Эссе

Рубрика «Фонограф»

Рубрика «ЛитМузей»

К чему я все это пишу? Чтобы показать – Роберт Ли не выбирал того пресловутого Потерянного Дела, символом которого его сделали. Он поступал как солдат, которого долг зовет защищать свою страну, оставляя другим политический выбор, куда этой стране идти. Оправдывать этот выбор благородством Ли – красиво, но неверно; Ли был против такого выбора. Будь дело Конфедерации ему близко и дорого – он мог бы еще до войны принять предложение представителей Техаса в феврале, или предложение военного министра Конфедерации в марте 1861 года. Когда Ли делал выбор сам, он выбирал Юнион, а не Конфедерацию. Два десятка делегатов конвенции в Ричмонде, которые сочли, что им по пути в мире – с Юнионом, а в войне – с Конфедерацией, выбрали Конфедерацию для Ли – за него и без него. И в этом трагедия самой красивой легенды американской Гражданской Войны, генерала Роберта Эдварда Ли. Впрочем, не только его. И не только в той войне.

Второй Машкин жених тоже был симпатичный, умный и образованный, а работал адвокатом в какой-то адвокатской конторе. Происходил он, по его словам, из рода Аракчеевых, но фамилию носил простую – Кузькин. Он так клиентам и представлялся: «Адвокат из старинного дворянского рода Аракчеевых Сергей Кузькин. Какая у нас проблема?» Адвокат он был настоящий, работал много, в выходные пил виски и ругал клиентов за жадность, иногда ходил в гости к другим адвокатам, где они пили виски и ругали клиентов за жадность, ещё он копил деньги на «БМВ» и на кожаный портфель, ненавидел начальство и имел две супермечты – стать главным адвокатом и уехать в Америку. Потому что «в этой стране нам, Аракчеевым, делать нечего».

Публикация под рубрикой "Наедине с природой"

«…Компьютерные архивы почти каждого из нас хранят многие тысячи файлов, среди которых нет-нет да попадётся некая не особо умело снятая фотография, на которой запечатлено вроде бы ничем не примечательное место, но именно этот полузабытый кадр вдруг поднимает в нашем сердце бурю воспоминаний...»

Несколько лет Матвей не по-мужски плакал, когда вспоминал свою Лялю в плоском, обитом дешёвой красной тканью гробу. Почти каждую ночь Ляля приходила к нему во сне. Просыпаясь утром, он разговаривал с ней, как с живой. Постепенно всю свою любовь к покойной жене Матвей перенёс на маленькую Юльку. Он отказался от всего – от весёлых компаний, развлечений. Если бы было можно, он перестал бы ходить на работу, но надо было как-то выживать.

Из рубрики «Дружба журналов»

«…В трущобах Миллионки практически не действовали общепринятые законы и очень жестко соблюдались свои собственные. Не соблюдавших их ожидала суровая кара, вплоть до смерти. В этом квартале находили пристанище и укрытие и шайки китайских бандитов – хунхузов, орудовавших во Владивостоке и его окрестностях. Однако, мой читатель, сказать, что здесь царило безвластие, было бы неправильно. Здесь существовала «своя» власть...»