Эссе

Гаузе полагал, что должен знать по имени каждого сотрудника, поэтому штат состоял из 200 человек, включая лаборантов и административных работников. Всякие предложения сверху по увеличению штата категорически отвергались.

Нетрудно высчитать, что встреча Зиновия Ефимовича с Твардовским состоялась ранней осенью 1968 года, советские танки только что вошли в Чехословакию; строка о пражском парке подсказывала, в связи с чем было написано стихотворение.

Эти картины так же тщательно прорисованы, как и у пейзажистов русской школы, уделявших много внимания деталям фона, природы, ландшафта. Их авторы старались показать реальные черты больного человека с его страданиями и деталями облика, окружающей обстановки, предметами быта или атрибутами профессии.

На протяжении первых четырех лет своего пребывания на заводе (1980-1983) социолог-рабочий вел довольно регулярные записи, фиксируя все детали своего наблюдающего участия в конкретной социально-производственной ситуации (будь то в форме писем друзьям, коллегам, будь то в форме дневников, «производственных хроник» и т. п.).

Пока Кон писал что-то более или менее марксистко-ленинское, у него все с властью было в порядке. Когда же он обратился к сексологии, тут началось, ну, может быть, не преследование, во всяком случае, неодобрение. И ведь вот, власти, которая не одобряла, уже нет, а неодобрение все остается…

Работая в системе Академии наук, в крупном физическом институте, где велись ядерные исследования, он находился на самом верху советской науки. Соответственно имел и привилегии – от большой зарплаты и возможности отдыхать в академических пансионатах (а также на даче в Жуковке) и до продовольственных пайков с теми самыми «академическими» пирожками, по присутствию которых на столе определялся статус ученого.

По мере того как обстановка в Ленинграде ухудшалась, к Ухтомскому все чаще обращались с настойчивыми просьбами и предложениями покинуть блокадный город. Всякий раз он отвечал вежливым, но решительным отказом. Он сознавал, что ему осталось мало жить, и не хотел прерывать работу, продолжавшуюся в его университетской лаборатории и Физиологическом институте.

Центральный монолог Фигаро о продажности всего и вся звучал удивительно остро и современно, хотя Андрей Миронов не добавил в него ни слова. Просто публика тут понимала не только текст, но и подтекст, и любой намек на него - в жесте, в улыбке, в многозначительной паузе - воспринимался на ура.

Потом дом Юшкова переходил от одного ведомства к другому, пока не закрыли его парадный вход, а за дверью бокового входа не появился специальный турникет и вооруженная охрана. Так в нем обосновался Московский инженерно-физический институт (МИФИ).

Континентовский смотр диссидентов в Милане был всё–таки несколько декоративен. Да, там были представлены яркие персонажи, – герои и жертвы, которыми мы когда–то восхищались заочно, слушая «голоса». И вот они воочию! А дальше–то что?

сложены крылья перо у виска блеск антрацитовый круглое око штрих ли неверен неточность мазка с этой картиной такая морока

«Рукой Авраама зарезан твой сын Исаак, - Сатан, пастухом обернувшись, приносит известье. – Ягненка заклать рано утром отправились вместе В Морию они. Ну а вместо ягненка... Вот так».

А Россия сама не своя, Не своя, не твоя, не моя, От России лишь рожки да ножки, И любимые мною дорожки, Что бегут сквозь глухие года И давно не ведут никуда.

«...Ни в одном из них нет тебя. Ни один из них не скользил шинами по загривку зимы. Ни один из них никогда не вернётся в этот истекающий снами вечер...»

Противники Петра делали все возможное, чтобы воспрепятствовать тем нововведениям, которые царь стремился внедрить на русской почве. История публикации книги Гюйгенса — яркий пример этой борьбы.