Эссе

Интересным представляет дело Ивана Баскакова, вахмана, а потом партизана, приговоренного к каторжным работам. Баскаков не согласен с приговором и подает кассационную жалобу, в которой просит учесть, что бежал из лагеря к партизанам, был награжден орденом Красного Знамени, просит пересмотреть дело и снизить меру наказания…

Родители были в замешательстве. Они предполагали, и правильно, что их дети не хотят заикаться, потому что заикание создавало для них проблемы, смущало их, мешало их взаимоотношениям с другими детьми. Все это было так. Однако Лена объясняла родителям, что заикание стало частью видения детьми самих себя, и потерю его они воспримут как телесное увечье. Изменение, даже к лучшему, болезненно.

Палочка искателя у меня в руке — это палочка временнóго исчисления: я сокращаю на шесть веков эпоху Фив и эль-Амарны, и я нахожу в Иерусалиме царя Иосафата, в Самарии — Ахава, в Дамаске — Венадада. Если моя палочка не уведет меня с верного пути, то это цари, которые правили в Иерусалиме, Самарии и Дамаске в эпоху эль-Амарны.

За время Великой войны Великобритания связала себя тремя противоречивыми обязательствами, касающимися судьбы Ближнего Востока после крушения Османской империи. Теперь Черчиллю надо было решить классическую задачу: как переправить через реку в одной лодке волка, козу и капусту.

Иерихон и его окрестности — место уникальное как по своим географическим особенностям (это самое низкое место на земле, где почти не выпадает осадков), так и по происходившим здесь историческим событиям. Это самый древний из известных историкам городов, не только Святой земли, но и всего мира.

Модель Солонина, по сути дела, очень проста. Он утверждает, что даже в самые тяжелые месяцы — в конце 1941 года и в начале 1942-го, — можно было снабжать Ленинград более или менее сносно по меркам воюющего государства. Город не был окружен герметично, под советским контролем оставалось юго-западное побережье Ладожского озера.

Меня поразил выплеск ряда материалов, обвиняющих писателя Константина Симонова в махровом антисемитизме в нынешних, совершенно других условиях. Бойкие, зубодробительные заголовки: «Борьба Симонова с писателями — евреями, ветеранами войны», «Вырождение души Константина Симонова», «Еще раз о подлости Константина Симонова», «Палач — Константин Симонов»…

Самым трудным был устный экзамен по математике. Именно здесь «нежелательные» абитуриенты отбирались в специальную аудиторию, и здесь специальные инквизиторы должны были проваливать их. Тактика сопротивления была такая. Ответы на вопросы билета надо записывать максимально подробно на экзаменационном листе и не спешить отвечать.

Несложно предсказать, что с крахом традиционной семьи увянут за ненадобностью и представления о верности и преданности чему-либо. Всякие мускулы нуждаются в тренировке, душевные мускулы нуждаются в постоянном напряжении не меньше, чем бицепсы.

Он внимательно посмотрел на меня, его глаза помрачнели: «Сибирь это дом Ангела смерти. Это место, где Ангел смерти нагуливает жир. Никому не пожелаю испытать это, Ашер. Никому. Даже моим злейшим врагам, которых я, слава Богу, всех оставил в России. Только Сталину. Но даже ему, только на недолгое время».

Влияние немцев на евреев очевидно сказывается на языке идиш — диалекте немецкого языка, и на немецких фамилиях большинства евреев-ашкенази… Но всё это есть лишь отдаленные последствия каких-то событий в немецкой и еврейской истории, начало которых уходит далеко в античные времена. Какие это были события? Интересно было заглянуть в ту эпоху и посмотреть на нее глазами ее современников.

Летом 1928 года он прибыл в Италию на математический конгресс в Болонью. Зарисский ждал консула несколько дней. Когда, наконец, они случайно встретились на улице возле консульства, они говорили в течение часа в основном о бейсболе. Оскар рассказал, что даже ходит в Америке смотреть игры, на что, улыбаясь, консул сказал: «Мне совершенно ясно, что вы будете хорошим американцем». Вскоре заветная виза была получена.

Эльза была слишком индивидуальна как внутренне, так и внешне. Она коротко стригла волосы, это в те времена было в Германии редкостью. Носила слишком широкие юбки, и даже брюки, что повергало обывателей в шок. Украшения — очень крупная бижутерия, что не очень сочеталось с ее небольшим ростом и худенькой фигуркой. Так же своеобразна была Ласкер-Шюлер и в общении, и в семейной жизни.

Дедушка следил за политикой. Правда, я не помню бесед с ним на эту тему, но помню, что очень часто он повторял шутку: «Сталин чертил-чертил и никакого рузвельтата». Это был политический юмор на тему открытия Второго фронта — наши торопили, а союзники (Черчилль и Рузвельт) не торопились этот второй фронт открыть.

Я подождал, пока уймётся дрожание рук, и аккуратно дописал между текстом и подписями: «Экономических претензий к семье отъезжающей дочери не имеем.» Это была единственная фраза, требуемая ОВИРом. Дверь на выезд была взломана. Но дальнейшее требовало осторожности. Теперь нам придётся уезжать втайне не только от московских родичей, но и от жившей в Дарнице Тониной тётки. Если подделка будет обнаружена, мне не поздоровится.