ГОРЛОВСКАЯ ВЕСНА
Отцвели форзиции,
Сдав свои позиции:
У весны ротация – зацвела сирень.
Но безлюдны улицы,
Поднебесье хмурится,
Здесь автоматически человек – мишень.
Старой бесприданницей
Ходит смерть и мается,
Косит одуванчики, топчет зеленя.
А мои окраины
Биты и изранены,
Плачутся околицы в фосфорных огнях.
А весна не ленится,
Всё цветёт и пенится,
Что ей до погибельных огненосных дней?
И с предельной грацией
Кружится в акациях,
Всё по расписанию, даже на войне…
С БОЛЬШАКА
С большака сворачивай направо
И шагай-ка вдоль березняка.
Чувствуешь? – становится легка
Ноша жизни. Зелена́ отава,
Песня света льётся, как река!
Этот путь давно тобою избран:
Клевер справа, а напротив – рожь.
Солнце, словно раскалённый грош,
Колесом прокатится по избам,
Перепрыгнув через тонкий Сож.
Это лето! Это мир смеётся,
Здесь всё так же пашут и поют…
В васильково-злаковом краю
Ты постой у старого колодца,
Ощути Вселенную свою.
ПРИШЁЛ ИЮНЬ
Пришёл июнь, рождается жара,
Цветёт чубушник в раненых дворах.
И нет надежды на дожди и грозы.
А по следам за мною ходит страх,
Который знает – это не игра,
А вынужденный шаг к метаморфозам.
Но тишина рептилией в жару,
Подставив спину солнцу поутру,
В себя вбирает умиротворенье.
На миг забыв войны порочный круг,
Мне верить очень хочется: «А вдруг
Продлится это хрупкое мгновенье!»
НАД ЛАХТОЙ
Над поморской деревней глубокий, как бездна, туман…
Тихо плещет Мезень, а вверху отзываются гуси.
Луговиною пахнет, и воздух как будто медвян,
Благодать разливается в небе над Северной Русью.
И катает межник пенноснежную кипень волны,
Над причалом сыреют на вешалах тучные сети.
В море дышащем тают приметы холодной весны,
И усталое солнце сквозь тучи багряные светит.
ВЕЧЕРНЕ-ПРЕДЗАКАТНОЕ
Нутро ведра осколками забито,
Скрипит сосед, спеша на свалку дня.
Судьбы мирской расколото корыто,
Посёлок тонет в розовых огнях.
Сады цветут в беззвучном ожиданье
Что вдруг цветком созреет слово «мир»,
Но мчится время быстрокрылой ланью,
И звуки взрывов снова рвут эфир.
Вновь над посёлком облака клубятся,
Вплетается в них чёрная тоска.
И жители спешат домой убраться –
Под вечер канонада так близка.
Закат багрит курганы терриконов,
И стекленеет поднебесья твердь.
Война не признаёт чужих законов:
И сеет бурю, пожиная смерть.
НА ЗАПАД
Века то сомнений, то странных иллюзий,
Где время на шее стянулось узлом,
И нас словно клочья судьбой разнесло.
Здесь ветры уныло поют в ритм-энд-блюзе,
О том, как взрастало, лелеялось зло.
Теперь придётся решать нахрапом,
С овцы паршивой снимая клок.
Истории не был усвоен урок,
И мы, как гунны, идём на запад,
Чтоб мирной зарёю зарделся восток.
О ДОНБАССЕ
Путь мой до конца ещё не ясен.
Жизнь бродяжья сединою красит,
А терзания мои на самом дне.
Все мои тревоги о Донбассе,
С мыслями о горловской весне.
Дни мои колючей и упрямей,
Словно снова брошен в воду камень,
Проплывают годы-корабли…
Я живу торецкими степями,
Образами выжженной земли.
ГОЛОСА
В. А. П.
Я собираю жизнь по крохам,
Но и потерь моих не счесть.
Что жизнь? – сплошная суматоха,
Но знаешь, всё не так уж плохо,
Когда надежда в сердце есть.
Из неподсудного далёка
Всё также льются голоса,
И ни упрёка, ни намёка
На то, что жизнь порой жестока…
И тлеет вера в чудеса.
НЕ ПОМНЮ
Своим сознанием больным
Терзаюсь чувствами вины
Всё неуёмней.
Но мне теперь слова страшны:
«Ты помнишь время без войны?» –
А я не помню…
Ищу в дыхании страниц,
Где время то эрзац, то блиц,
Там брат на брата…
А зло не ведает границ,
И хлещет кровь передовиц
От невозврата.
ЧЁРНАЯ МЛЕЧНОСТЬ РАССВЕТА
Что там в моём заклеенном конверте:
Апатия, а может фатализм?
Здесь жажда сна сильнее страха смерти.
Я в этой безобразной круговерти
Устал смотреть на раздиранье риз.
И снова жизнь, как карусель – по кругу,
И требует: «Смирись, не прекословь!»
Когда гераней в небо льётся фуга,
На Млечный Путь смотрю я без испуга,
И горлом сгустками опять идёт любовь.
ЦВЕТЕНЬЕ
Забудь про февраль, про снега и заносы,
Доверься теплу, наслаждайся весной…
Один взмах руки – и цветут абрикосы,
Другой – и печали уходят на дно.
Пьянят тополя, распускаются клёны
И вяхири вьют на берёзе гнездо.
Мой город избитый, но вечно влюблённый,
Его не смущает ничто и никто.
К апрелю ещё вызревают вопросы,
И только в мечтах у нас: тишь, благодать.
Ты знаешь, когда здесь цветут абрикосы,
Вскипает желание – не умирать.
НАД МОЕЮ ГОЛОВОЙ
Ты не вейся, чёрный ворон,
Над моею головой!
Николай Верёвкин
День за днём летают дроны,
Жизнь – один бессрочный бой.
Возбуждённо, окрылённо,
Носят в небе мегатонны
Над моею головой.
Город делит на квадраты
Чья-то грязная рука,
И продажный оператор
Чёрным ангелом крылатым
Смерть приносит свысока.
В поднебесном карауле
Вновь дежурят птицы зла.
Здесь вселенные столкнулись:
Скудный мир разбитых улиц
И всевластье БПЛА.
БРУСИЛОВСКОЕ
Закровавлены зорями алыми
Перевалы и труден наш путь,
В эти русские земли усталые
Мы пришли, чтоб надежду вдохнуть.
Продвигаясь на марше колоннами
Наши тропы, отнюдь, не легки.
Разразилась брань между коронами,
А страдают опять мужики.
Мы шагаем с тревожными лицами,
Продвигаясь вперёд и вперёд.
А зелёные горы Галиции
Не подскажут, где смерть наша ждёт.
Путь на запад мрачней и загадочней
С каждым днём от зари до зари.
Пахнет чем-то миндальным и яблочным –
Это август… А может иприт…
ГОРОДА, КОТОРЫХ…
(Горловский сонет)
Казалось – сон, казалось – бред,
Но эта боль весьма серьёзна!
Горят кварталы на просвет,
Сквозь крыши в душу смотрят звёзды…
Спеши писать, пока не поздно,
О городах, которых нет.
Они, рассыпанные в прах,
Пока на картах и в активах,
И в плотных наградных листах.
Но смерть привносит коррективы,
Их жизнь фантомна, память лжива,
Покоя нет. И только страх
Горит в отчаянном огне
Средь городов, которых нет.
МОЙ ФОРПОСТ
Гранёный непростыми временами,
Со всех сторон мой город окружён
Острогами, разломами, кряжами.
Его венчают звёзды над копрами
И беспокойные сердца шахтёрских жён.
Он мужествен, он светел, он прекрасен,
Мой город – это крепость, мой форпост,
И пусть гудки рудничные в запасе,
Но труд его высок и не напрасен
И именем он вознесён до звёзд.
С КАЖДОЙ ОСЕНЬЮ
Мой город с каждой осенью смиренней,
А шахты не слоны, чтоб уходить,
И умирать вдали без сожалений
Потерянных уставших поколения,
Что упустили Ариадны нить.
Мой город, ты геройский и бедовый,
Правофланговый трудовых фронтов:
Твой быт разбит, надежды тупиковы…
Шатровые копры стоят, как вдовы,
Над жерлами затопленных стволов.
ДЕНЬ ПРОШЁЛ
Стадо, не спеша, бредёт домой.
Пыль курится в пламени заката,
Облака плывут над головой,
Оседает августовский зной,
И коровы плавны и покаты.
Стадо возвращается домой.
Хлыщет землю плётка пастуха,
Ботала, как глухари токуют.
День, как старый «ЗиЛ» прогромыхал,
Золотится на домах стреха,
Осеняя суету мирскую,
Под босяцкий посвист пастуха.
БОЛЬ – УЖЕ НЕ БОЛЬ
Жизнь как жизнь, который год подряд
Стаями куда-то вдаль летят
Жалкие желания успеха.
Только сожаления горят:
Боль – уже не боль, а просто эхо
Всех моих терзаний и утрат.
Жизнь мелькнула, словно в полусне,
Где на робкие цветы ложится снег,
Где душе предписан вечный поиск…
Но сгорают радости и гнев.
Боль – уже не боль, а только отблеск
Света, что дарили люди мне.
Иван Нечипорук. Горловка. Донбасс. Коренной горловчанин, родился 24 июня 1975 г.р.. В довоенном прошлом – шахтёр с 20-летним подземным стажем. Параллельно с работой в шахте сотрудничал с городскими и областными газетами в качестве репортёра и ведущего литературной рубрики. Выпускник Горловского института иностранных языков и Славянского государственного университета (филфак, заочно). Автор нескольких книг стихов, прозы и очерков. Зампредседателя Межрегионального союза писателей, член СП России и Славянской литературно-художественной академии (Болгария).
