«Известно, что с древних времен существовали духовные практики, необходимые для достойного прохождения неофитом выбранного пути. Находясь под неусыпным присмотром мудрого наставника, ученики повышали свой духовный уровень. Подобные испытания длились годами, являясь лакмусовой бумагой, проявляющей скрытые, недостойные желания и чувствования учеников. Высшим авторитетом для Скрябина был лишь он сам. Поэтому Александр Николаевич возложил на себя полномочия, которые ему не предназначались. В результате композитор испытал горькую судьбу многих самозванцев и самоназначенцев…»

«…Но на мель выкинуло не безусого матроса, а боцмана с бывалым прищуром. Я встал, отряхнулся, проводил взглядом суденышко, на всех парах несущееся к водопаду, плюнул в сторону капитана и сонма дьяволиц — и оглядел окрестности. Та-ак, что мы имеем? Твердую землю под ногами? — уже хорошо. Заводь, полную прелестных белых кувшинок? — на досуге рассмотрим каждую кувшинку в отдельности. Полузанесенную песком и илом толпу слепых и юродивых? — я наделаю из них гребцов для своего будущего корабля…»

«Я глиняный сверчок. Ломай меня, лепи. / Люби за кроткий нрав. Воспитывай за леность. / Со мною нужно всё. Твори и не терпи. / А если что не так — прости за откровенность…»

«Почему в искусстве так много голых людей?» — информативное пособие, которое дает ответы на разнообразные вопросы об искусстве. Зачем нужны фрукты? О чем эта картина и что нам о ней думать? В этой книге вы найдете ответы на вопросы о том, как искусство помогает воспринимать окружающий мир, — от наскальной живописи до кубизма и от Ренессанса до современного искусства — о разных жанрах, включая натюрморты, пейзажи и портреты, и вопросы о роли и ценности искусства в прошлом и настоящем. Художники задаются вопросами по ходу работы, а зрители — когда рассматривают получившиеся произведения. Эта книга поможет детям приступить к изучению истории искусства, самостоятельно формулируя вопросы и отвечая на них. Благодаря этому подходу книга не только знакомит с историей, но и предлагает инструментарий для изучения искусства, который поможет детям уверенно задавать вопросы, искать ответы и интерпретировать искусство.

…Ехать на фестиваль мне выпало с целой дивизией известных, знаменитых и очень знаменитых литературных деятелей. Такого количества гениев на один квадратный метр я не видела никогда. Первый вопрос, который мне задали в автобусе: «А вы говорите по-французски?» – поверг меня в глубокое поэтическое уныние, так как в голове вертелось только «месье, жене манж па сис жур», а выглядеть умной так хотелось! Но, вспомнив афоризм Шоу: «лучше молчать и выглядеть дураком, чем открыть рот и развеять всякие сомнения», я улыбнулась (как мне показалось, очень по-французски) и забилась в угол.

Ты что, не в курсе, что тебе дом с приданым продали? Во дворе вагончик на две семьи. Договор об аренде на два месяца. Я-то один, с утра до вечера на этюдах, а вот соседняя семейка – обхохочешься. Ладно, не буду пугать. Сам увидишь.

Сторонясь вертикали вдоль берега молча дрейфуют нездешние рыбы

Я повсюду эмигрант, и повсюду чувствую себя дома, потому что Франция всё-таки моя страна от рождения, Венгрия всё-таки моя страна, потому что родной язык, литература, друзья, всё с детства, Канада – я тоже чувствую себя дома.

Издательство «Ад Маргинем Пресс» выпускает книгу «Манифест киборгов: наука, технология и социалистический феминизм 1980-х» - эссе феминистки и социалистки Донны Харауэй, которое было впервые напечатано в 1985 году, но во многом до сих пор осталось текстом будущего. Отрывок об экономике домашней работы, мировой безработице, новых научно-технических иерархиях, а также влиянии технологий на культуру, феминизацию рынка труда и сексуальность.

Уж какая доверительная дружба связывала ее с Марией Петровых и Арсением Тарковским, а на эту тему и с ними не говорилось. Хочется сказать и некому сказать. Еврейская тема, как камешек, всегда была на донышке бокала, и собралось тех камешков, пожалуй, на целый сборник.

И.Б. Гутчин - военный инженер и ученый-кибернетик, ветеран Великой Отечественной войны. Он много лет дружил с Евгением Евтушенко. Последней музе Пастернака Ольге Всеволодовне Ивинской он помог написать и издать книжку ее воспоминаний. Он неоднократно встречался с Александром Галичем, дружил с математиком Е. С. Вентцель (она же писатель И. Грекова) и многими другими интересными людьми ХХ века. Некоторые воспоминания о своей жизни и об этих людях он описал в предлагаемой читателю книге.

В борьбе «за» и «против» создания и признания Израиля сошлись не только государственные интересы, человеческие качества и личные амбиции лидеров Великобритании, США, арабских стран, СССР, но также весьма противоречивые отношения к этому вопросу многочисленных еврейских организаций западных стран и Ишува — уже существующего еврейского квази-государства в Палестине.

Нет ничего зазорного в том, чтобы пристально рассматривать произведение искусства. Даже наоборот: это минимум того, что вы можете сделать. Остановитесь. Дышите. Расслабьтесь. Не думайте, просто смотрите, впустите его в себя. Впитайте окружающую обстановку, ощутите пространство перед собой, освободите сознание, дайте внутреннему монологу отойти на второй план, а глазам — привыкнуть. Когда вы в последний раз позволяли себе такое? Поскольку я художественный критик по профессии, моя работа — препарировать красоту и рассуждать о глубине, но даже мне приходится заставлять себя не спешить с выводами.

Пусть это и аббревиатура — но что-то опять-таки щёлкнуло, совпало, сомкнулось, таинственный механизм речи сработал, аббревиатура сменилась, как по волшебству, чуть ли не универсальным понятием, — и вот он налицо, знак времени, призыв к объединению — для моего поколения.

В перестроечные времена ходила такая, то ли детективная быль, то ли легенда, о молодых литераторах из эпохи Хрущева, бросивших вызов советской власти. Их преследовали, высылали из Москвы, исключали из вузов, бросали в психиатрические клиники и даже арестовывали.

В этом году Василию Аксенову исполнилось бы 85. К сожалению, он не дожил до этой даты. Но его творчество остается востребованным и память о нем не угасает. Те из друзей, кто остался верен его заветам, духу его творчества, его свободомыслию, все чаще, перефразируя название его замечательной повести, признаются: жаль, что его нет сейчас с нами! В связи со знаменательной аксеновской датой вниманию читателей предлагается еще один текст из его американского архива.

Ну, как можно такое забыть. Сыновья — они наше первейшее дело. Так сказать, наше будущее. А если они вдруг останутся в институт неустроенными, а? Делать нечего, хоть и тяжело это, пришлось созваниваться со знакомым профессором и как-то объяснить это деликатное дельце. Слава богу, профессор вроде бы согласился, а то уж у меня давление подскочило от переживаний.

старик Фрейд всё предусмотрел и лечение прошло успешно, только заячий хвост так и остался навеки в моей памяти рядом с образом отчима, по большому счёту ничего мне не давшего в жизни, кроме, разумеется, детских страхов, страданий, чувства одиночества и обиды за маму, вынужденную терпеть художества больного человека

Эрнан Ривера Летельер — звезда современной чилийской литературы, лауреат многих международных литературных премий, кавалер ордена Искусств и литературы Франции. Представляем главных героев его романа «Искусство воскрешения» (2010) — «народного святого», проповедника и мистика Доминго Сарате Вега, более известного как Христос из Эльки (1898-1971), и легендарную благочестивую блудницу Магалену Меркадо. Перевод с испанского Дарьи Синицыной.

Писатель, журналист-международник Александр Пожарский вводит в политологию новое, совершенно неожиданное слово и понятие — СОВЕСТЬ.

Алику какое-то время было доступно в архивах практически всё, кроме листов с государственными тайнами. Последние, впрочем, охранялись весьма нерадиво: секретные листы были скреплены банальными скрепками. Алика — большого любителя государственных тайн — раздирало любопытство.

Ощущение юбилея заставляет "остановиться, оглянуться", понять, где ты находишься, в каком направлении движешься, оценить, достигнуты ли поставленные в начале цели...

На этот раз французский литературовед и психоаналитик Пьер Байяр – автор оригинальный и зачастую парадоксальный, известный читателям своими бестселлерами о книгах, которых мы не читали, и о странах, где мы не бывали, – бросает вызов Шерлоку Холмсу, заявив, что легендарный сыщик совершил ошибку в расследовании попытки убийства сэра Генри Баскервиля и напрасно покарал Джека Стэплтона. На основе веских улик Байяр обнаруживает настоящего убийцу, который затаился внутри книги Конан Дойла и целый век оставался безнаказанным. "Многие убийства, о которых рассказывается в литературных произведениях, совершены не теми, кого в них обвиняют. В литературе, как и в жизни, настоящие преступники зачастую ускользают от правосудия, а вместо них обвиняют и наказывают второстепенных персонажей… В этой книге мы пересмотрели Дело собаки Баскервилей и довели до конца незавершенное расследование Шерлока Холмса, тем самым дав возможность наконец обрести покой девушке, погибшей в Дартмурских болотах и вот уже несколько веков обреченной на скитания в одном из тех промежуточных миров, что окружают литературу..." (Пьер Байяр)

В конце концов, у Риммы сдали нервы, и она завела себе на стороне мужика. Мужик, некто Ромоданов, был как раз то, что требовалось: высокий, статный, холеный, с хищным блеском в ржавых, рысьих глазах, с металлом в голосе, и рокотал он этим голосом уверенно, веско, непререкаемо.

Прикоснулся кистями к бумаге — и на ней мгновенно возникло сотворённое на глазах у нас — чудом, что ли? — волшебное яблоко! Было яблоко это свежим и настолько живым, что хотелось мне потрогать его. Казалось, это яблоко пахло, да как!

Автору этих строк посчастливилось не только увидеть и испробовать скрипки Страдивари и Амати, но даже играть на них концерты в течение нескольких десятилетий.

В подземной лаборатории на окраине Москвы проводятся секретные эксперименты по клонированию людей. Первыми подверглись клонированию Генеральный секретарь КПСС Юрий Андропов и молодой ученый Феликс Кангар. Повесть «Парад зеркал и отражений» написана в жанре магического реализма и отличается отточенным стилем и увлекательным сюжетом, как и другие две повести автора, включенные в этот сборник: «Поцелуй пустоты» о случае ясновидения у русского эмигранта в Германии и «Путешествие улитки в центр раковины» — проникнутая духом дзен притча о странствиях мифического японского поэта конца XIX века. В книгу также вошли лучшие рассказы автора. Поэт и прозаик Анатолий Кудрявицкий родился в Москве, живет в Дублине (Ирландия). Работал редактором в журналах «Огонек» и «Иностранная литература». Автор романов «Летучий голландец» и «Игра теней в бессолнечный день», вышедших в «Тексте» в 2013 и 2014 годах, а также нескольких сборников стихов. Лауреат международных поэтических премий.

«Лермонтова и Одоевского сближает вера в сакральную природу слова. И в то же время оба они отходят от романтического культа художника и противопоставления его безликой, пошлой толпе...»