Повесть

Через три дня после суда над Бутылкой в селе обокрали столовую. Взяли выручку из буфета, в котором торговали на разлив водкой и вином...

Петрович долго помешивал ложкой тесто, глядя куда-то в оконный проём, в сторону станции, откуда доносились глухие ритмичные уханья артиллерийских выстрелов...

Я поразился, предвидение какой силы бывает доступно нам, простым смертным...

Бабушке на воспитание родители отдали меня малюткой. Причину мне объяснили, когда подросла: мол, климат не подходил в Прикарпатье...

В первое чернобыльское лето воздух был сладковатый и тошнотворный. От него холодело под ложечкой, а голова горела, как при высокой температуре. Волны радиации докатились и до южного Черноземья. В огромных палисадниках белгородских многоэтажек на окраине города, густо засаженных фруктовыми деревьями, созревали плоды крупнее обычного, что сразу было отмечено старожилами.

До продажи моего охранного предприятия оставались считанные месяцы. Значимость этого дела не вызывала сомнения. Ну и, кроме того, неотвратимо приближалось новое тысячелетие, и это знаковое событие, вкупе с продажей, требовало и знаковых решений. И, как мне тогда казалось – я был готов к ним! Мечты, мечты – как вы прекрасны!

"... Старшая пионервожатая Ира громко говорила командирским голосом в отсутствии директора и тихо в присутствии. Звонко командовала на пионерских построениях и, похоже, чувствовала окружающий её мир как единую пионерскую линейку, где она была «старшая пионервожатая»...

Сегодня очередь в гипермаркете напоминала автомобильную пробку. Под сотню человек собралось перед входом в отсек с пятью терминалами самообслуживания. Сразу вспомнились мрачные и аскетичные магазины позднего СССР. С такими же чудовищными очередями, только не в пример шумными и агрессивными. Но если тогда причиной столь унизительного явления был дефицит продуктов, то теперь ею стал дефицит жизненной энергии в людях. Именно её недостаточность во многих современных хомо чересчур сапиенс и породила такую закупорку, что легче верблюду войти в игольное ушко.

Удивительные истории случаются в мире, мой друг. Сказочные истории. Скажешь, что на самом деле никаких сказочных историй не бывает? А, может, ты просто не замечал их? А ведь столько всего происходит удивительного вокруг, на что мы просто не обращаем внимания. Взять хотя бы простой вопрос: куда деваются оторвавшиеся пуговицы? Казалось бы, вот треснула оборвавшаяся ниточка. Вот пуговка с негромким стуком упала на пол. Вот она покатилась.

Юрка Ухов, как и я, родом из Ольховки. Он до того рыжий, что его боится наш Тяпа. Как только Юрка заходит, Тяпа сначала пятится, а потом юркнет куда-нибудь подальше и лает. Что я могу ещё сказать о Юрке? Он совершенно не любит денег. Когда мать даёт ему на обед в школу 90 копеек, Юрка сердито кричит: – Убери презренный металл!

Тяжёлый лайнер загремел, затрясся и оторвался от земли. Москва исчезла в сером мглистом тумане, и, кроме дрожащих крыльев в иллюминаторе, ничего не осталось. Я высыпал на ладонь три таблетки анальгина и пять димедрола, предусмотрительно свистнутые из аптечки Валеркиного Жигулёнка, и, получив прохладный пластмассовый стаканчик, залпом их проглотил. Сидевший справа сосед подозрительно сдвинул брежневские брови.

Эту рукопись прислали нам сотрудники Готской научной библиотеки, расположенной в замке Фриденштайн. Рукопись была найдена в подвалах библиотеки, и хотя написана на тюрингском диалекте средневерхненемецкого языка, дата написания, обозначенная в конце текста – 1987 год. Автором рукописи значился некий Герхардт Гогенштауфен, иных следов которого нам найти не удалось.

Директор детдома сдержал слово: позвонил в контору совхоза, и в первое же воскресенье вместо любимых лыжных катаний пацаны неохотно собирались чистить коровники. Для такого мероприятия на всю группу мальчишек были принесены со склада ссохшиеся сапоги, и пацаны наколачивали их на ноги.

Начался богатый событиями 1961 год. По-своему касались события и затерянного где-то в глухом сибирском селе детдома. Когда Ваганька был подло «убит» по дороге в столовую ложкой в спину, то убийцу, конопатого Шплинта, тут же отвели к стенке и расстреляли по вышедшему недавно указу, который комментировался в газете под заголовком «Смерть за смерть...»

...Пока он угощал меня чудесным мороженым и шампанским в кафе «Лягушатница» на Невском, все еще было терпимо. Но выйти замуж за нелюбимого??? Уехать в чужую Москву? ..