Слова «свобода» и «братство» стояли всегда рядом и были как бы неотделимы друг от друга. Для нас, мальчишек, слово «братство» имело больше жизненного значения, чем «свобода». Мы хотели больше братства, чтобы жить в дружбе с другими, не еврейскими, мальчишками, братства, чтобы не дразнили нас «жид пархатый, нос горбатый», братства, чтобы мы могли ходить к реке купаться и не подвергаться нападению русских мальчишек.

Метафорой, опрометчивым сравнением рискуешь испортить аппетит, коли не знаешь приоритетов читателя. «Подали форель, розовую, как тело девушки» – а ему, оказывается, подавай девушку, розовую как форель. Про следующую перемену блюд сказано: «На толстом слое головок спаржи подали сочные бараньи котлеты». Похабник. Но десятилетним, прочитав «Милого Друга», я представил себе, как русалку-мутанта, которую и в рот-то не возьмешь, заедают горяченькими, со сковородки, котлетками. Почему через мясорубку пропущена не говядина, а баранина – кот его знает. «Котлета» ведь от слова «кот» – а вы не в курсе?

Поскольку, как я уже описывала выше, в Москве на занятия собственно музыкой ни времени, ни моральных сил у меня не было, надо было «нагонять» уже на месте, непосредственно перед конкурсом. После «птичьего завтрака», как мы нежно называли "petit déjeuner", который ограничивался маленькой чашечкой кофе с маленьким сладким круассаном, маленькой невиданной нами доселе упаковочкой масла и такой же упаковочкой мёда, я, голодная, тащилась заниматься. А учитывая тот факт, что я ничего сладкого с детства не ем, мой завтрак ограничивался чашечкой кофе, который, кстати сказать, в Москве я тоже не пила. Все мои джемики и медки я отдавала ребятам, а самой, жутко голодной, надо было идти пешком по жаре в длинном платье Нигоры к сеньоре Елене и заниматься там 4 часа. Меня от голода просто качало, но что делать? Денег у нас не было, так что и вариантов было ноль.

Возвращаясь к Окуджаве. Стихомузыкант это был феноменальный; возможно, во всю историю России не случалось подобного. И что - обязан он был подавлять свою творческую сущность из опасения чересчур польстить публике и сделаться ее кумиром? А как насчет коллективного энтузиазма слушателей джаза? Почему от этого меня оторопь не брала? Ну, здесь людей объединяло выпадение из ментальных стереотипов советчины, и это, как я полагал, было хорошо… А под Окуджаву впадали в ту же советчину - пусть иного толка…В отличие от Булата Шалвовича, я «мальчиком с Арбата» не был и бессознательных братских чувств к окружению с детства не испытывал. Можно сказать: «Твоя проблема». Но ведь иные из моих знакомых, куда в большей мере подходя под определение «мальчик с Арбата», тоже сторонились нормативного коллективизма…

Теперь я хочу сделать несколько общих замечаний. Ученый, как правило, стремится к объективности. Это означает, что он отделяет себя от объекта исследования, старается отвлечься в нем от собственной личности. Он также старается отделить объект исследования от его субъекта. Но у этой тенденции есть границы. В физике граница установлена квантовой механикой: проведение эксперимента влияет на объект исследования самим экспериментом. Невозможно отвлечься от влияния измерения на измеряемый объект. Объективность соблюдается, если ученый отделяет себя от измерительного прибора. Как отметил один из величайших ученых двадцатого века Эрвин Шредингер, атеизм науки в большой степени связан с ее стремлением к объективности. Ученый стремится поставить барьер между исследованием и своим духом, душой, своим «я». Разум ученого стремится построить объективную модель окружающего его мира. Он не сможет справиться с этой грандиозной задачей, если не отстранит самого себя от своего построения. Поэтому его построение не содержит в себе ни строителя, ни Творца. Это - цена объективности.

И чего тут только нет! И керамика, и скульптура, и куклы, и макраме, и каллиграфия, и антиквариат, и ювелирные изделия, и салоны дизайна! На любой вкус и на любой карман. Но, коль скоро с самого начала пошла у нас речь о художниках, то и остановимся на собраниях живописи. Старожилы, конечно, помнят славу первых галерей Жана Тироша, Хораса Рихтера, Мэри Рибенфельд, Айрис Самуэль («Old Jaffa»), гремевшую далеко за пределами не только города, но и страны. С тех пор минуло очень много лет. Пришло другое поколение художников, появились новые веяния, но галереи, как были, так и остались, правда, с новыми хозяевами. Многие из них заговорили по-русски.

Кто не читает “надписи на стене” – получает заслуженную расплату позже. За 20 дней до начала Синайской кампании (операция “Кадеш”), 10 октября 1956 года, парашютисты совершили “акцию возмездия” против полицейского участка в Калькилии. Батальону Моты была поручена главная задача – захватить и взорвать здание полиции. В этой операции в опасном положении оказался спецназ парашютистов под командованием Йеhуды Решефа, которому было поручено блокирование дороги Калькилия – Азун, по которой могло подойти иорданское подкрепление. По словам Шарона, он приказал Моте выслать отряд для спасения спецназа. Мота отказался и Арик был вынужден послать туда группу бойцов “Гивати” с заместителем Арика Ицхаком Хофи во главе. Но эта группа была в другом месте и вынуждена была долго идти в обход.

Рубрика «ЛитМузей»

Детская повесть

Внешность его была чарующей: широкоплечий, прекрасно сложенный, с живописной копной черных волос, роскошными бакенбардами и выразительными темными глазами, гневного взгляда которых не мог выдержать никто, он как бы самой природой был создан для военной карьеры. Отец хотел, чтобы Федор стал моряком, и отдал его в Морской корпус, но завершив там учебу, он почему-то решил служить на суше и поступил в Преображенский полк, где быстро проявился его своеобразный нрав. Остроумный, темпераментный, страстный, он пользовался успехом у женщин. Тех, кто ему нравились, он очаровывал, а к людям ему несимпатичным относился с надменностью и ледяным холодом. Они его не любили и боялись. Самолюбивый и заносчивый, он не только не прощал обид, но сам мог обидеть любого, просто так, из чистого каприза. Результатом этого были дуэли. Толстой не только не избегал их, но даже искал, ибо чувствовал особое удовольствие, ставя на кон свою жизнь.

Когда песню «Журавли» запела вся страна, Бернеса уже не стало. Видимо предчувствуя свой уход, Марк Наумович даже собственную смерть сделал сюжетом песни («Настанет день, и с журавлиной стаей я поплыву в такой же сизой мгле…»). С первой и до последней песни Бернес брал слушателя в плен, с годами его выразительность возрастала и под конец кульминировала. На запись «Журавлей» он приехал уже неизлечимо больным. Обычно Бернес, неуёмный перфекционист, часами мучил себя и звукорежиссёра, но тут песня была настолько пронзительно близка ему, что он записал её с первого дубля. И под занавес Бернес – в который раз! – что называется «угадал» песню – она и сейчас популярна и любима. Вообще главной составляющей его успеха была фантастическая художническая интуиция. Как будто про него сказал В. Мейерхольд: «В искусстве гораздо важнее догадываться, чем знать».

Национал-социалисты стали играть в жизни общества все более заметную роль. Гитлер был досрочно освобожден из тюрьмы, и его партия стала набирать силы. В 1926 году по указанию будущего фюрера Германии создается национал-социалистический Студенческий союз, и уже через год в Гёттингене образовалась его группа в составе пяти человек, которая стала быстро расти. Руководство гёттингенским отделением национал-социалистического Студенческого союза взял на себя Вальтер Гросс(Walter Groß, 1904-1945), ставший впоследствии важным функционером в «Третьем рейхе», ответственным за расовую политику нацистов. От Нюрнбергского трибунала его спасло только самоубийство 25 апреля 1945 года, когда Красная армия уже брала Берлин.

«Сильнейшая тряска охватила самолет, от бешеной вибрации оборудование приборной доски утратило зримость, Хлозепин и радист, стоящие позади действующей троицы, почуяв, что дрожащий пол уходит из-под ног, вцепились в вертикальные подпоры кабины, — «аэроплан» не снижался — падал. Гибельная амальгама железа и льда, в которую превратился летательный аппарат, вышла из повиновения человеку и не откликалась на его старания найти выход из чрезвычайного положения. Точнее — близкого к катастрофическому, поскольку доминанта ситуации — земля, с каждой секундой настойчивей заявляла о себе. Какофония — надрыв моторов, скрежет и лязг аппаратуры, щитков и лючков, оборудования — продолжалась».

«Много ли вы вспомните писателей, имеющих медицинское образование? Чехов, Булгаков, Вересаев, которые сразу приходят на ум. Если подумать получше, то их окажется больше. Теперь их ряды пополняет перспективная писательница Елена Тулушева с образованием психолога. Она дистанционно пообщалась со студентами факультета журналистики КубГУ и рассказала о себе, своих произведениях, об отношении к читателям и своим пациентам».

Русские ветры Кубани / Да вологодский увал. / Стонет в предутренней рани / Синими льдами Байкал. Выть бы волчицей народу — / Нем он, безвинный в вине / Вдруг оказаться без роду / В новой невнятной стране.

Публикация под рубрикой "Наедине с природой"

Сценки из жизни городских пенсионеров

Фантазии на тему последних месяцев жизни М. Булгакова