Non-fiction

Мысли о зловредности интеллектуалов и непримиримость к ним гложут Ленина. За первые пять лет большевистской власти многие из тех, кто отважился высказаться неодобрительно по адресу новой власти, были расстреляны. Эта политика, однако, создала крайне негативную репутацию Советам на Западе.

Тысячи еврейских семей, с детьми и стариками, больными и беременными были изгнаны из своих домов и высланы во внутренние губернии, для чего даже пришлось отменить пресловутую черту оседлости. Появление огромного числа беженцев — бездомных и нищих — сказывалось на условиях жизни местного населения, и без того нелегких, что вело к уже и понятному ожесточению против непрошеных гостей.

Карл Маркс обозначает веху потому, что в его лице сочетание некомпетентности и идеологической заданности было (может, впервые в истории) допущено в большую науку. В большую науку, Карл! Марксизм явился следствием повреждения экономической мысли и, со своей стороны, мощным ускорителем названного процесса. Слишком много экономистов некритично приняло эту позицию.

Математика избавляется от слов с их расплывчатостью и неоднозначностью. В математических статьях символы перемигиваются с символами. Но пока слова еще у математиков встречаются, связывая математику с миром и сознанием математика. Заметим, что символы меняются медленнее слов и вещей, поэтому математика бессмертнее других наук.

"Проза Евтушенко: "Не умирай раньше смерти", "Ягодные места" и др. - также вряд ли выигрывает в сравнении с лучшими примерами его поэзии, равно как проза Андрея Вознесенского из книг, которые я читал, - "О" и "Ров". За исключением яркого рассказа о рыжеволосой возлюбленной поэта, весьма своеобразно встреченной им в нью-йоркском отеле "Челси" (где я по сей день бываю, неизменно вспоминая Андрея Андреича), это скорее обыкновенные журналистские зарисовки."

"«Охота» в местах, где зверей много, напоминает сбор ягод в малиннике. Очень скоро их некуда класть, кончается тара: пластиковые мешки или пробирки рассованы по всем карманам и сумкам, вместе помещать нельзя (скушают друг друга), в темноте жонглируешь ультрафиолетовым фонарем и другим, обычным; по ошибке открываешь уже занятую пробирку – сердитое животное бежит по рукаву и шустро с него стряхивается."

Конкурс авторов будет проводиться по таким категориям: Художественная проза (сокращенно «Проза»); Поэзия; Документальная проза (сокращенно «Нон-фикшн»). В каждой номинации независимо от числа выдвинутых кандидатов жюри определит одного победителя и двух лауреатов. Если выдвинуто менее трех претендентов, то голосование по этой номинации не проводится.

Счастье — это возможность сказать: я жил в свете определенных ценностей и действовал согласно им. Я был частью семьи, заботился о ней и чувствовал, что обо мне тоже заботятся. Я был частью общины, уважал ее традиции, разделял ее горе и радость. Я был готов помочь другим, зная, что они были готовы помочь мне.

И все же, несмотря на все недоговоренности, несуразности, непозволительные искажения спросим себя: а было ли чудо? И признаем: несомненно было! Иначе, не победи Маккавеи Селевкидов, все поклонялись (и боялись) бы скорого на расправу Зевса со товарищи; не было бы, возможно, ни иудеев, ни христиан, ни мусульман..

Речь пойдет о том, как персидский и карфагенский сигль превратился в еврейский шекель. О том, почему в Иерусалимском Храме в качестве шекелей принимали только отчеканенные в Тире тетрадрахны с изображением языческого бога Мелькарта, и как шекель стал масонским символом.

Конечно, окажись на месте Эйхмана офицер с обычным, банальным характером, не стремящийся стать сильной фигурой в борьбе рас и наций, подотдел и тогда работал бы, проводя депортации и исправно отправляя эшелоны в Освенцим. И все же, как мне кажется, некоторому числу преследуемых удалось бы спастись. Это, конечно, не были бы миллионы, но тысячи и, возможно, десятки тысяч.

Главной неудачей операции стал провал разведки. В Самуа не только постоянно располагалось отделение иорданских солдат и у многих жителей было оружие (о чем АМАН обязан был знать), но серьезные иорданские подкрепления достигли деревни до того, как в нее вошел ЦАХАЛ и планировавшиеся нами “заслоны” так и не сумели достичь пунктов назначения.

Аарон Мунблит

Понимали ли тогда эти «борцы за народное дело», что своими руками помогли завести человеческую мясорубку, в которую завтра будут затянуты сами? От Сурена мы уже ничего не узнаем, он был схвачен и расстрелян. А Ольге предстоял долгий мучительный путь, в конце которого пришла полная ясность.

Именно во дворе я узнал, что я не «аид», как говорили дома, а «еврей». Это было обидно. Все-таки «аид» уводил к моим любимым легендам и мифам древней Греции, а от слова «еврей» на километр несло оскорблением. Двор научил меня курить, сначала не взатяжку, а потом — как положено.