Мнение

В январе 2015 г. Бейнер (спикер Палаты представителей Конгресса) объявил о том, что премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху выступит перед Конгрессом. Это было беспрецедентным нарушением протокола, потому что никогда до этого спикеры не приглашали иностранных лидеров без согласования с Белым домом, а это был еще и лидер, который собирался убедить Конгресс не поддерживать президента в усилии разрешить главную задачу его внешней политики.

Представьте: 29 октября 1914 года немецкий адмирал Сушон не обстрелял российские черноморские порты и не втянул за уши Османскую империю в её последнею войну. Палестина не стала Британской. Конечно же Османской она тоже бы долго не пробыла, Османская Империя всё равно бы распалась и распалась бы раньше Британской и Французской. Но какова была бы тогда судьба Ишува? В лучшем случае — судьба крохотной еврейской общины в Великой Сирии.

Но главная и, может быть, решающая ставка делалась всё же на заключение выписанного из Туркестанского края католического ксендза И. Пранайтиса, ибо высший орган русской православной церкви — Синод — фактически отказался подтвердить наличие в иудаизме догматов о ритуальных убийствах.

Полиция лютовала и хватала людей, даже отдалённо напоминавших евреев, а ретивый обер-полицмейстер Александр Власовский, суливший немалое денежное вознаграждение за поимку каждого иудея (равное сумме за двух уголовников), однажды в приватном разговоре обронил: “Для жида нет закона!”

После войны тема Холокоста оказалась фактически под запретом. Нежелательным было придавать особое значение нацистской политике геноцида именно еврейской части советского населения. Некоторые писатели в поиске выхода переносили географически место действия за пределы СССР, главным образом в Польшу.

Система довольно легко его победила. Он так и не смог пережевать откушенное. Возможно, человек подобных взглядов, подобной энергии и работоспособности, но с другими манерами, умеющий лавировать в дебрях вашингтонской политической бюрократии смог бы добиться большего. Но такой не нашелся. И теперь уже невозможно представить, что в ближайшем будущем найдется. А Трамп, на мой взгляд, останется самой трагической личностью в американской политической истории последних поколений.

Придя к власти и всячески разыгрывая карту реваншизма, демонстрируя намерение аннулировать условия позорного для Германии Версальского договора, нацисты занялись милитаризацией экономики и созданием миллионной армии, что резко сократило безработицу в стране.

Дa, главной его темой явилась ВОЙНА. Причём именно та война, которую видел собственными глазами. Его проза сразу же во многом противостояла патетической словесности… Прежде всего, он был Человеком Чести. Чести офицерской: ветеран, который кровью заплатил за нашу Победу. Чести писательской: литература всегда была для него святыней.

Он сконцентрировал свой интеллектуальный потенциал на разработке собственного метода восприятия искусства итальянского Ренессанса… «Индексы Беренсона» — это составленный им каталог «Перечень главных итальянских художников и их произведений с указанием местонахождения». Беренсон атрибутировал и описал более 12 тысяч объектов искусства.

Главный врач оказался провидцем. Через несколько лет его, русского самородка, сняли с работы. Новый главврач как человек оказался все-таки выше моего предполагаемого шефа. Врачом там даже не пахло. Жестко запрограммированный робот, демобилизовавшийся военный врач, он действовал строго соответственно параграфу инструкции, любое дело доводя до абсурда. Больница разваливалась.

Как обычно, начался очередной многовековой еврейский балаган: то одни были — за, а другие — против, то те, кто были — за, сказали, что будут — за, но только в том случае, если… Тогда те, кто были — против, вступив в коалицию с теми кто еще недавно были — за, примкнув к тем, кто сначала были — за, а потом стали — против…

Бюрократическое правление идеально совмещается с утопией, потому что утопия неосуществима, а бюрократии это безразлично с точки зрения результата и даже выгодно с точки зрения взяток, которые удобно вымогать за неисполнение принципиально неисполнимых требований. Для власти, претендующей на абсолютность, бюрократ — главная и единственная надёжа и опора, при ней он расцветает количественно и качественно.

Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Если алжирец видит, что во Франции лучше, в Алжире станет одним алжирцем меньше, но станет ли во Франции одним французом больше? Это выяснится только через два-три поколения, и чтобы это случилось, надо, чтобы сейчас (сейчас, а не через два-три поколения!) во Франции действовало соответствующее законодательство.

На свою удачу, будущий руководитель мирового пролетариата не знал, что Илья Лохматый язвительно высмеивал за его спиной «угреватую большевистскую философию», припечатывая ее создателя Промозглым стариком, Лысой крысой и Картавым начетчиком...