litbook

Проза


Citadella0

Пьеса в 10 картинах

 

Картина первая. Маша и Дина разговаривают по телефону

Маша (говорит по телефону с Диной). Ну да, он сегодня приезжает.

Дина. Из Италии?

Маша (раздражаясь). Откуда же еще? Он итальянец!

Дина. А как вы будете общаться? Он по-русски спикает?

Маша. Тогда уж «парлает». Он занимался в моей группе, в Лингвистической школе своего отца, синьора Фереккьо. А потом учился в России, в Питере. Хотел стать переводчиком с русского…

Дина. И?

Маша. Но ты же знаешь… Там все время война. Какой переводчик? Какие переводы? Кому теперь нужен этот русский? (другим тоном) Сказал, что женился, что есть ребенок, мальчик… Но что-то там с ребенком не так. Я не выясняла. У него богатый отец. Этот синьор Фереккьо… тот еще фрукт. Я тебе рассказывала, как он сживал меня со свету… А сын… сын другой. Такой красивый итальянец, правда, в полном подчинении отца… За спиной синьора Фереккьо пытался за мной ухаживать.

Дина. И?

Маша. Ты же знаешь меня, я однолюбка. Отцвели мои хризантемы…

Дина. А чем он занимается?

Маша. Понятия не имею. Но, кажется, ничем. Итальянцы обожают ничем не заниматься. Святое: far niente. Ты зайдешь?

Дина. После свиданки с врачом… Мне прислали ПЕРСОНАЛЬНОЕ приглашение. Видно, д-р Гор соскучился…

Маша. Потом приходи. Обязательно, слышишь? Знаешь, мне даже страшно. Все же не виделись 14 лет. Целая жизнь.

Дина. Так он Мишку твоего не видел?

Маша. Как не видел? Как не видел? Он при нем родился… а потом я уехала… в Америку. И встретила… тебя. Как хорошо, что я встретила тебя, Динка. Не знала, что бывают такие социальные работники. Ты ко мне отнеслась… как к родному человеку. Ты мне сестру заменила…

Дина. Послушай, моя дурочка не у вас?

Маша. Ты про Элис? Кажется, забегала. У них с Мишкой всегда какие-то тайны. Запираются.

Дина. Думаешь, любовь? Хорошо бы она в Мишку влюбилась. Очень за нее боюсь. Бездельничает, вечерами где-то гуляет. С кем? Что делают? В кого она такая? Боб всегда ее в строгости держал: где была? что делала? Почему пахнешь марихуаной? Может, потому она взбунтовалась…

Маша. Мишка ее младше на четыре года. Ему только 16. На девочек ноль внимания. На генетике помешался…

Дина. Прямо не знаю, что с ней делать. Словно… словно… словно… ну да, словно не моя дочка…

Маша. Порода точно не твоя. Другой колер… Но ты ведь у нас крашеная… Послушай, приходи сегодня обязательно. Мне нужно тебе сказать… одну вещь… Все никак не соберусь… Придешь?

Дина. Приду, если у Гора не задержат, не скажут, что я тяжело больна и у меня рак.

Маша. Да бог с тобой. Не шути так. До вечера!

 

Картина 2. Миша и Элис

Элис. У тебя спокойно. Я у тебя отдыхаю.

Миша. От чего отдыхаешь? Ты вроде свободна, не учишься, не работаешь.

 Элис (со вздохом). От жизни отдыхаю. Ты тихоня, тебя жизнь не задевает. И мать тебя не доводит. А моя Динка как начнет зудеть: Эллочка, я за тебя беспокоюсь, где ты была?.. Почему так поздно? Да и жалуется все время: то у нее одно болит, то другое… да и отец не лучше. Пить начал. Он когда выпьет – буйным становится. Я скоро от них сбегу.

Миша. А к врачам она ходит?

Элис. Да ходит, все без толку. Отфутболивают, слишком много разных симптомов…

Миша. А чего ты ее Динкой зовешь? Мать все-таки.

Элис. Да какая она мне мать? Ты посмотри на них обоих и на меня. У меня волосы черные, кудрявятся. А у Динки и Боба светлые, оба блондинистые, волосы прямые. А кожа, кожа… ты посмотри, какое у меня тело, в смысле цвета (хочет раздеться).

Миша (останавливает). Зачем раздеваться? Я и так вижу, кожа у тебя другая, как у латиносов.

Элис. Застеснялся… Хочешь поцелую?

Миша. Не хочу. Но вообще-то это не резон – волосы, цвет кожи. Я читал, что генетика может по-другому сработать. Передать тебе какой-нибудь рецессивный ген от дальних предков… Я вот тоже на маму не похож… Ничего не значит.

Элис (тихо). Да я точно знаю. Я не их. Мне сказали.

Миша. Кто сказал?

Элис. Кто, кто… Ланка сказала, которая у нас убирается. К вам она тоже ходит.

Миша. И что сказала?

Элис. Тебя, говорит, в приюте взяли. Я тогда там работала. Тебя твоя настоящая родительница подкинула, а эти, твои нынешние, стояли там за младенцем на очереди – вот и взяли тебя…

Миша. Это же тайна. Ее нельзя разглашать…

Элис. Да Ланке плевать, тайна не тайна. Что ты об этом думаешь?

Миша. Еще нужно проверить, вдруг вранье.

Элис. Ты, Миша, совсем stupid. Чего проверять? Правда это. Я от них сбегу.

Миша. Куда?

Элис. Пока не знаю…

Миша. Подожди меня. Может, тогда вместе. Не то чтобы сбежать. Мне от мамы нельзя сбегать, она не перенесет… А вот сорваться, съездить… на время… Понимаешь, есть у меня одна мечта… Есть такое место… Я там родился и жил до двух лет… (после паузы, неожиданно) Хочешь послушать стих?

Элис. Вот этого не люблю. И даже терпеть не могу. Но если твой, читай.

Миша. Мой (читает).

Тот город был из вертикалей,

Стоял над морем, на холмах.

Мы с мамой - помню – парк искали,

Тот парк, что в наших жил мечтах.

 

- Малыш, не хнычь, он где-то рядом.

Иди за мной, не отставай.

И мама обводила взглядом

Холма макушку, неба край.

 

В тот раз мы парк не отыскали,

 Он отыскался через год,

Когда друзья нам показали

Старинный города оплот.

 

Он назывался Citadella

И на другом стоял холме.

 Вокруг был парк. Giardino bello!

Тот парк, что ночью снился мне.

 

Ты был таинствен, тих, неярок.

Парил над бездною морской.

 О парк, спасибо за подарок -

 За этот сон оживший мой…

Теперь поняла?

Элис. Что?

Миша. Где бы я хотел оказаться…

Элис (разочарованно) А… Citadella… Ну да, поняла…

 

Картина 3. Миша, Элис и Маша

Маша. Ребятки, ау, можно к вам? (входит) Миша, помнишь Роберто из Анконы? Ты в детстве звал его uncle Роби. Он сейчас к нам придет.

Миша. Прямо сейчас? А я собирался позаниматься. Джон принес интересную книжку по генетике…

Маша. Придется отложить.

Элис. Ну, я пойду. Я на минутку забежала.

Маша. Эллочка, оставайся! Куда ты спешишь? Ты на каких-нибудь летних курсах?

Элис. При чем тут курсы? Я свободный человек. Делаю, что хочу.

Маша. Но ты уже решила насчет учебы? Или работы?

Элис. Это вам мама наплела, что я не учусь и не работаю, лентяйка каких мало?

Маша. Почему мама? Почему мама? Ты же сама говоришь, что свободный человек.

Элис. Господи, даже летом не могут оставить в покое. Миша, как ты выдерживаешь? Пойду я.

Маша. Элла, оставайся. И вот что… Можно тебя на минутку? (подходит к ней, тихо) Хочу предложить тебе небольшую подработку. Сможешь загрузить в компьютер базу данных… моих подопечных? Я – ты, возможно, знаешь, - новое дело затеяла. Провожу психотерапевтические сеансы, по новой уникальной методике. Народ идет, даже ломится… в смысле наш народ, русскоязычный. У всех повально депрессуха… Провожу онлайн сеансы. Пациенты, в основном, из России, есть из Израиля. Ну и из Америки, конечно… В американской столице полно… психически несбалансированных людей. Так вот. Мне одной трудно с документацией справиться. Не поможешь? Такса – сорок долларов в час. Два часа поработаешь – 80 долларов. Не валяются на дороге. Как? Согласна?

Элис. Надо подумать (после паузы). Пожалуй, я останусь…

 

Картина 4. Маша и Дина

Маша. Динка? Молодец, что пришла. Роберто звонил. Задерживается. Вот и хорошо, что задерживается. Хорошо, что задерживается. Я как раз должна рассказать тебе одну вещь… Ты чего такая бледненькая? Голодная? Сейчас тебе бутербродик принесу. (приносит) Моцарелла со шпинатом (отдает. Дина держит бутерброд, потом кладет на стол). Даже не знаю, с чего начать… У меня родители умерли в один год. Я у них единственная, и у меня были только они… Я была тогда в Италии – преподавала в лингвистической школе русский язык. Одна, опереться не на кого… Ни мужа, ни родственников, ни детей. Возраст… возраст уже подпирал… Короче, решила провернуть одну операцию, чтобы не остаться совершенно одной на старости лет… Деньги… деньги оставили родители – накопили за всю жизнь… Нужна была мужская… ну, как это сказать, ну в общем нужно было найти мужчину, чтобы он дал свою… ну ты понимаешь… Динка, что с тобой? Ты меня слышишь?

Дина. Что? Да слышу, слышу.

Маша. Ты чего-то невеселая. Что сказал врач?

Дина. Да ничего особенного. Разбираются. (пауза) Что-то у меня ноги затекли (поднимается и пускается в пляс):

Ох, судьба моя, судьбина,
До чего ж ты довела!!
Жизни вязкая трясина
Меня в омут привела… (кружится)

Ух ты, ах ты,
Все мы космонавты. (тяжело садится в кресло)

Маша. Что случилось, Дина?

Дина. Я же сказала, ничего особенного. Просто грустно стало. Ты доскажи свою историю. Я внимательно слушаю… И даже уже почти поняла…

 

Картина 5. Маша, Роберто

Роберто. Ты спрашиваешь, с какой целью? Я помню наш тогдашний уговор, но тут… Ты удивишься. Меня направил отец.

Маша. Синьор Фереккьо? Направил ко мне?

(Возникает синьор Фереккьо.)

Синьор Фереккьо (разгневанно). Я вами недоволен, слышите? НЕ-ДО-ВО-ЛЕН. Вы уже две недели работаете в моей школе. В МОЕЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ школе. Вас взяла на работу моя компаньонка - Хилари Метнер. Она посчитала, что вы хороший учитель русского языка. Положим. Но мне, мне, Адольфо Фереккьо, нужны не преподаватели, а переводчики, слышите? МНЕ нужны переводчики с русского на итальянский. Вы отказываетесь переводить с русского на итальянский. Видите ли, вы еще не так хорошо знаете язык… Я очень-очень вами недоволен. Хилари говорит, что у вас 10 учеников. Посмотрим, как долго они продержатся. У прежней преподавательницы был один ученик, и тот сразу сбежал. Не улыбайтесь, здесь нет ничего смешного. Повторяю: я вами недоволен. Вы пришли в лучшую лингвистическую школу страны. Да, на ее окраине, в дальней провинции, в центре о нас никто не слышал… Но я, Адольфо Фереккьо, даром что сын крестьянина и кроме неаполитанского диалекта, язЫками не владею, сумел здесь создать лучшую лингвистическую школу страны. Слышите? «Адольфо Фереккьо и Хилари Метнер», лучшая - как считают все члены моей семьи и я сам - лингвистическая школа страны. Чему вы все время улыбаетесь? Научитесь при разговоре с начальством не улыбаться. И запомните: Хилари здесь не на вечно. У нее диагноз. Она не на вечно…

(Снова возникают Маша и Роберто.)

Маша. Хилари умерла?

Роберто. Она умерла через несколько лет после твоего отъезда. Отец поручил мне возглавить отдел преподавания. Теперь школа называется La scuola linguistica dei due Ferecchio.

Маша. Поздравляю. Хилари, бедная… очень ее жаль. Значит, теперь ты на ее месте? А я вам зачем нужна? Если для преподавания, то мне это не нужно. У меня теперь здесь свое дело. БИЗНЕС, если хочешь… Работаю психотерапевтом по своей уникальной методике. Уйма пациентов.

Роберто. Нет, нет, не то. Отец дал мне другое поручение. Не догадываешься?

Маша. Не умею угадывать. Что там еще?

Роберто. Я должен тебя подготовить. Понимаешь, когда Хилари умерла, я женился, женился на ее племяннице. Отцу нужно было, чтобы капитал Хилари не ушел из компании, Луиза оказалась рядом. Ну и… Мы прожили вместе меньше года. После рождения Антонио она уехала в Англию. Ребенок остался у нас. Она не хотела его брать… он… он… понимаешь… с особенностями развития (пауза), в нем чего-то не хватает, какого-то винтика в мозгу. Ему скоро 10 лет, а он как пятилетний…

(Возникают Антонио, его английская гувернантка, Роберто и синьор Фереккьо. Все сидят за обеденным столом.)

Гувернантка. Антонио, не маши ногой. За столом нельзя махать ногами. Нужно спокойно сидеть и кушать. Посмотри на дедушку, синьора Фереккьо, посмотри на своего папу, они спокойно сидят и кушают - и не машут ногами.

Антонио. Папа – растяпа, а дед - съел чужой обед.

Синьор Фереккьо (мрачно, гувернантке). Он учится?

Гувернантка. Да, синьор, он на домашнем обучении.

Синьор Фереккьо. На домашнем - как неполноценный?

Гувернантка. Синьор Фереккьо, мальчик вас слышит.

Синьор Фереккьо (грозно). Пусть слышит. Антонио, ты можешь мне сказать, почему дед съел чужой обед?

Антонио (хнычет). Потому что он глупый… и еще… жадный. А я тебя не боюсь. Меня мадам Элоиза защитит.

Роберто. Отец, не трогай его. Он тебя боится.

Антонио (прячется под стол). Не боюсь, не боюсь, не боюсь…

Синьор Фереккьо ( бросает салфетку). Благодарю за обед, мадам Элоиза! Напомню, что все здесь оплочено из моих денег, как и ваше жалованье… Так что я не съел чужой обед. Пойдем, Роберто. Здесь за углом отличная тратторИя – нам не повредит пропустить стаканчик-другой граппы, как считаешь? (на пороге) А с Антонио надо решать… не сдать ли его в церковный приют?

(Снова возникают Роберто и Маша.)

 Роберто. Отец последнее время болеет. Стал еще более раздражителен, чем обычно. Срывает злость на мне. (Возникает синьор Фереккьо.) Ты даже ребенка нормального не мог сделать… У тебя нет наследника… У нас, у семьи Фереккьо, нет наследника.

Это было невыносимо. И я…

Маша. И ты…

Роберто. Ему рассказал про Мишу, про нашего Микеле…

Маша (кричит). Почему про нашего? Он мой! Ты мне обещал, ты дал расписку. Как ты смел рассказать это отцу?

Роберто. Прости, я виноват, но он… но я… Короче, он хочет, чтобы Микеле жил с нами…

Маша. Так. А где я в вашем раскладе? Мать ребенка, которая его выносила, выкормила, воспитала… Ты участвовал в его появлении только одной своей клеткой. Которую в лаборатории смешали с моей. Какой ты отец? Дядя Роби…

Роберто. Да, я участвовал одной клеткой. Одной, но самой важной… без нее не было бы ребеночка. Отец готов на то, чтобы ты приехала с Микеле. Если мы с Луизой разведемся, я смогу на тебе жениться…

Маша. Так. Как все просто. Готов жениться. А если я тебя сейчас выгоню? Выставлю за дверь? Твое предложение мне не подходит. Оно нам с Мишкой не подходит. Слышишь?

Роберто. Успокойся и перестань кричать. Ты не думаешь, что нужно спросить Микеле. Он уже взрослый парень.

Маша. Что? Мишу? Мишу можно не спрашивать. Я знаю, что он скажет. Мы за эти годы стали одним целым. Он мой сын. Ни разу, ни разу он не спросил, кто его отец…

Роберто. Я не могу уехать, не спросив Микеле. Пусть он сам ответит. Ты должна мне это разрешить.

Маша. Хорошо. Спрашивай. Только в моем присутствии.

Роберто. Но…

Маша. Это мое последнее слово.

 

Картина 6. Маша выходит из кабинета. Маша и Элис

Маша. Ну как? Осваиваешься? (Элис кивает.) А я подустала. Сейчас подряд три случая – совсем разных, но все трое говорили о страхе. Такое совпадение. Надеюсь, мой метод поможет всем троим.

Элис. А в чем метод?

(В кабинете Маши. На экране компьютера пациент - средних лет мужчина.)

Маша. Здравствуйте, Валентин. Вы написали, что боитесь женщин. Так?

Валентин. Так.

Маша. Всех вообще боитесь или кого-то особенно?

Валентин. Начальницу боюсь особенно.

Маша. Вы в офисе работаете? Компьютерщик?

Валентин. Ну да.

Маша. А есть кто-то в вашем офисе, кто ее не боится?

Валентин. Секретарша не боится, они подруги.

Маша. Как секретаршу зовут?

Валентин. Люси.

Маша. Сегодня мы с вами играем в театр - вы будете секретарша Люси, а я ваша начальница. Как ее зовут?

Валентин. Маргарет.

Маша. Вот я и буду этой вашей железной Маргарет. (Голосом строгой начальницы) Люси, ты куда подевалась? Ты мне срочно нужна. Жду тебя уже целый час.

Валентин. (мужским голосом, шепотом) Ничего, подождешь. (громко, мужским фальцетом) Что за срочность?

Маша. Нужно составить проект контракта с компанией АBC.

Валентин. А я здесь при чем? Это не моя работа. Займусь, если мне выплатят сверхурочные…

Маша. Это твоя работа.

Валентин. (мужским голосом, шепотом) Шалишь! (громко, мужским фальцетом) Я свои права знаю. Работа не моя.

Маша. Что за ерунда! Работа твоя.

Валентин. А вот и не моя, не моя, не моя (показывает нос).

Маша. Вижу, что в этой роли вы по-настоящему расхрабрились. Это хороший знак. На следующей нашей встрече мы продолжим… (экран гаснет).

(Новая картина. На экране компьютера молодая девушка возраста Элис.)

Маша. Вас Галя зовут?

Девушка. Да, Галя.

Маша. И что вас ко мне привело?

Девушка. Понимаете, я боюсь жизни. Мне все кажется, что что-то случится, плохое, и даже очень. Я или мама заболеем, меня выгонят с работы, нашего Тобика задавит машина… (плачет). Я перестала спать, потеряла аппетит и я, я…

Маша. Подождите, я вас поняла. Теперь послушайте. Вы где работаете?

Девушка. В кафе. Я там прибираюсь.

Маша. А школу кончили?

Девушка. Нет, не кончила.

Маша. Хорошо. Тогда вот какой вопрос. У вас на работе есть человек, который вызывает ваше уважение? Сильный? Стойкий? Чтобы был лидером по своим качествам…

Девушка. Пожалуй, есть. Он поваром работает.

Маша. Хорошо. Теперь мы с вами поиграем. Представьте, что вы этот повар. Как, кстати, его зовут?

Девушка. Грегори, Григорий.

Маша. У нас будет такой театр. Я буду подавать реплики за вас, а вы отвечайте за Григория. Как бы он ответил…

Маша. Послушай, Григорий, говорят, сейчас ходит тяжелый вирус. Почему ты не носишь маску?

Девушка. (старается говорить мужским голосом) Обойдусь без нее. Она мне мешает работать.

Маша. А если заболеешь?

Девушка. Заболею – вылечусь. Я короной уже переболел, ничего страшного.

Маша. Григорий, говорят, у нас скоро будут увольнения. Что будешь делать, если тебя уволят?

Девушка. Буду искать новую работу. Хорошие повара везде нужны. Да и не уволят меня, я отличный работник.

 Маша. Григорий, что ты делаешь, когда плохие мысли приходят в голову?

Девушка. Я их прогоняю. Чтобы больше не приходили.

Маша. А как? Как ты их прогоняешь?

 Девушка. Ем жареную печенку или копченый язык. А еще я одну песенку знаю, заклинательную. Сам сочинил. (шепотом, девичьим голосом) Я ее, правда, слышала. Он ее вполголоса напевал после того, как посетитель раскричался, что суп пересолен, и грозил вызвать полицию… (пытается подражать мужскому баритону):

Хорошо, хорошо, очень хорошо,

Даже очень хорошо, очень хорошо.

Все прекрасно, хорошо, очень хорошо.

Даже очень хорошо, очень хорошо.

(своим девичьим голосом) Какая чудесная песенка, правда? И слова такие легкие.

Маша. На сегодня достаточно. Вы, Галя, прекрасно справились с ролью. Просто на отлично. Прямо настоящая актриса. Подумайте, не стоит ли вам заняться театром? Дома постарайтесь вспомнить мои вопросы и ваши ответы. (экран гаснет)

(Картинка меняется, на экране Старик.)

Маша. Вы написали, что боитесь смерти, поскольку не знаете, что будет после.

Старик. Именно так. Доктор, я боюсь, что смерть придет внезапно, например, когда я буду спать… Это так ужасно… Я потерял покой и начал думать, не лучше ли смерть, чем такая жизнь…

Маша. Есть ли кто-нибудь из ваших сверстников, с кем вы беседуете на эту тему и кто придерживается иного взгляда. С кем вы спорите?

Старик. Джон, он еще постарше меня. Мы с ним ежедневно спорим по телефону. Он живет в Колорадо и смерти не боится.

Маша. Вас Джеймс зовут? Давайте с вами поиграем вот в какую игру. Я буду Джеймсом, а вы – Джоном из Колорадо. Вы должны на время в него перевоплотиться и говорить от его лица. Понятно я объяснила?

Старик. Я бы хотел выяснить еще несколько вопросов…

Маша. Давайте по порядку. Итак, Джеймс, то есть вы, звонит Джону из Колорадо.

Старик. Послушай, Джон…

Маша. Нет, вы не поняли. Джеймс в нашей с вами игре это я, а вы будете отвечать от имени Джона.

Старик. Но это как-то… нереально.

Маша. Внимание. Начинаем. (звонок) Джон? Ты еще не спишь? Мне страшно, что мне делать?

Старик. (тихо) Он будет ругаться. (громко) Это Джеймс? Чего ты звонишь по ночам? Старый дурень! Зачем будишь людей? Лучше спи, бревно ты стоеросовое.

Маша. Спи. Легко сказать! Я боюсь… Боюсь, что умру во сне.

Старик. (тихо) Он разорется еще громче. (громко) Вот и хорошо, дурачина! Ты знаешь, кто умирает во сне? Праведники. Лично я молюсь, чтобы смерть пришла ко мне во сне.

Маша. А пока она не пришла, чем и как жить? Что делать, если мысль о конечности жизни грызет меня неотступно?

Старик. (тихо) Он опять будет злиться. (громко) Ну и дубина! Ты должен думать о другом, понял? Найди себе занятие. Ты в юности сочинял стихи?

Маша. Сочинял. Все в юности сочиняли. Ты хочешь, чтобы я на девяносто восьмом году снова стал сочинять стихи?

Старик. А чем еще занять мозги? Подумай! Только стихами! Ты ведь музыку сочинять не сможешь, так? И картины ночью не напишешь. Остались стихи. Строчки. Рифмы. Пока нужную рифму найдешь, полночи пройдет…

Маша. Ты думаешь, я смогу? Я после подросткового возраста не упражнялся. С тех пор (пытается подсчитать по пальцам, но машет рукой) много, много лет прошло. Но… но я постараюсь начать… я попробую. Завтра тебе позвоню и скажу, получилось или нет.

Старик. Хорошо, жду твоего звонка. До завтра и беспокойной тебе ночи!

Маша (своим голосом). Вот и прекрасно. Завтра вы позвоните Джону из Колорадо – и расскажете, как провели эту ночь. А мы с вами встретимся по расписанию (экран гаснет).

 

 Картина 7. Кабинет Маши. Маша, Элис, потом Роберто

Маша (собирается уходить). Ты еще поработаешь?

Элис. Да, я только пришла.

 Маша. А я к вам хочу забежать, что-то мне твоя мама последнее время не нравится… (уходит, появляется Роберто).

Роберто. Вы… вы… здесь работаете? Я вас искал, а сюда зашел случайно. Вас Элис зовут?

Элис. Зачем я вам понадобилась?

Роберто. Зачем? Если бы я сам понимал…

Элис. Здрасьте! Так разберитесь… Вы из Италии приехали? Я там никогда не была. Но знаю, что итальянцы больше всего на свете любят макароны, безделье и красивых девушек. Может, вы в меня влюбились?

Роберто. Может быть… Я когда вчера вас увидел…

Элис. Так прям сразу в меня и втюрились. Я вас сразила своей небесно-голубой с розовым оттенком красотой… Не думайте, что я наивная дурочка и мне легко задурить мозги, мне уже за двадцать и я имею кое-какой опыт…

Роберто. Боже, вы так молоды… Вы говорите, что не были в Италии. Что бы вы хотели там увидеть?

Элис (задумалась). Увидеть, увидеть… Вы из Анконы приехали? (Роберто кивает). Мишка что-то говорил про Анкону, что хотел бы увидеть… эту… как ее… Читаделлу. И стих про нее читал. (медленно) Я бы хотела увидеть Читаделлу.

Роберто. Увидеть Читаделлу? Нет ничего проще. Я покажу вам ее. Элис, вы должны поехать со мной. Слышите! Мы поедем втроем – я, вы и Миша! Мы поедем втроем!

 

 Картина 8. Квартира Дины. Маша и Дина

Маша. Ну и как тебе мой гость? Ты поняла, кто он?

Дина. Как я понимаю, он отец Миши.

Маша. Какой он отец? Он участвовал в Мишкином появлении чисто формально, от него потребовалась лишь крохотная частица для возникновения зародыша... Мишка – мой. Роберто тут ни при чем. Ему не делали уколов как «старородящему», не мучили дурацкими процедурами, он не сидел на особой диете, он, наконец, не вынашивал ребенка в течение девяти месяцев, не страдал от токсикоза, не был вынужден лежать неподвижно два последних месяца во избежание выкидыша… Он слыхом не слыхал, что я чуть не померла во время кесарева… что у меня не было молока… а у малыша была жуткая аллергия… Он ничего этого не знал и не знает. Тяжело мне дались эти годы, ох, тяжело… Одна, без поддержки. Только ты мне помогала, Динка. Ну и Мишка. Мишка мой золотой. Он же рос чудо-ребенком. Он и сейчас чудо! А что Роберто? Он, если хочешь знать, совсем Мишкой не интересовался – все эти годы, все 16 лет…

Дина. А сейчас какая муха его укусила?

Маша. Инициатор – его отец. Ему, видите ли, некому оставить свой капитал. (смотрит на Дину) Послушай, Динка. Я вообще-то хотела спросить про тебя. Как твои дела? Что сказал доктор Гор?

Дина. Доктор Гор? Доктор Гор мне сказал… Они еще не разобрались. (трет лоб) Хотела тебе что-то сказать… Да, поблагодарить за Эллу. Она стала намного собранней. Ходит к тебе, работает, зарабатывает деньги. Да, и вот еще… Я тебе не говорила… Но, возможно, ты догадываешься… Элла не родная наша дочь - мы с Бобом ее удочерили. Ее мать, колумбийка, оставила ребенка в приюте… Боб так радовался девочке. В маленькой он в ней души не чаял… да и сейчас… Плохо, что сейчас он бесконечно ее контролирует… Правда, в последнее время этого меньше… Он сильно изменился… молчит, пьет какие-то порошки целыми горстями. Сейчас во многих компаниях идут сокращения, я думаю - он боится потерять работу. В общем, если что… прошу тебя, не оставь Эллу. У нее нет никого, кроме нас с Бобом… а мы… мы… не слишком надежные люди (плачет).

Маша. Динка, ты что? Ты же всегда такая веселая была, стойкая! Я на тебя всю жизнь равняюсь. Мы с тобой из России, у нас еще та закалка… От наших мам героических унаследованная. Ты что, подружка? Нам с тобой нужно держаться. У нас еще дети из гнезда не вылетели, свой путь не определили. Мы должны… мы просто обязаны стоять и за себя, и за них… Нам нельзя плакать, Динка! Нельзя плакать! Родная моя (обнимает Дину, обе плачут).

 

Картина 9. Квартира Дины. Дина и Элис

Дина. Элла, ты куда-то идешь?

Элис. Иду. К Мишке и его маме. Сегодня там должно быть интересно.

Дина. Что такое?

Элис. Секрет. Не думай, что только у тебя есть секреты.

Дина. Ты о чем?

Элис. О чем, о чем? Кто это должен сказать? Я тебе или ты мне? Я знаю, что ты мне не мама, а Боб не папа. У меня другие родители.

Дина. И кто же?

Элис. Кто, кто? Это ты должна знать, а не я.

Дина. Но я тоже не знаю. Знаю, что твоя родная мама родом из Колумбии. Она оставила тебя при твоем рождении. Что с ней сейчас – не имею понятия.                                  Послушай, Элла, что, мы были плохими родителями? Мы тебя били, ругали, морили голодом? Помнишь, ты болела какой-то жуткой ангиной, бредила, с температурой 40? Я всю ночь просидела у твоей кроватки, сменяла мокрые салфетки на лбу… держала тебя за ручку? Помнишь?

Элис. Не помню.

Дина. А папа? Как он был горд, когда ты играла в школьном спектакле Дороти Гейл в «Волшебнике из страны Оз». Мне было так неудобно – он оборачивался ко всем сидящим за нами и громко шептал: Дороти – это моя дочь! С такой любовью к тебе, с такой гордостью. Помнишь?

Элис. Не помню. Помню, как ты дала мне пощечину, когда я принесла в кармане шоколадку из супермаркета. А Боб за то же самое меня отшлепал… Мне было лет 10… Не понимаю, почему я до сих пор от вас не убежала…

Дина. А жила бы на что?

Элис. Ты думаешь, я не смогу заработать? Да проще простого. Я знаю, о чем ты подумала. Ты всегда думаешь обо мне плохо. По-твоему, я ни на что путное не годна… Но есть люди, которые другого мнения…

Дина. Кто например?

Элис. А хотя бы Роберто. Тот, что приехал из Италии… Он в меня влюбился и предлагает ехать с ним.

Дина. И ты? Ты согласилась?

Элис. Пока еще нет… А что? Чем он плох? По мне, скучноват, да и староват для меня, такой красивенький, старенький итальянец, итальянский Папочка… Но зато сколько возможностей! Вот когда я скажу: «Чао, родители, для которых я чужой ребенок и которым я в тягость!» А! Что скажешь, МАМОЧКА?

Дина. Решай сама. А любили мы тебя как свою, заботились, беспокоились, очень за тебя боялись, особенно папа. Но решай сама. Я вмешиваться не буду. (Пауза) У меня есть одна просьба: что бы ни случилось, папу не оставляй. Ему тяжело будет одному…

Элис. Почему одному?

Дина (медленно). Не хотела тебе говорить, но… у меня обнаружили рак. Безнадежный. В лучшем случае, год жизни…

 

Картина 10. У Маши. Маша, Роберто, Миша, Элис

Маша. Элла, ты тоже здесь? У нас конфиденциальный разговор, лишним здесь не место.

Элис. Это я лишняя? Роберто, скажи ей. Я здесь на законных основаниях.

Роберто. Маша, я не успел тебе сказать. Я хочу, чтобы и Элис поехала со мной.

Маша. И Элис? В каком качестве? И что говорят ее родители?

Элис. Я уже взрослая. И свои вопросы решаю сама.

Маша. Вот как. А ты, Мишуня?

Миша. Я не очень понимаю. В чем дело?

Маша. Сейчас дядя Роби тебе все объяснит.

Роберто. Во-первых, Микеле, я вовсе не «дядя Роби», да и вообще не дядя. Я твой отец!

Микеле. Отец!

Роберто. Да, отец. Хотя твоя мать всеми силами стремится оградить тебя от этого факта.

Маша. Миша!

 Роберто. Попрошу меня не прерывать. Я должен изложить все доводы. Итак, я твой фактический отец. Да, все эти годы мы жили в разных местах, я не участвовал в твоей жизни. Это была моя большая ошибка. Я ее признаю, сынок, я перед тобой виноват. Сильно виноват. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Я осознал свою ошибку. Мне в этом помог мой отец, твой дедушка. Он собирается сделать тебя наследником семейных капиталов и семейного дела. Насколько я знаю, ты владеешь русским, итальянским и английским. Это тебе поможет со временем стать у руля La scuola Linguistica dei due Ferecchio. Анкона – не чужой для тебе город. Ты там родился. Элис мне сказала, что ты хотел бы вновь увидеть нашу Читаделлу… Микеле, ты ее увидишь…

Миша. Увижу Читаделлу!

Маша. Миша!

Роберто. Прошу не прерывать. Скажи мне, сынок, ты хотел бы осуществить свою мечту – увидеть Читаделлу?

Миша. Да, но мама…

Роберто. Маму мы можем взять с собой.

Маша. Я никуда не поеду… Тем более, что кажется, твои планы изменились…

Роберто. Микеле, я жду твоего решения.

Миша (стоит опустив голову). Мама, это моя мечта. Ты сама меня учила, что от мечты отказываться нельзя. Я только посмотрю – и вернусь назад. Я обязательно вернусь…

Маша (сквозь слезы). Я понимаю, Миша. Поезжай с богом! (к Элис) Элла, тоже едешь?

Элис. Я? Нет, я не еду. Я остаюсь. Остаюсь со СВОИМИ РОДИТЕЛЯМИ…

(Занавес)

 

Чайковская, Ирина. Главный редактор журнала «Чайка». Писатель, драматург, критик и публицист. Родилась в Москве. По образованию педагог-филолог, кандидат наук. С 1992 года на Западе: сначала в Италии, с 2000 года —  в США. Публиковалась в журналах «Вестник Европы», «Нева», «Звезда», «Знамя», «Октябрь», «Частный корреспондент» (Россия), «Новый Журнал», «Чайка», альманах «Побережье», «Слово\Word» (США), «Семь искусств», «Крещатик» (Германия), «Новый берег» (Дания). Автор 20 книг (см. Википедию). Живет в Б. Вашингтоне.

 

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1136 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru