Проза

Любовное признание тюменского литератора своей Музе

Неразумное детство. Оно давно кончилось, мальчик стал взрослым, многое понял и, конечно, вряд ли помнит свои притязания на особое внимание к нему со стороны чужих людей. А вот мама его до сих пор вспоминает тот разговор с воспитательницей детского сада. Но – теперь уже без улыбки, с печалью в глазах, потому что, помня это беспомощное «Полюби меня!», видит в давнишнем поведении сына что-то символическое...

Сначала Воля заметил черную точку в небе, появившуюся справа от слепящего солнца почти в зените. Пока он, силясь понять, что это за странный объект, дивился и гадал, точка, стремительно увеличиваясь в размерах, превратилась в большое черное пятно и почти рухнула на землю, едва не врезавшись на полном ходу в загон, находившийся метрах в трех-четырех от Воли...

– Хроноразведчик Мик Вирт!? – голос координатора был чёток и строг. – Ты нарушил шестое положение Инструкции Центра: не вмешиваться в события прошлого. Ты там только наблюдатель. Это тебе понятно?..

Блок юбилейных публикаций, посвященных 80-летию известного врача, писателя, композитора, мецената - создателя и издателя журнала "Ковчег", включает поздравления от Николая Скрёбова, Инны Калабуховой и повесть юбиляра.

Подборка рассказов известного прозаика, постоянного автора "Ковчега".

Публикация под рубрикой "Между жанрами".

Рубрика "Наедине с природой".

Если пройтись по Старому городу, забрести в самое его сердце, поплутать по лабиринтам кривых улочек и переулков, площадей и скверов, можно найти Старочеканную улицу. Именно здесь издавна селились искуснейшие чеканщики царства. Чеканили они не звонкую монету, не кубки тонкой работы и не резные украшения для горожанок, нет. Они чеканили слова, и по мастерству не было им равных во всем христианском мире.

Смотрю на всё чаще мелькающую в телефильмах породу столичных баб – скользких, напористых, циничных. До чего мне, провинциалу, они неприятны. Для увлекательного путешествия по жизни искать неведомые земли лучше всего в глубинке – в Тьмутаракани, в Асинске. Ее глаза были настолько глубоки, что в них изнутри просматривались пятки...

Руки хватают куски разваливающегося самана, какие-то дрова, и гораздо реже рыхлые, самодельные кирпичи. Эти кирпичи в налипшей и сухой соломенной трухе, как в каше. Все летит в сторону… Быстрее, быстрее!