Проходят миллионы лет, а может несколько секунд. Лёжа на холодном полу, я медленно прихожу в себя. Размытые картины пережитого кошмара беспорядочно сменяют друг друга где-то на задворках памяти, заставляя ноги елозить в пыли, а ногти царапать паркет. Понемногу ясность возвращается в сознание. Вокруг по-прежнему царит тишина, нет никаких следов рвоты, перепачкавшей одежду и тело. Я смотрю на дверь в пыточную камеру, не имеющую ни ручки, ни глазка, потом, борясь с дрожью в ногах, осторожно поднимаюсь. Откуда-то приходит понимание того, что моё спасение лежит за последней дверью в коридоре, который мне предстоит пройти до конца, чего бы это ни стоило...

Больше тебя не будет беспокоить твой бок, – погладил её Миша. – Ты бы ни за что не обратилась сама к врачу. И погибла бы. Мне дали всего три дня, чтобы спасти тебя. Я слишком полюбил тебя, глядя с небес. И буду всегда любить и помогать вам. Но мне уже пора.

А над рекой стояли облака, И вниз во все глаза смотрели боги. И сколько бы не путались дороги, Единственной всегда была река Из молока и ясноглазых звёзд, Солёная и сладкая немного. И там, куда сходились все дороги, Мы видели паром. А боги – мост.

Был ли неизбежен тот путь, по которому Россия пошла в 1917 году? Случались ли моменты, когда непредвиденное происшествие, выстрел, попавший в цель или, наоборот, неточный, мог изменить ход русской, а значит, и мировой истории? Если бы покушение на Столыпина в Киеве не увенчалось успехом, если бы в апреле 1917 года немцы не переправили на родину Ленина, если бы царскую семью удалось спасти? Этими вопросами задается автор и оставитель сборника, британский дипломат, бывший посол Великобритании в России сэр Тони Брентон. В рамках организованного им проекта известные историки подробно рассматривают поворотные моменты русской революции и оценивают возможность альтернативного развития событий. А подводя итог работе историков, Тони Брентон пытается ответить на самый важный для нас, русских читателей книги, вопрос: что ждет Россию в XXI веке? Энтони Брентон — британский дипломат, бывший посол Великобритании в России.

«Как в свое время Андре Моруа писал некой таинственной незнакомке, так и я теперь пишу тебе. Не стану обещать, что письмо мое будет столь же стилистически выверенным, блистательным по содержанию и вместе с тем полным едкой иронии, как получалось у знаменитого француза, но все же это письмо. Это — мое обращение, мое послание к тебе, пусть ты и не существуешь…»

«…красота — это прекрасное настроение. Это определение непременно вызовет улыбку. Если, однако, понимать под настроением не поверхностную реакцию на житейские обстоятельства, а созвучие основных душевных струн, — это определение уже не будет звучать так наивно…»

«— Дельтаплан я себе сделал тогда не только из любопытства к полетам. Когда в четвертый раз отказали в путевке даже в братскую Болгарию, я уже сомневаться стал, есть ли она вообще, эта заграница. Думал, поеду на Кавказ поближе к Турции, потренируюсь в горах, выбрал по карте подходящее место — и...»

Сначала это казалось невозможным — радиосигнал, который поступал не с Земли, а из далекого космоса. Но после расшифровки сигнала то, что казалось невозможным, стало устрашающим. В сигнале содержится информация о том, как создать машину, которая может отправиться к звездам; машину, которая может переместить человека сквозь пространство, на самую удивительную встречу в истории человечества. Кто или что там? Роман был экранизирован режиссером Робертом Земекисом в 1997 году, главные роли в фильме исполнили Джоди Фостер и Мэттью Макконахи. Карл Саган — знаменитый астроном, игравший одну из ведущих ролей в космической программе США, астрофизик, популяризатор науки. Лауреат Пулитцеровской премии, автор многочисленных бестселлеров, в их числе «Космос», «Голубая точка» и др.

От распродажи Эрмитажа больше всего выиграли Меллон и Гульбекян. В результате этой распродажи они стали крупнейшими в мире частными коллекционерами старых мастеров. Но, конечно, коллекция Меллона была на голову выше: ему достался главный приз ‒ «Мадонна Альба» Рафаэля.

Мой дедушка, которому нужно было зарабатывать деньги, зачастую превращался в композитора-«негра» и писал музыку за других композиторов, включая, например, и основоположника узбекской музыки Мухтара Ашрафи. А с композитором Анатолием Новиковым дедушка писал песни в официальном содружестве.

Так как же оценить достоверность чьих-то воспоминаний? Как увидеть в них вольные или невольные ошибки памяти? Простой рецепт уже дан: нужно самому вжиться в описываемые события так, будто ты в них участвуешь, стоишь на балконе у Понтия Пилата или бродишь в фойе аудитории, в которой скоро будет выступать Эйнштейн.

Впервые на русском роман современной швейцарской писательницы и актрисы Моник Швиттер, в 2015 г. удостоенный самой престижной литературной премии Швейцарии и вошедший в шорт-лист Германской книжной премии.  Героиня романа — режиссер и писатель, мать двух малышей — случайно узнает, что ее первый возлюбленный, Петр, выбросился из окна пять лет назад. Это заставляет ее вспомнить, пережить заново и записать историю отношений с Петром, а затем и с остальными мужчинами ее жизни. Каждому из них посвящена отдельная глава, и все, кроме одного, носят имена библейских апостолов. Прошлое перетекает в настоящее, и вопрос о сущности любви становится для героини жизненно важным.

Есть, есть у нее и еврейские темы, они в канве многих музыкальных сочинений, есть стихотворение «Исход» («...и ныне свершается вечный Исход Из Египта в каждом из нас»). Есть удивительная музыкальная молитва, которую она назвала ивритским словом «Тфила». Так это сочинение объявляли и на итальянском фестивале «Стреса» и на американском в Равиньи: «Тфила для скрипки с оркестром».

Не в наших силах преодолеть смерть. В лучшем случае — немного ее отсрочить. Но мы можем и должны способствовать сохранению памяти о близких нам. Единственная у нас возможность не дать этой памяти кануть в Лету — это попытаться закрепить на бумаге в словах, документах, фотографиях все, что еще можно собрать.

Автор разбирает обстановку периода «дела врачей», начиная с 13 января 1953 года и приходит к выводу, что депортация евреев была подготовлена небывалой погромной антисемитской атмосферой, созданной правительством. Были организованы письма ведущих еврейских интеллектуалов в поддержку режима. Не исключено, что одна из начальных версий содержала предложение о депортации, но в сохранившихся в архивах двух версиях такого предложения нет.

«Удочеряя Америку» – пожалуй, один из самых теплых романов Энн Тайлер. Это история о том, что значит быть американцем. Две семьи, которые в обычной жизни никогда бы не встретились, сталкиваются в аэропорту: коренные американцы Дональдсоны и супруги Яздан, иранского происхождения. Обе пары ждут прибытия из Кореи девочек-младенцев, которых они удочерили. Дети прибывают, и первую годовщину взрослые решают отметить вместе. С этого дня семьи встречаются, сближаются, и постепенно их судьбы сплетаются. Роман полон света, нежности, удивительных наблюдений за жизнью. История, рассказанная с двух точек зрения – людей, родившихся и выросших в стране, и людей, приехавших в нее и пытающихся стать здесь своими.

От редакции: В этом номере «Южного Сияния» мы публикуем произведения победителей и лауреатов Шестого Международного арт-фестиваля «Провинция у моря – 2016», а также отзывы о прошедшем в сентябре 2016 года празднике литературы и мира.

Вот пример гибели другого, чуть было не вырвалось, бога, последовавшей вслед за предыдущей через три недели. Уже медленно и безвозвратно уходил из жизни Блок, но ещё дышал, говорил, всё осознавал; и теперь уже невозможно узнать: ему сообщили или нет, что 3 августа был арестован Николай Степанович Гумилёв, накануне собранием членов Петроградского отделения «Союза поэтов» избранный вместо Блока председателем?

Увлечённый работой, он неожиданно понял, что работа доведена до конца. Мрамор под его пальцами стал податливым, упругим, точно кожа. Могло ли такое быть? Со страхом он отшатнулся от статуи. В этот момент Вероники уже не было в помещении, но что-то ему говорило, что она присутствовала здесь – внутри мраморного тела.

Хоть место твоё – в углу, А жизнь – как турнир по гребле… На свежий рубец – ожог, Ни истины на потом. И ты прорастаешь вглубь, Качаясь на тонком стебле, Закутавшись в чёрный шёлк – Закрытый для всех бутон.

Отрывок из романа «Хождение по Золотой Горшок, или Сказки Гофкина»

Признайтесь, вы когда-нибудь мечтали стать могучим диким зверем? Чтобы одним ударом лапы победить всех врагов? Нет? А вот герой этой книги с детства хотел побыть львом, чтобы хоть на миг ощутить себя сильным, дерзким — и совершенно свободным. И представьте, его мечта сбылась! Однажды он проснулся и убедился, что он уже не человек, а самый настоящий лев. Вам предстоит узнать, каково ему было жить львом с человеческим разумом, стал он вольным зверем или оказался запертым в клетке, остался в городе или пробрался в Африку... И удалось ли ему снова стать человеком? Прочитав эту книгу, вы наверняка согласитесь с автором, известным израильским писателем Ури Орлевым, что быть львом очень даже нелегко.

«Особое чувство Родины в русском человеке и героях русской литературы проявляется по-разному: и в страстном патриотическом порыве, стремлении защитить Отечество, и тогда судьбы героев неразрывно связываются с судьбами страны; и в борьбе за веру православную, за Святую Русь; в любви к народу и стремлении к “народной правде”; в установлении особой, духовной связи с родной природой…»

«Классическая русская поэзия всегда выгодно отличалась четкостью текстов и ясностью смыслов. Рок-поэты, как и политики, напротив, используют язык для того, чтобы скрывать свои мысли, если таковые имеются…»

«На века, господа, на века / Станет доблесть сверкающим бликом, / И с последним ударом клинка, / И с прощальным надорванным криком / Ваши души взлетят в облака, / Растворятся в просторе великом…»

Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые коммерческими СМИ, больше думают об электоральных баталиях, чем о решении насущных проблем общества. Как получилось, что процедура, считающаяся фундаментом демократии, обернулась против нее? Можно ли спасти демократию или она вот-вот падет под натиском популистов и технократов? Давид Ван Рейбрук (1971), бельгийский историк и писатель, пишет, что в действительности деятели Американской и Французской революций, в ходе которых были заложены основы нынешних западных политических систем, рассматривали выборы как инструмент ограничения демократии. Обрисовав клиническую картину того состояния, к которому демократию привело применение выборной процедуры, автор предлагает искать средства для лечения в ее древнегреческих истоках. И в Античности, и в Средних веках есть примеры успешного применения процедуры жеребьевки, которая некогда обеспечивала длительную политическую стабильность, но в наши дни используется только при назначении суда присяжных заседателей. Давид Ван Рейбрук показывает, как жеребьевка может оздоровить демократию и повысить ее легитимность и эффективность.

Стахович покинул Россию за несколько дней до премьеры «Бориса Годунова», в разгар репетиций «Жизни человека», спектакля Станиславского, конфликтной ситуации, связанной с Гзовской, Германовой и поступлением в театр Нелидова. Не вышло у него — полтора месяца в Москве, полтора — в Европе.

Аронов - один из самых значительных поэтов-шестидесятников и, тем не менее, самый неизвестный из них. Вознесенский, Евтушенко, Ахмадулина и другие знаменитости выступали в Политехническом, в Лужниках и на прочих престижных площадках. А он не выступал. Не звучал, не грохотал. И книги его не выходили.

Изучение распада СССР показало: он начался с того, что советским вождям пришлось смириться в 1980-е гг. с фактическим двоевластием в Польше, где «Солидарность» реально была второй властью в стране. Невозможность подавить «Солидарность» коммунистической властью, за которой стоял СССР, показала, что советская империя сокращается.