Эта удивительная история началась в дореволюционном Санкт-Петербурге, продолжилась в довоенном Токио и советском Сухуми, чтобы эхом отозваться в современном Нью-Йорке.
Мне хотелось бы рассказать об удивительных судьбах трех сестер Бубновых - Марии, Варвары и Анны. По материнской линии они принадлежали к дворянскому роду Вульфов, друживших с А. С. Пушкиным, и владели родовым имением Берново в Тверской губернии. Старшая из трех сестер — Мария (1884–1963) стала пианисткой; средняя Варвара (1886–1983) — известным художником, а младшая Анна (1890–1979) предпочла скрипку. С судьбы младшей из сестер я и начну свой рассказ.
АННА
Как и ее старшие сестры, Анна была очень одаренным человеком. Она закончила Санкт-Петербургскую консерваторию, преподавала, много концертировала и, по мнению многих современников, играла виртуозно. Ей прочили блестящее будущее на сцене. Но судьба распорядилась иначе.
Следует сказать, что Анна была необыкновенно хороша собой, и однажды после концерта к ней подошел молодой человек необычной внешности. Его звали Сюнъити Оно. Он принадлежал к японскому императорскому роду, а в Петербурге был вольнослушателем факультета естественных наук университета. Они познакомились и полюбили друг друга.
Вскоре после революции 1917 года японское правительство предписало всем своим гражданам покинуть Россию и вернуться на родину. У Анны был выбор − остаться в охваченном волнениями Петербурге или уехать в далекую, незнакомую страну. Победила любовь. И накануне отъезда в Японию, в феврале 1918 года, они поженились. Родственники Сюнъити всей душой приняли Анну. Через год она родила сына Сюнтаро.
Мальчик стал смыслом её жизни наравне с музыкой, которую она боготворила. В Японии в те времена было немного мест, где можно было услышать классическую музыку в приличном исполнении. И Анна взялась исправлять эту ситуацию с присущей ей увлеченностью, обучая игре на скрипке взрослых и, что всех тогда удивило, детей. Ведь у японцев не было принято учить детей игре ни на скрипке, ни на фортепиано. Но Анна Бубнова-Оно решилась на эксперимент, закончившейся тем, что ее стали называть «матерью японских скрипачей»! Более тысячи учеников воспитала Анна Бубнова-Оно, а музыкальное общество им. профессора Бубновой функционирует в Японии с 1946 года по сей день, давая памятные концерты дважды в год. В 1959 году она (первой из советских граждан) была удостоена Ордена Священного Сокровища 4-й степени за «Заслуги в музыкальной деятельности». Орден вручил сам Император Хирохито.
Что касается главного ученика Анны, ее сына Сюнтаро, то мальчик рос гениальным скрипачом-виртуозом и, будучи подростком, уже играл в составе лучшего японского симфонического оркестра. Его ожидало блестящее будущее, но в 14 лет Сюнтаро внезапно скончался от приступа аппендицита. Горе парализовало Анну, и после нескольких неудачных попыток самоубийства она впала в долгую, беспросветную депрессию. В могилу Сюнтаро безутешная мать опустила свое обручальное кольцо: со смертью сына завершился и ее брак с Сюнъити, в последние годы сохранявшийся только ради ребенка.
Сюнъити вскоре женился вторично на японке Намико, но бывшие супруги сумели сохранить дружбу. Кому-то это может показаться странным, но на протяжении 27 лет Анна делила кров с новой семьей своего бывшего мужа, проживая с ней в одном доме. Она продолжала преподавать музыку, писать учебники, помогала в воспитании маленького сына Намико и Сюнъити.
Представьте, одной из учениц Анны оказалась Йоко Оно (род. в 1933 г.) – художник-авангардист и будущая жена прославленного английского музыканта, флагмана «BEATLES», Джона Леннона. Спустя много лет, в 2007 году, вдова Леннона посетит усадьбу в Берново, в которой будет открыт музей А.С.Пушкина, в том числе и стараниями Варвары Бубновой. Именно в этой усадьбе прошло детство её педагога Анны Бубновой, о которой Йоко сохранила самые теплые воспоминания. Йоко Оно провела в усадьбе весь день. Вот такие бывают невероятные сплетения времен и судеб.
ВАРВАРА
В юношестве Варвара училась в Рисовальной Школе Общества Поощрения Художеств. Потом была учеба в Императорской Академии Художеств, которую она закончила с золотой медалью и со званием «Художник Живописи». В 1912 г. Варвара вступила в Объединение Художников СОЮЗ МОЛОДЕЖИ, где и познакомилась со своим будущим мужем Вольдемаром Матвейсом (1877–1914), псевдоним - Владимир Марков. Их сблизили общие интересы к новому искусству, к теории авангарда и к «первобытному» искусству, которое изучал Матвейс.
Что касается «Союза Молодежи», то это было одно из характерных для той эпохи бунтарских эпатажных и новаторских творческих объединений, собравших под своей крышей таких прославленных мастеров как П. Филонов, Н. Гончарова, М. Ларионов, К. Малевич, В. Татлин, А. Лентулов. Варвара сотрудничала и с одноименным журналом, участвовала в совместных выставках Союза Молодежи с объединениями БУБНОВЫЙ ВАЛЕТ и ОСЛИНЫЙ ХВОСТ под псевдонимом «Д. Варварова». В выставках участвовали В. Маяковский, Д. Бурлюк, М. Ларионов, Н. Гончарова, К. Малевич и многие др.
В 1913 году они вместе с В. Матвейсом совершили поездку по этнографическим музеям Западной Европы для сбора информации об африканской скульптуре и по итогам поездки подготовили к печати книгу об искусстве Африки. Однако в 1914 году В. Матвейс неожиданно скончался вследствие врачебной ошибки в возрасте 36 лет. Год спустя Варвара переехала в Москву и устроилась на работу в Отдел Древних Рукописей Исторического Музея, где проработала семь лет вплоть до своего отъезда к сестре в Токио в 1922 году.
В Японии Варвара Дмитриевна изучала классическое японское искусство. Её особенно пленяла японская черно-белая живопись тушью. Поступив в Токийское Промышленное Училище, Бубнова изучала технику литографии и разработала новый метод автолитографии на цинке. Он без преувеличения стал методическим прорывом, оказав заметное влияние на развитие японской литографии, найдя широкое применение в искусстве плаката. Слава лучшего в Японии художника по литографии сохранилась за ней и по сей день. Нет ни одной солидной книги по современному японскому искусству, где бы не упоминалось её имя.
Кроме занятий живописью, в Японии Варвара Дмитриевна популяризировала русское искусство, открыв японцам Пушкина и русскую классику. Своей главной заслугой сама художница считала иллюстрирование изданий «Пиковой дамы», «Евгения Онегина», «Каменного гостя», «Сказки о царе Салтане», «Моцарта и Сальери» и «Медного всадника». Варвара Бубнова участвовала и в выставках японского авангарда 20-х годов. В общей сложности с 1933 по 1958 гг. у ней прошло в Японии шесть персональных выставок. В своих письмах она признавалась, что только живопись и пушкинская поэзия спасали ее от тоски по родине.
С 1924 года Варвара преподавала русский язык и литературу в частном Университете Васэда, в Токийском университете иностранных языков и в университете Хоккайдо, и стала основоположницей новой, прежде неведомой науки − японской пушкинистики. Тысячам японцев ею была сделана своеобразная «русская прививка». «Если бы не она, − писала газета «Цусё симбун, − переводы русской литературы в Японии не достигли бы, наверное, такого высокого уровня». В 1927 году Варвара выходит замуж за русского эмигранта во втором поколении В. Головщикова (1897–1947).
Впрочем, японский опыт Варвары Бубновой был устлан не только радостью и признанием. В 1936 году, после Путча молодых офицеров, японские власти стали настороженно относиться к иностранцам, особенно к русским, считая их потенциальными агентами СССР или сторонниками радикалов. И хотя ни Варвара, ни ее муж, Головщиков, не имели к этому мятежу прямого отношения, а всего лишь были знакомы с некоторыми эмигрантами, которые поддерживали антиправительственные настроения, власти сочли их подозрительными из-за подобных связей. За ними велось строгое полицейское наблюдение, последовали ограничения на передвижения и усиленный контроль в преподавании, а также формальные выговоры и угрозы выдворения.
А потом началась вторая мировая война, и Варвара пережила вместе со своими близкими все ее тяготы − и голод, и бомбардировки Токио… Как и везде, это было чудовищно трудное время. Продукты и одежда выдавались по карточкам. Питание было очень скудным: рис заменяли смесью ячменя с бататом, и люди выращивали зелень прямо в городе − во дворах и на пустырях. С 1944 года Токио начал подвергаться массированным авианалетам. Дома были в основном деревянные, поэтому пожары уничтожали целые районы. Пожар уничтожил и дом Варвары.
Сгорело все − мастерская, библиотека, коллекция картин и личное имущество. В 1947 году ушел из жизни муж Варвары. Они были вместе 20 лет, Варваре на тот момент было 60. Она оставалась в Японии еще 10 лет, но в 1958 году решила вернуться на родину.
МАРИЯ
Покинув Японию, Варвара поехала в Сухуми, где давно обосновалась ее старшая сестра Мария. Ещё в 1930 году Мария вместе с мужем В. Орловым бежала от возможных репрессий из Ленинграда, предварительно уничтожив все свои документы и личный архив. И это понятно, ведь Мария была в первых рядах потенциальных жертв сталинского террора —дворянское происхождение и ближайшие родственники за границей - это был прямой путь на Соловки. Приехав в Сухуми, Мария Бубнова активно включилась в музыкальную жизнь города. Она стала одним из ведущих педагогов Сухумского музыкального училища по классу фортепиано, где проработала больше 20 лет. Вела она и оперную студию.
Мария Бубнова была удостоена звания Заслуженного педагого Абхазской АССР, воспитав целую плеяду музыкантов, среди которых Лев Джергения, Григорий Портнов и другие. Поскольку архивы и документы Марии пропали, известно о ней очень немного. Значительно меньше, чем о двух ее сестрах. Можно лишь предположить, сколько испытаний выпало на ее долю. Ведь Мария так и не покинула Советский Союз, став свидетельницей самых страшных репрессий в истории страны. Доподлинно известно лишь то, что в начале шестидесятых годов, после приезда из Токио Варвары, именно сухумская квартира Марии стала центром этой удивительной русско-японско-сухумской культурной истории.
По словам Азы Аргун, директора Фонда Сестер Бубновых в Сухуми: «Япония в то время была в моде. Люди увлекались японским искусством, поэзией и культурой…» Первыми гостями дома Бубновых стали студенты Сухумского физтеха. Позже у сестер гостили многие писатели и деятели культуры, такие как Георгий Гулиа, Марина Эшба (первая женщина-скульптор Абхазии), Станислав Лакоба, Ладо Гудиашвили, приезжали молодой Фазиль Искандер, Александр Твардовский, Константин Симонов, приезжали японские друзья и ученики.
***
Вот одно из воспоминаний А. Аргун о Варваре Бубновой: «Она была духовным человеком, высокообразованным… И ее память была великолепна. Когда я ей сказала, что мне не нравится немецкий язык, она прочитала мне наизусть стихи Генриха Гейне и сказала, что язык, на котором писал Гейне, не может быть грубым!» После возвращения в СССР и приезда в Сухуми, где она прожила с 1959 по 1979 год, у Варвары Бубновой состоялось 18 персональных выставок в разных городах страны. В 1964 году она стала Заслуженным Художником Грузинской ССР. Ее работы хранятся в Третьяковской Галерее, ГМИИ им. Пушкина, в Русском Музее.
В 1979 г. Варвара вернулась в Ленинград, где в 1981 г. состоялась юбилейная выставка, приуроченная к ее 90-летию. А в 2011 г. к 125-летию со дня рождения художницы в Третьяковской галерее прошла выставка её графики. Всего в Третьяковской Галерее находится более 30 её графических работ. В сентябре 2019 г. в Москве в музее Марины Цветаевой прошла выставка − РУССКИЙ АВАНГАРД И ЯПОНСКИЕ ТРАДИЦИИ − на которой были представлены работы, созданные Варварой Бубновой в Японии и в СССР, а также уникальные средневековые японские художественные инструменты, принадлежащие художнице. Это была камерная выставка, где было представлено всего 14 работ из частной коллекции (куратором этой выставки был художник и один из учеников Бубновой Александр Лозовой).
В январе 2024 г. злой рок вновь настиг наследие Варвары Бубновой. Большинство работ, хранившихся в Абхазской Государственной Картинной Галерее, сгорели при пожаре. Спасти удалось только две работы. Но сохранилась графика из собрания Третьяковки и коллекции картин Бубновой в других музеях России. Умерла Варвара Дмитриевна 28 марта 1983 года в возрасте 97 лет в Ленинграде и была похоронена в Сухуми рядом со своими сестрами.
***
А что же с Анной? Мы на время оставили ее без внимания. Через два года после отъезда сестры-художницы, в 1960-м году Анна последовала ее примеру. Она писала об этом так: «Главная причина моего возвращения заключается в том, что Советский Союз − моя родина. Как бы ни привыкла я к Японии, каким вниманием и заботой меня здесь ни окружали, все-таки Япония − не моя родная страна. Поэтому я решила вернуться домой и работать там на благо родины… Но я никогда не забуду Японию, ее прекрасные пейзажи и, самое главное, ее сердечных людей».
Воссоединение сестер уникально само по себе. Это тот редкий случай, когда из столь длительной эмиграции возвращаются для того, чтобы воссоединиться с родными. И еще одно воспоминание, на этот раз об Анне, из уст простой жительницы Сухуми, на тот момент девятилетней девочки, мать которой была участковым доктором и бывала в доме сестер Бубновых. «В жизни нашей семьи Анна Дмитриевна сыграла немаловажную роль. Именно она уговорила, вернее, убедила мою маму креститься и крестить меня. Мама была некрещёной, поскольку бабушка была убеждённой атеисткой, членом партии со времён гражданской войны или чуть позже. И Анна Дмитриевна стала крёстной моей мамы и на первую мою исповедь меня отвела именно Анна Дмитриевна. Воспоминание об этом сохранилось в моей памяти как нечто необычное и даже таинственное. Ведь в те времена открыто ходить в церковь отваживались далеко не все».
Однако вместе сестры пожили совсем недолго. В 1963-м году умерла Мария, и Варвара с Анной остались вдвоем. Старшая Варвара писала картины, участвовала в выставках и хлопотала об устройстве музея Пушкина в родовом имении Вульфов Берново. Анна продолжала преподавать в Сухумском музыкальном училище, иногда наведываясь в Москву, чтобы поддержать своих учеников на международных конкурсах. Умерла она в 1979-году, после чего осиротевшая Варвара переехала в Ленинград. На доме, в котором они жили в Сухуми, на улице Орджоникидзе, 36, ныне улица Ю. Воронова, установлена мемориальная доска: «В этом доме с 1963 по 1979 гг. жила и работала Заслуженный Художник ГССР ВАРВАРА ДМИТРИЕВНА БУБНОВА».
ИТОГ
Сестер Бубновых роднит не только кровное родство, но их яркий талант, интеллект, трудолюбие, а также бесстрашие и, как следствие − их удивительные судьбы. В этой связи вспоминается высказывание Иосифа Бродского, услышанное мной в одном из его интервью: «Что касается турбулентных жизненных событий, то у меня их было достаточно, но это не то, что делает литературу. Были люди, которые испытали значительно больше различных потрясений, были люди, которые покоряли Эверест, летали бомбить Хиросиму... но они не писали стихов…»
Здесь напрашивается параллель с нашими героинями. Сильных духом женщин много, но далеко не каждая прожила жизнь, итогом которой стал уникальный вклад в искусство и культуру сразу трех стран. Думая об их судьбах, я невольно вспоминаю строчки другого поэта с петербургскими корнями − Александра Кушнера:
Времена не выбирают,
в них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.
(1978)
Нью-Йорк, 2026 г.
Марина Бернсгорд окончила Московский Государственный Педагогический Университет и Российскую Академию Театрального Искусства (продюсерский факультет). Много лет работала педагогом, пока не сделала естественный и сочетающийся с ее многолетним увлечением выбор в области театрального искусства. Начав с антрепризных проектов, пришла к идее создания собственного музыкального объединения «Маленький Мировой Театр», на сцене которого были осуществлены такие оперные постановки как «Человек, который принял свою жену за шляпу» (Майкл Найман), «Сон в летнюю ночь» (Карл Орф), «Волшебная флейта (Моцарт) и др., в том числе, оперы на музыку современных московских композиторов, основанные на творчестве поэтов — обэриутов Александра Введенского, Даниила Хармса и Игоря Терентьева, объединенных в один большой проект «Кругом возможна опера». Также работала на телевидении, сотрудничала с федеральным каналом «Культура», преимущественно в производстве документального кино. В последние годы читает лекции на различных площадках Нью-Йорка, в основу которых положены биографии как широко известных, так и незаслуженно забытых личностей, популяризируя имена не обретших повсеместной известности соотечественников.
