Проза

... – Скорее, опускайте гроб, опускайте! Да что же вы медлите? Надо быстро засыпать его землей. Воскреснет же сволочь! Могильщики, которые не понимали по-русски, в недоумении уставились на нее.

Триединая модель действия галлюциногенов из ядовитых грибов: Понижают уровень сахара в крови у больных диабетом. Не меняют уровня сахара в крови здоровых людей/белых крыс. Повышают уровень сексуального драйва. Повышают степень возможности зачатия у пожилых самок (белых крыс).

...Но тут Полина вспомнила об Анне Ахматовой, чей выбор пал на патологоанатома. Это еще ужаснее! Заниматься не живыми, а умершими! И как так случилось? Однако для Ахматовой это плохо закончилось, патологоанатом повел себя предательски, и она, бедная, потом меняла стихотворные строчки и посвящения…

... В ритме шагов всплывало нечто рифмованное, хоть и осеннее: «под шершавый ветра свист облетает жухлый лист, намокает торс Венеры, шеи гнут пенсионеры, вдоль канала, как канальи, на кривых ногах каная». Кажется, это я когда-то сочинил? Пора переквалифицироваться в поэты, ёрничал Кузищев.

... Once, in Saint-Petersburg, this remote place of reflections, he discovered them for himself and for their world in channels and lakes, for their company, where the beauty is eternal and everyone who disappeared out of reality will reappear in another special universe.

В отличие от коротышки, в их действиях не было ничего суетливого, лишь холодная сосредоточенность идущей по следу гончей. «Мафиози» хватило каких-то двух-трёх поворотов головы, чтобы оценить обстановку, а затем его глаза сосредоточились на замершем на месте Джонасе. С поразительной для своей комплекции скоростью человек в пальто приблизился, и Джонас как в кошмарном сне увидел над собой лицо с двойным подбородком, мясистыми губами и тонкими будто бы женскими бровями, совершенно нелепо смотревшимися на фоне массивного выпуклого лба. От «мафиози» пахло потом, табаком, крепким одеколоном и погоней, и когда он раскрыл рот, то в его скрипучем голосе было слышно опьянение азартом.

– Многое здесь верно, пожалуй. Но и уточнения нелишни. Заводы – современные храмы, автомобили – передвижные жертвенники. В древности, изрекая туманные инвокации, в священный огонь бросали тук животных, рога и копыта или ещё что-то. Сегодня, матерясь, заливают в бак бензин. Обсценная лексика, по сути, описывает древние сексуальные практики, обязательные в архаичных культах плодородия. Если подумать, суть осталась неизменной. Хотя есть и некое развитие, не в смысле «улучшение»: Демоны научились сосуществовать с нами, не вступая с нами в открытый диалог. В астральном мире тенденции как у нас, курс на индивидуализм, замкнутость, внутреннюю самодостаточность, стремление избегать коммуникации. А кровавые жертвы неизбежно оборачивались разговорами. Впрочем, демоническое влияние всегда враждебно и гибельно. И тогда, и сейчас.

Удивительно, но, несмотря на то, что ввод многих из нас в Инсталлятор был насильственным, почти все, попадая туда, быстро забывали об этом – потому что становились в нём теми, кем хотели быть всегда. Изменялась их внешность, способности – система всё это подстраивала под наши желания, чтобы как можно быстрее поработить сознание. Помню, практически сразу, как я оказался на Средневековой площади, ко мне начали подходить люди и толпами просить автографы. Я не понимал, в чём дело, а они показывали мне мою книгу – «Перегон» – написанную в реальности. Но если в реальности она пылилась на полках издательства, то здесь была самым настоящим бестселлером. Ну как не потерять голову?

За партой с ним никто не сидел. Брезгливость переполняла одноклассников до краёв. Парта стояла в дальнем углу класса. Была она какая-то измученная, похожая на своего хозяина. За неё никто никогда не садился. Она считалась как бы прокажённой, на ней лежало клеймо, табу. Другие парты постоянно верещали, скрипели, эта же боязно молчала, опасаясь лишним звуком привлечь к себе негодующее внимание учеников. Тяжёлые камни обличений сыпались до тех пор, пока Алёшка не ронял голову на парту и не начинал обливаться слезами.

А утром всё пошло шиворот-навыворот. Вместо радости – слёзы, вместо красного галстука – красно-чёрный бантик, вместо торжественной линейки – траурный митинг. И главное, вместо радостного воплощения – горькое, как Нюшины отвары, разочарование. И обида, и злость, и досада, бессильные, неизвестно к кому обращённые и оттого ещё более острые, жгучие. И слёзы, слёзы, слёзы… В этот день плакали все. И в этом всеобщем плаче, как в большом хоре, он неожиданно потерял свой голос, свою мелодию.

Нас ждало солёное озеро. Въехать на него оказалось не так-то просто, и мы долго искали прореху, прогалину в камышах, растущих вдоль кромки берега. И вот – бинго! Следы от колёс приехавших раньше нас автомобилей явно указывали, что мы на верном пути. Выехав наконец на озеро, поверхность которого походила на лунный пейзаж, я старался ехать медленно – кто знает, в какой момент высохшая грязь сменится водой. Где-то вдалеке, как мираж, виднелись тонкая полоска воды, розовые точки фламинго и Лимассол. В нескольких десятках метров впереди нас двое парней на гоночной машине нарезали круги по высохшей поверхности озера, но вглубь не ехали. Я же решил ехать вперёд до тех пор, пока буду видеть на песке, смешанном с солью и землёй, следы чужих колёс. Мы ехали и ехали, но фламинго так и не становились ближе. Зато берег озера становился ощутимо дальше. Окружающий пейзаж напоминал кадры из любимой «Кин-дза-дзы», и мы, не в силах сдержать восторг, решили выйти из машины, чтобы потрогать ногами сухие чешуйки перемешанных земли и соли.

С тех пор и по сей день великолепная героическая комедия «Сирано де Бержерак» не сходит с подмостков театров разных стран. Публику привлекает романтический настрой действия, лёгкость языка и, конечно, характер Сирано – его смелость, остроумие, умение чувствовать и выразить чувства в прекрасных словах. Героя пьесы играли самые знаменитые артисты нескольких поколений. Не все, однако, знают, что существовал подлинный Сирано де Бержерак.

Беллетристика Валентины Дмитриевны Маркаде вполне заслуживает того, чтобы быть изданной отдельной книжкой.

Евреи тоже оказались существами неблагодарными. Как не клялись, что страждут обрести землю обетованную, на юг Малороссии ехать добром не захотели. Каждый раз, сгоняя христопродавцев с насиженного местечка, казаки рубились с ними как с вражьим войском, а отселение всегда перерастало в еврейский погром. Ладно — свои, российские, но тьму иудеев из земли Привисленской в Крым понагнали, до польской независимости.

Потолочные светильники в зале гаснут, остаются только старинные бра на стенах, лучи софитов освещают небольшую площадку рядом с помостом, с которого доносятся звуки музыки. Появляется пара танцоров в концертных костюмах. Звучит танго. Через некоторое время к танцам присоединяются две пары из числа посетителей. Беата увлекает Хьюго на танцевальную площадку. С этой минуты взгляды присутствующих переключаются на новых танцоров — Беату и её спутника. Оказывается, и Хьюго прекрасно танцует.