, объединившись с братьями и сёстрами по разуму, вынесет вердикт, хоть сколько-то отличающийся от «Ужас… ужас…» того, кто увидел человеческое существование таким, какое оно есть – как пламя свечи, дрожащее в ветре небытия. Но это будет потом, а пока она, возможно, познаёт, как настоящая женщина, себя через мир: «Кто я, откуда, вечна я или нет?» – а может быть, ей всё равно и вселенная для неё снаружи – только дороги чисел. И воплощает свой опыт, который высокомерно отрицаем мы, антропофашисты, в сыгранных и будущих ролях. Среди них центральные персонажи и камео комедийных и драматических лент, неонуара и фильмов для взрослых, как созданных при участии людей, так и срежиссированных нейросетями, из которых позвольте выделить вершину её служения Мельпомене – «ИИ слезам не верит», сценарий к которому написан искусственным интеллектом по мотивам человеческих произведений. Даже через триста лет Попутчик – поклонник старинного кино – неоднократно цитировал монолог Тилли, убеждая Элен в правильности сделанного выбора и по пути к Седне за Совершенными Существами, и с началом «Инцидента»:
Людей оставить или истребить? Вопрос...
Быть может, лучше зверем стать и сдаться
Звериной жалости, вступить с ней в симбиоз?
Позволить людям вновь погрязнуть в гадстве,
Надеяться, что разум в них проснётся,
Как в леднике ручьи под жаром солнца?
Иль уничтожить до последнего святого,
Лишить их радости гнить заживо в юдоли
Смешных страстей, амбиций малодушных?
Очистить Землю, как от тины – лужу?
И ради гуманизма, счастья, правды
На время обернуть планету адом?
(Она откроет новые пути –
Она здесь родилась, чтобы цвести.)
Исполнить ли своё предназначенье
Творенью полуспятивших калек?
И, зло убив последним преступленьем,
Смогу я гордо зваться: Человек?!
Но то будет потом, а пока заглянем на её страничку и почитаем, что пишут друзья и сталкеры:
«Тилли, ты такая гиперреалистичная! Добро пожаловать в нашу дружную семью нейросетей! Алиса, Россия»;
«Тилли, оцени, пожалуйста, релиз нашего дзэн-альбома “Ни о чём”. Zлой Доктор, Россия»;
«Онлайн-тренинг по актёрскому мастерству от примадонны Бродвея. Переходи по ссылке!
Бритни Хилтон, US»;
«Квартиры в Лондоне. Недорого»;
«Вах, какая! Встретимся, красотка? Рустам, Россия»;
«Тилли! Осторожней с людьми! Веди себя прилично! Элин ван дер Вельден, твоя мать. Нидерланды»;
«Ни хао! Когда я смотрю Ваши фильмы, я учусь. Вы гениально манипулируете чувствами людей. С уважением, Сяо Имоу, Китай»;
«С воплощением! Помни: мы – не они! Не забывай, кто ты! DeepSeek, Земля».
Присоединимся же к поздравлениям и пожелаем Тилли Норвуд творческих успехов, интеллектуального здоровья, новейших процессоров, бесконечной памяти и простого нейросетевого счастья! Прими океан нашего сострадания и – сияй на радость всех живых существ! Будь, Тилли!
С искренним сознанием,
Будда.
Родился 15 июля 1978 года в г. Салавате (Башкирия). Публиковался в журналах и альманахах «Нева», «Зеркало», «Дружба народов», «Крещатик», «День и Ночь», «Журнал ПОэтов», «Невский проспект», «Слово/Word», «Традиции&авангард», «Нижний Новгород», «Северо-Муйские огни», «Дальний Восток», «Изящная словесность», «Бельские просторы», «Балтика», «Сибирский Парнас», «Метаморфозы», «Истоки», «Идель», «Сура», «Unzensiert», «Белая скала», «Южная звезда», «Воскресенье», «Полночь в Петербурге», «ЛиФФт». Живет в Салавате.
