ТРИПТИХ
1.
ПОД ВИЗГ ЗАБЛУДШЕГО ТРАМВАЯ
В края, откуда нет возврата,
Мамлеев, Бродский и Довлатов
ушли, но c нами не расстались, –
На полку книжную поставлю
их томики –
пусть втихомолку
раскинутся в уютных креслах,
бесплотные вдавив в них чресла
Достаточно имен про отчества –
кто вспомнит?– взбрыки и чудачества
куда важнее для бессмертия,
как высшей формы милосердия
к тем, кто, подписывая томики,
джин щедро смешивает с тоником,
бокалы залпом выпивая.
Под визг заблудшего трамвая
вернулся к нам и Гумилёв
Отпразднуем без лишних слов
возврат в Историю героя,
расстрелянного прежним строем,
в места былого проживания –
пенальные проспекты Питера.
Укутываясь в ворот свитера,
будь, Муза, переменам рада.
Он и они – твоя отрада?
А ты – достойная награда!
(у каждого из них – своя)
Успею ещё в тех краях
обвыкнуться,
приноровиться.
От смерти смертному не скрыться,
К тому же,
важно знать
когда же
меня окликнут: «Исполать,
входи в Грядущее,
приятель, –
оно теперь твоя обитель…»
Новые Черёмушки 02.01.2026
2.
И В КАЖДОМ ГЕНИЕВ МАЗКЕ…
В края откуда нет возврата
ушли великие когда-то
Ван Гог Малевич Ренуар
Снег укрывает тротуар
уже на восемь сантиметров
и рядом нет великих мэтров
уж сколько лет
Но с нами их живут картины
и голоса
Мертвы руины
старинных обветшалых стен
но вместе с тем
развалинами Колизея
любуясь толпы ротозеев
не верят что и их Река
Времён сметёт наверняка
И не помогут тут уловки:
не остановишь мяч на бровке
на грудь поймав как виртуоз
не скинешь прямиком на бутсы
и пас не дашь на выход куцый
и Колизей не вскрикнет гол
в неистовстве не вскинет руки
над головой и нет науки
такой чтоб одолела смерть
Одно осталось лишь: посметь
принять как данность свою смерть
Жизнь после смерти в каждой песне
и в каждом гениев мазке
подвешена на волоске
засыпана по брови снегом
в согласии проходит с Небом!
Новые Черёмушки 01.01.2026
3.
НЕ МОЖЕТ НА ЗЕМЛЕ ПОЭТ БЫТЬ ЛИШНИМ…
В края откуда нет возврата
ушли любимые когда-то
Курилов, Луферов, Бачурин,
вас лермонтовский Печорин,
былого времени герой,
напоминает мне порой.
О, взрослости моей кумиры,
вы дОроги мне все втроём!
Давно отнёс бы ваши лиры
В музей, чтоб вы обжились в нём
и посетителей встречали,
будто в уютном шалаше.
А песни с привкусом печали
всем приходились по душе
и в гулком рокоте гитары
всем слышался то плач, то смех
с морозца след снежинок талых
с ресниц, оттаивая, тёк
и обступали б человеки
в музее каждого из вас.
Хотя вы и ушли навеки,
но слышим мы, как трубный глас,
свои любимые куплеты
и подпевать готовы им –
не шлягеру из оперетты –
а луферовским «Дням потерь».
Курилов Дима где ж ты, где ты? –
и «Ангел пожилой» стучится в дверь,
бачуринскому «В ожидании вишен…»
мы подпоём…
Не может на Земле поэт быть лишним…
И Неба не погаснет окоём
с шипением метеорита…
Гори, гори, гори, моя звезда…
Пускай же шепелявит Рио-Рита…
и остаётся с нами навсегда.
А, может быть, вам стал доступен космос?
Все ваши песни знаю наизусть.
Не всё равно, что будет с нами после –
я вас троих
вновь
потерять
боюсь…
17.01.2026
КУПАВИНСКИЙ ЭПИЗОД С КОШКОЙ И КОЗОПАСОМ
Юрию и Марии Мамлеевым
Помню с Юрой по Купавне
променады: шли к Садовой
от Октябрьской, на ставни
пялясь, с миссией суровой:
краски подарить и кисти
живописцу-козопасу,
кто хотел быть независим
и ни от кого ни разу
он не принимал подарки:
«Пусть одаривают козы
молоком высокой марки.
Я зимой их от мороза
в дом впущу чуток погреться, –
говорил, – из магазина
хлеб им принесу… Берлога
у меня пусть неказиста,
но зато рисую смело,
что хочу, я на заборе
маслом, а не хрупким мелом
и никто со мной не спорит:
хорошо ли или плохо?
Не выспрашивают люди
про с запретами эпоху,
может, кто и позабудет
достопамятное время,
в коем жили-поживали
я и вы вместе со всеми,
хоть меня и признавали
нестандартным богомазом.
Я у Дёминой, у Вали,
обучился всему сразу
без канонов худучилищ,
живописец по наитью,
я шаблонам не обучен
и живописую кистью
мир, что весел и нескучен.
И – глядите ещё: кошка
у ворот сидит роскошна,
но красуется сторожко –
вдруг а мы её прищучим,
со стола сосисок кражу
ей припомним. Между прочим,
не гонял котов ни разу,
я – в другом небеспорочен».
Не приходит к козопасу
только кот иссиня-чёрный –
так его не любят козы
не за то, что неучёный –
за шикарную расцветку
Напортачил что он – слёзы,
носит чёрную раскраску
за чужие прегрешенья
и садится на дороге
далеко не перед каждым,
но все шлют ему угрозы.
От беды спасают ноги,
озерцо в лесу – от жажды.
На Октябрьскую в наш садик
все коты приходят в гости
и упоминать не надо –
безразлично какой масти.
День в лучах вечерних тонет,
возвратились восвояси
мы с Мамлеевым, историй
запаслись на месяц с гаком
Уезжают Юра с Машей –
Мы платочками им машем:
«Приезжайте к нам почаще –
кошек за ушком почешем,
упиваясь Настоящим,
разъедим кулёк черешен…
и поставим многоточье
там, где нужно ставить точку».
Жизнь земная не бессрочна –
это нам известно точно.
05.01.2026
САН – МИКЕЛЕ
Посвящается моей жене Нине
Жизнь замечательна именно потому,
что гарантий нет, никаких и никогда.
Иосиф Бродский
Мы обедали в столовой,
помнится, литинститута.
Рейн, к общению готовый,
повернулся ко мне круто,
сообщив, что шлёт Иосиф
мне из Бруклина привет.
Я, почтение отбросив,
приобнял его в ответ.
С раздачи статны и горды
с подносами шли первокурсницы –
своих произведений узницы,
отчаянны и мОлоды,
кивающие преподавателю,
чтоб получить в ответ кивок,
Рейн их оглядывал внимательно,
оценивая стройность ног,
быть может, вспоминая Пушкина
всем достопамятный пассаж,
и поглядел в окошко нА
Москвы заснеженный пейзаж,
и повторил весьма решительно:
тебе от Бродского – привет.
Я выслушал его внимательно
и головой кивнул в ответ,
как будто каждый день от гения
привык приветы получать.
Рейн видел всё и, тем не менее,
хотел всё сызнова начать.
«Не окочурился б от гордости», –
вот в чём был рейновский подвох.
Пришлось мне проявленья радости
выказывать покуда мог…
17 лет спустя, в Венеции
к могиле мэтра не приник,
но то не я был – а беспомощный,
в меня вселившийся двойник,
не знающий, как в Сан-Микеле
доплыть в вечерние часы.
«Жизнь коротка, что, в самом деле,
повесили свои носы? –
с небес утешил кроткий голос, –
Бог даст – и свидеться б смогли».
Скорлупка неба раскололась
и засияла радуга,
соединяя берега.
Раз так увидеться хотели –
пожалуйте на Сан-Микеле!
***
Пусть первыми Вергилий с Данте
с ладьи*
перешагнут на мост.
Задачка эта – для гигантов –
а не для тех, кто тих и прост
в своих обычных проявленьях, –
мы с Ниной, как одни из них,
как не вибрировал бы стих,
по семицветию моста
пройдём лишь снятые с креста…
Москва, Крещение 19.01.2026
*–Ладья Данте – работы скульптура Георгия Франгуляна в акватории острова Сан-Микеле
В ПОИСКАХ НЕСУБЪЕКТИВНОГО
Разрыхлена и унавожена
земля, вся в капельках росы,
По той тропинке, что исхожена,
давно прошлись, крутя усы
или почёсывая бороды,
поэты – кто во что горазд…
Не заморачивая голову,
войди с контекстом тем в контраст
и постепенно, от противного,
с тобой заговорит Господь –
ведь в поисках несубъективного
его не тщился побороть,
записывать старался тщательно
что продиктовано из Сфер
им Там, похоже, – по касательной
твой исключительный пример,
но раз судьбы, кроя и пестуя,
ты не переиначил суть,
ждёт похвала тебя небесная,
а самобичеванья жуть
оставь тому, кто не был паинькой,
усы и бороду чеша,
детинушка, увы, не маленький,
так и не понял не шиша,
порхаючи по дырам космоса,
как бабочка и Аки шмель,
и не придал значенья голосу,
обозначающему цель
земного сосуществования:
с миллионами иных судеб
чей без взаимопонимания
отымется насущный хлеб
Хлопот понятно, что добавится:
усы и бороду чеша,
в ответ улыбкою осклабится
чужая блудная душа.
19.01.2026
***
«Мысль изреченная есть ложь».
Допустим, что начался дождь…
И для кого-то дождик хлынул,
а для другого дождик стимул
к окошку сесть и погрустить.
Любая мысль – не ложь,
Но стоит себя чуть-чуть побеспокоить –
и согласишься дождик льёт…
А он идёт себе идёт –
и кто-то встрянет: зарядил…
У каждого свои дожди
Живут у памяти в затворках
Чтоб не участвовать в разборках:
Чей дождь других дождей дождливей,
Себя почувствую счастливей,
среди других найдя свой дождь,
но приоткрою рот и ложь
его наполнит целиком –
таков безжалостный закон
нас окружающего мира.
И Тютчева святая лира
во лжи не зря всех уличила.
Наш мир весьма нетривиален:
Пока молчишь – ты гениален.
Но стоит только рот открыть –
и ложь остудит твою прыть,
заставив говорить взахлёб,
подбив тебя на стёб и трёп…
13.03.2026
Дмитрий Цесельчук, поэт, поэт-переводчик, родился 25 мая 1946 года на Арбате, один из создателей Союза литераторов России в 1990 году. Участник конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Осипа Мандельштама, организованной И. Бродским в Лондоне. Главный редактор альманаха «Словесность», автор нескольких книг стихов и переводов.
