Поэзия

Работа, работа. Дела, дела. И нет ничего. Инда жизнь прошла. А где-то Арджуна общается с Кришной. А где-то Печорин – богатый и лишний. Учила, учила. На пять, на пять. И нет ничего. Весь филфак – и_падь. И снова бухгалтер общается с боссом. Царапает принтер «Отчёт по испо… сумм…»

Серые перья хмурых ночных колдуний В сумерках серых топорщатся и теснятся, Вниз по тропе, сверкающей в полнолунье, Тени к протоке спускаются, не таятся. Кажутся бестелесными, неживыми, Сходятся, растворяются, расстаются, Лёгкие, златокудрые херувимы – Отсвет ночных теней на небесном блюдце...

Но был ещё и старый добрый Вильнюс, ведь только здесь могла бы я увидеть величественный маятник Фуко, непогрешимо двигающий в лузы тяжёлый шар, сияющий, как солнце над мраморным песочным циферблатом.

В этом углу, где до родины ближе ползти, чем до Москвы, полюбуйся – какие закаты… Ночь обезболена воздухом, как опиатом, – царствуют звёзды. Фонарь на столбе не в чести.

Очень нужно, чтобы было время ни на что – на странные раздумья в предзакатной комнате, плывущей в неизвестность: брошенные вёсла унесло течением неспешным – и сердечный компас неисправен.

Вот нищие щеголи бродят попарно И спорят о судьбах России, И время пустое проводят бездарно. Ни в Смольном ещё и ни в Зимнем не ботает кодла по фене И Осип хохочет в кофейне.

Тверской весны угрюмый вид Напомнит старого бродягу: В грязи, потрёпан и небрит, Окурком ТЭЦ вовсю дымит, В кармане сжав Лазури флягу. На коже – сыпь дорожных ям И вены вздуты половодьем… А по нахмуренным бровям Трамвай ползёт ко всем чертям, И на Советской в ноль уходит…

Мы были в Париже, мы были в Берлине. Европа лежала у наших сапог. Соскучился некто по русской дубине. Пора нам напомнить про старый должок.

Я в дорогах страны, как в верёвке, так запутался – кости трещат! Я пожизненно… «в командировке» без надежды вернуться назад.

Бывает так: какой-то пойман ток – И чувствуешь, себя не замечая, Как дышит степь, как тёпел лепесток Задетого случайно Иван-чая.

На вселенской амальгаме время ходит по кривой – только звезды под ногами, да Земля над головой.

Там, где Везёлка с Северским Донцом Встречаются, чтобы струиться к Дону, Возник вдруг Белый город молодцом, Держащим круговую оборону.

От восторга замри и воскресни, взвейся с вьюгой на снежных санях. Древний город парит в поднебесье, воплощая мечты на холмах.

Войну легко не замечать, Когда живёшь вдали от фронта. Старик Мазай спасет зайчат За счёт какого-нибудь фонда,

Посмотри – это твой восхитительный дом, Но тебя не осталось ни капельки в нём. И прилизанный тщательно комнатный быт О пустом и невнятном с тобой говорит.