Культура

В IX веке империю франков начали атаковать норманны («северные люди»), входившие в устья рек на своих кораблях-драккарах и разграбившие немало европейских городов. Награбленное они тут же продавали ограбленным или еврейским купцам-рахдонитам, торговые пути которых достигали Индии и Китая. Лишь Оттону (Великому) удалось защитить германские земли от набегов кочевников всех мастей.

Папа очень заботился о моём развитии. Выписывал детские журналы «Чиж и Ёж», «Мурзилку», приносил книги, игры. Помню, чтобы научить меня различать цветовые оттенки, он соорудил маленький по формату, но довольно толстый блокнот из цветных листов бумаги. Тогда же он научил меня читать на идиш.

И если же правда и то, что Цукурс спасал, и то, что он убивал, тогда логичным будет следующее заключение: несмотря на то, что, по сравнению с убийцами, которые, в отличие от Цукурса, не спасли ни одного человека, Цукурс — праведник; по сравнению же с теми, кто не убил ни одного, Цукурс — злодей.

Франц Лист, как и Рихард Вагнер — автор множества злобных антисемитских высказываний. Чайковскому бы процитировать Листу свои письма из Каменки, а тому, в свою очередь, известные места из переписки с Вагнером — глядишь, и открылись бы друг другу две родственные души.

Объект моего рассмотрения — не Бог как таковой, но Образ Божий — то, что понимает, услышав это слово, человек, не испорченный теологией. Какой опыт — собственный или унаследованный в традиции — связывает он с этим словом. Я попытаюсь всего лишь пунктирно обрисовать надводную часть айсберга, не ставя вопроса, есть ли что-то там — под водой. Не о Боге рассуждаю я, но о религии.

Вступительная статья к рубрике «Дружба журналов»

Вступительная статья к рубрике «Окоём»

Рецензия-отражение на книгу Станислава Айдиняна «Механика небесных жерновов»

«Из века в век пытливая человеческая мысль изобретает всё новые и новые алгоритмы истребления людей. Мы то и дело оказываемся на грани самоуничтожения: кризисы, наподобие Карибского, в мои времена множатся и множатся. И всё это заставляет задуматься о смертельной опасности, о пагубности самого вектора человеческого существования…»

«Если классика в новациях опиралась на традицию, то модерн не развязывал, а рвал доставшиеся и затягивал новые узлы. Менялись отношение, шкала ценностей, вектор порыва. Старый диагноз был точней, задевал дух, а не душу лишь, ставился, чтобы исцелять, а не бередить язвы. Мысль, что вскрытый модерном нарыв, очищался, спорна; вирус, скорей, разносился. Буря и натиск не очищают, а разрушают и смешивают…»

«…красота — это прекрасное настроение. Это определение непременно вызовет улыбку. Если, однако, понимать под настроением не поверхностную реакцию на житейские обстоятельства, а созвучие основных душевных струн, — это определение уже не будет звучать так наивно…»

«Кто же того не знает, что в государствах исправление всяческих непорядков, как светских, так и духовных, и соборы великие призрением Божиим с помощью христианских цесарей и королей бывали и бывать еще имеют…»

«Небо гораздо более земли, но не следует допытываться того, какова сущность неба, ибо она нам неизвестна…»

«Появится автор или даже отдельная вещь, которая взорвет страну. Этим потрясением возродится литературный процесс. О формах его воплощения судить не берусь, но сетевые забавы сменятся настоящим. Это неизбежно. И русская литература с нашим, не западным каноном предъявит миру эталонные образцы и установит планку…»