Мнение

Нужно собраться с духом и признать, что исследовать живущего автора — недобросовестно. Мы на самом деле не знаем, кто́ этот поэт или художник до дня его смерти, а иногда и десятилетия спустя; мы не знаем его настоящего места. Нельзя писать историю текущего века. Знание, на которое можно положиться, добывается усилиями поколений.

СЛОВО-крест написано на картине Плавинского и повторено 48 раз и больше, несчётно. Оно множится, разбегается и теряется в глубине пространства. Свет отделился от Тьмы. Родилось СЛОВО и стало умножаться по геометрическим законам симметрии, расти как кристалл, распространяться, шириться и разворачиваться во фразу, бесконечно повторенную, и звучать многоголосием на весь Космос.

...Какой-нибудь въедливый читатель справедливо упрекнёт меня: пишешь, мол, о Северной столице, и так много про туалеты! Верно, что-то неладно у автора с этим вопросом. Но и Валентина Матвиенко, люди не дадут соврать, как-то не без иронии заметила: “Мало, мало у нас в Питере туалетов. Пора уж ставить мемориальные доски: “Здесь был туалет”.— А нынче здесь китайский ресторанчик, – добавил бы автор. Поддержал бы меня и великий Пикассо...

...Тогда Лимонов эффектно выхватил из кармана припасённый нож – возможно, согласно детской присказке «вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана: буду резать, буду бить – с кем ты хочешь подружить?» – прицелился, размахнулся, по-разбойничьи, лихо, – и с маху всадил одним ударом всё сразу разрешающее острое лезвие прямо в живот Елениной кошке.

В 2014 году в Нью-Йорке, в районе Форест-Хилс, официально появилась улица (скорее, пешеходный проход) имени Сергея Довлатова - «Sergei Dovlatov Way». Добились этого местные жители – персонажи многих его произведений. Они и при жизни окружали «своего писателя» трогательной заботой и любовью. В неоднократно упомянутом на страницах его книг магазине «Моня и Миша», куда Довлатов даже зимой ходил прямо в шлёпанцах, и где любил покупать колбасу, с него не хотели брать денег...

Поздравляем Вас с замечательным юбилеем, Евгений Михайлович!

...Жан Ростан писал: «Быть взрослым – значит быть одиноким». Может, лучше не бежать от одиночества, а привыкнуть и получить удовольствие? Б. Р. – Любви бояться – означает бояться жизни, а кто жизни боится, тот уже на три четверти мертв.

2 ноября 1942 года нацисты ликвидировали гетто Дрогичина. Это стало концом еврейской общины в Дрогичине, которая существовала здесь с XV века. Только эти камни остались сегодня от тысяч евреев, что жили здесь когда-то. Пусть будет благословенна их память!

Разграничение еврейской периодики по странам в известной степени условно. Так или иначе, существовали тесные связи между прессой России, Германии, Австро-Венгрии и шире — Палестины, США, Великобритании, Франции. Евреи, рассеянные по всему миру на рубеже XIX-XX вв., создали общность, лишенную государственных границ, но объединенную общими идеологиями и общими идентичностями.

То, что ложь – это правда, доказать нельзя, но ложью можно посеять сомнения в правде. Утверждениями о «втором претенденте на авторство» Вы, уважаемый Игорь Николаевич, поддерживаете эти сомнения, которые совсем не безобидны. Пятнадцать лет назад из-за таких сомнений было выброшено имя Иона Дегена из сборника, к которому Вы, Игорь Николаевич, «имели отношение». Теперь в академических журналах появляются статьи Ваших коллег-профессоров, в которых автором «Валенок» называют только Коренева, не упоминая даже Иона Дегена.

По существу, хотел того И. Сухих или нет, это покушение на убийство стихотворения — тем более, что статья прозвучала с трибуны «Нового мира». К счастью, покушение не удавшееся — я попытался показать предвзятость текста и несостоятельность аргументации, но провоцирующее новые попытки.

В 90-е годы государство поставило науку на грань выживания. Институт Ландау был известен во всем мире, и, как только открылись границы, за учеными началась настоящая охота. Из 80 научных сотрудников в штате Института уехало около 50 человек, причем около 30 стали профессорами, имеют свои лаборатории в лучших западных университетах.

Входя в мир Акселя, мы входили в легенду, потому что Аксель творил легенды и истории абсолютно из всего — и из повседневных событий, и из прошлого, из своей собственной жизни и жизни своего окружения. Как правило истории эти абсолютно цельны и литературно безупречны, детали их законченно прекрасны. По сей день их хочется повторять и рассказывать, потому что «всё так и было», да просто не могло быть по-другому.

Должен признать, что в своём нелестном отзыве о “Едоках картофеля” Раппард был прав. С академической точки зрения это и в самом деле небрежная работа. Но разве смог бы сам Раппард так пронзительно изобразить беспросветность существования бедных крестьян? Как художник он сейчас почти забыт. Его имя сохранилось в истории лишь благодаря переписке с Ван Гогом и ссоры с ним из-за его первого шедевра.

Основной результат работы не является ни математической теоремой, ни чисто лингвистическим наблюдением. Он состоит в обнаружении довольно скрытого, но тесного структурного параллелизма между фрагментами двух языков: «человеческого» языка обыденной жизни и языка ньютоновой механики в его крайне схематизированном и топологизированном варианте.