За книгу Вася брался много раз.
В среду, 25 июля 2007 года, Москву заливало дождем. Вася проснулся сознательно рано, раньше обычного, для чего и лечь пришлось рано, а не как обычно или, как тоже бывало, под утро, увлекшись новыми фильмами. «Зато я восход видел. Красиво», – не оправдывался, а сообщал Вася, проспав на работу или к назначенной встрече. С шестнадцатого этажа, из окон его квартиры, теперь холостяцкой, а всего‑то год назад казавшейся прочной, налаженной, семейной, открывался долгий, как проводы, вид на мокрый город. К обеду, тоже раннему, Уткин выложил небольшую заметку в свой блог:
В необычных обстоятельствах раннего утра, прохладного асфальта и прозрачного воздуха я принял два важных решения. Про одно я сейчас не скажу, но оно требует изменения всей моей жизни. Я думаю, пора. А другое заключается в том, что с сегодняшнего дня я начинаю работу над книгой. Думаю, это отличный способ поддержать другие перемены в образе жизни уже в ближайшее время.
Кроме того, мне осточертело отвечать на вопрос, почему я НЕ пишу книгу. Это будет книга о моей жизни, моих друзьях, всяких встречах и бывальщинах. Я буду писать ее по собственному почину, ни с каким издательством у меня в данный момент договора нет. Рукопись будет готова к Новому году. Кое-что я буду выкладывать на блог – фрагментарно. А может быть, и не буду. Как пойдёт.
Вечером он смотрел с дивана футбол, играли казанский «Рубин» с «Локомотивом» Бышовца, диван у Васи был большой, удобный, а вокруг – на столике, на полках, на полу — всегда лежали стопки новых книг и дисков с фильмами и музыкой, и почти всё это он успевал прочитать, посмотреть и послушать. Что там было у тебя, Вася, в 2007‑м, напомни? Третьи «Пираты Карибского моря» («Виртуозное кино, по-моему. Виртуозное жанровое кино»). Сериал «Ликвидация» («Очень понравилось»). «Груз‑200» Балабанова («В Агнию Кузнецову я бы влюбился, если б не знал (человек‑то я уже не юный), что в актрис и телеведущих влюбляться нельзя», – со знанием дела писал он).
Где‑то шуршали два трусоватых, не по их дерзким именам, кота – экзот Родион (как Раскольников) и мейн-кун Маховлич (по фамилии двух братьев, знаменитых канадских хоккеистов). По ходу первого тайма Вася быстро написал в блог: «Я с самого детства обожаю кино про трех мушкетёров, и сколько помню этот фильм, всегда в песне “Пора-пора-порадуемся” мне казалось, что строчка “но что такое рыцарь без любви, и что такое рыцарь без удачи?” – это чисто риторическая формулировка. Действительно, ну, что это такое?»
Писал он вообще очень много, быстро, и длинно, и коротко, но каждый день: в газеты, журналы, на сайты, в соцсети, в свой блог, отвечал на вопросы читателей в личной конференции, а еще ехидничал или ругался на форумах и в гостевых книгах, мог писать на компьютере, а мог и без, прямо с кнопочных телефонов (эпоха смартфонов только начиналась). Однажды, опаздывая к дедлайну или забыв про него (был в дороге, опять куда‑то ехал), он слал нам в журнал колонку эсэмэсками, по два-три предложения. Редактор Макс нервничал, перепечатывая текст из своего поминутно вздрагивающего телефона, а мы веселились: ну это же Вася.
За последнюю неделю июля и начало августа 2007‑го Вася написал большой цикл статей «Мои любимые комментаторы» (весь этот цикл вошел в книгу, которую вы начали сейчас читать), а еще пересматривал свои старые газетные публикации и, если нравилось по-прежнему, тоже выкладывал в блог. Готовил книгу.
А к сентябрю дело застопорилось.
«В новом графике работы, с двумя еженедельными передачами, что‑то никак себя не найду», – жаловался он. Васе было 35. Он был раздерган и востребован. Он вел «Футбольный клуб» на «НТВ-Плюс», комментировал футбол, снимался в новом телешоу «Стенка на стенку» для Первого канала, писал еженедельную колонку в «Советский спорт», писал в свой блог на Sports.ru*, писал по оперативным спортивным поводам и просто так, писал оффтопы и «вамосы» – прогнозы на новый тур любимого им испанского чемпионата, играл в спектакле «День вы‑ боров», раздавал интервью (в октябре «День выборов» вышел на большом экране), играл за команду Алексея Блинова в «Что? Где? Когда?», по понедельникам вел «Футбольный клуб» на «Эхе Москвы», судил КВН, судился с футбольным ЦСКА (президент клуба Гинер не простил Уткину заметки, подозрения о «договорном характере» матча, сыгранного его командой), а еще Вася, как всегда, как обычно, часто и охотно засиживался с друзьями за обильными столами, поздно возвращаясь домой, в свою трехкомнатную квартиру, где его ждали два кота.
Что такое слава? Это когда о смерти твоего кота Родиона сообщают все сайты – и новостные, и про спорт, и про шоу-бизнес. Но Родион умрет позже, прожив у Васи десять лет, а в том бурном октябре 2007‑го Васе будут угрожать футбольные фанаты: «Ну что, пидрила! Жидовская шлюшка! Отвёрточку захотел!» Звонки с неопределяющихся номеров: «Мы знаем, где ты живешь», «Готовься к самому худшему».
Это были не досужие интернет-угрозы. Вася сменил номер телефона. Серьезные люди выделили ему охрану. Вася тогда не стал писал об этом, а сейчас, спустя годы, может и рассказал бы в своей книге: чтобы предотвратить худшее, серьезные люди встретились с лидерами фанатских группировок и объяснили им авторитетно, что и как будет, если хоть один волос упадет с Васиной головы.
К лету 2008‑го популярное (а сейчас уже не существующее) издательство из Санкт-Петербурга собрало футбольные, оперативные тексты Уткина в двухтомник. «Это был неудачный проект. Когда я писал колонки, они воспринимались хорошо, а в формате книги не срослось», – вспоминал он потом. 1 августа, уезжая на Олимпиаду в Пекин, Вася пообещал читателям: «Третья книга предполагается оригинальной. То есть она будет специально написана, чтобы выйти сразу именно книгой. Я это буду делать после того, как закончится футбольный сезон. Она будет про жизнь. Надеюсь, я соберусь‑таки её написать и из этого выйдет толк».
Я его тоже уговаривал собраться и написать книгу.
Я очень хотел прочитать книгу Уткина. Мы все ждали книгу от Васи.
Закончился футбольный сезон‑2008, казанский «Рубин» впервые стал чемпионом, прошла зима, «Рубин» второй раз выиграл «золото», Вася закрывал, разочаровываясь, и снова открывал «Футбольный клуб», меняя его формат, стал главным редактором спортивных телеканалов «НТВ-Плюс» (он очень хотел побыть главным редактором), придумал новую гонзо-программу «Три репортёра», рифмующуюся с любимой книгой, придумал новую журналистскую премию, назвав её «Золотой кот» (но скоро остыл к этой идее), вёл программы на СТС, записался для популярного футбольного симулятора EA Sports FIFA, ложился то очень рано (по утрам он вел «Утренний разворот» на радио и страшно гордился этим), то очень поздно, прокомментировав очередной футбольный матч, провел митинг протеста на проспекте Сахарова, считая это своим гражданским долгом, и снова, и снова обещал себе и читателям перемены в образе жизни. Ему исполнилось 40. Умер кот Родион, прошла еще одна зима, Вася не поехал на Игры в Сочи, которые так ждал и так радовался, что у нас в стране будет Олимпиада, праздник – как в детстве, когда папа купил билеты на легкую атлетику и они всей дружной, любящей семьей поехали из Балашихи в «Лужники».
Вместо Сочи Вася улетел в Германию на операцию. Близкие друзья – Дима, Герман и еще один обычно неназываемый друг – внесли большую сумму, чтобы Вася начал новую жизнь.
А спустя полгода, летом 2014‑го, у Васи умер отец. На поминках в небольшом балашихинском кафе собрались родственники и друзья юности Вячеслава Николаевича Уткина, те самые «шестидесятники», как из книг и фильмов, бородатые физики и лирики, романтики и первопроходцы. Я смотрел на них и думал, до чего же красивые, добрые, умные лица, и вдруг понял, что ничего не знаю о Васином детстве, он почему‑то редко о нем рассказывал и почти ничего не написал. Теперь, для этой книги, про семью, про детство рассказала Васина старшая сестра Анна. Впервые.
В 2016‑м голосом Васи заговорили все навигаторы Яндекса: «Маршрут построен. Поехали!» Его же личный, внутренний навигатор тогда, казалось, засбоил. После публичного конфликта с Тиной Канделаки он впервые остался без телевидения. В этой перепалке Вася выигрывал в язвительности, а новый руководитель нового спортканала победил в мстительности. Давая интервью Денису Романцову, Вася говорил: «У меня закончился большой период жизни, наверно, имеет смысл написать книгу. Или хотя бы подумать об этом». И показывал Денису свой телефон, где во входящих висели пять неотвеченных звонков из крупного издательства. За день.
В зимний спортивный сезон‑2016/17 он сделал еще одну попытку. Наверное, это был февраль, канун его 45‑летия, когда Вася позвал меня в ресторан пообедать, по делу. Мы и так виделись тогда каждую неделю, занимаясь со студентами в нашей общей школе журналистики, а по телефону разговаривали или переписывались каждый день, но сейчас по голосу Васи было понятно, что он хочет сообщить что‑то особенно важное. На столе возникли закуски, нам принесли графинчик – для графа де ля Фер, возможно, и слишком к обеду, а для Атоса – только начать разговор. Панорамные окна ресторана открывали, как книгу, вид на «Лужники», детство («Помню, как рыдал, когда улетал в небо олимпийский Мишка»), отрочество (Вася, в ту пору спартаковский болельщик, видел гол Шмарова, стоя за воротами) и еще дальше, к Пироговке, к пединституту, в студенческую юность. Вася снова хотел взяться за книгу – пора-пора-порадовать себя и читателей. Ему нужна была техническая помощь.
В том феврале он даже наговорил в диктофон большой кусок воспоминаний, но запись эта потом как‑то исчезла, не сохранилась.
Ну что такое рыцарь без удачи? Действительно, ну что это такое?
Вася не написал свою книгу, не сыграл набоковского Лужина в кино, как мечтал, не успел смонтировать свой последний фильм, возвращаясь в тот девяносто четвертый год, когда он, большой и никому еще не известный молодой человек, уютно разместился в кадре и впервые произнес: «Здравствуйте, я Василий Уткин. Вы в “Футбольном клубе”».
Ну и что там еще обычно говорят, подводя мужские итоги, – дом, сын, дерево, будто разделяя прожитую жизнь на «да» и «нет», и где «нет», утяжеленное нашим общим чувством утраты, перевешивает. Что, конечно, неправда. Не так.
Это – книга Васи, полная жизни, большой, разной, счастливой, грустной, веселой. Книга, написанная не вместо него, а для него*.
Станислав Гридасов
* Работая над этой книгой, мы постарались максимально сохранить авторские стиль, орфографию и пунктуацию Василия Уткина.
