Культура

«У человека всегда остаётся свобода выбора между добром и злом, и отличить их друг от друга позволяет только совесть. Для обретения свободы от зла требуется соответствующее напряжение воли. Свобода не есть отрицание необходимости. Ведь если мы стали невольниками греха или болезни, то разве сможем укрепить свою жизнь без того, чтобы осознать необходимость принудить себя к освобождению из недолжного состояния?..»

«Посему, братие, нам подобает, как людям Божиим, прославлять возлюбившаго нас Христа. Приидите, поклонимся и припадем Ему, мысленно лобызая пречистыя ноги Его, подобно блуднице. Отстанем, подобно ей, от злых дел; излием, яко миро, на главу Его веру и любовь нашу. Изыдем любовию, подобно народам, во сретение Ему; сломим, как ветви, держимый нами гнев; постелем Ему, как ризы, наши добродетели; воскликнем молитвами и беззлобием, как младенцы; предыдем Ему милостынями к нищим; последуем за Ним смирением и постом, бдением и блаженным покаянием и не погубим трудов сорокодневнаго поста, в который мы подвизались, очищая себя от всякой скверны, да и в наш Иерусалим внидет ныне Христос, ибо состав нашего тела называется Иерусалимом…»

«У нашей литературы основательный, крепкий фундамент на все времена — это русская классика. Возможно, в ней и таится загадка русской души — в ее чистоте, глубине, искренности, долготерпимости, совестливости и высокой морали…»

«Литература всё больше и больше теряется среди потока информации. Дети не читают. Это страшно. Дети не пишут. И это ещё страшней. Когда-то литература была доступна очень немногим в силу дороговизны книг и всеобщей неграмотности. Сегодня выпускаются миллиарды книг, человеку доступно бесчисленное количество творений. А литература снова становится уделом избранных. Потому что писать ещё не значит быть в литературе…»

Вступительное слово Евгения Голубовского

Израиль благословляет луну каждый месяц, в то время как солнце раз в 28 лет. Это соотношение ясно показывает, в какой мере луна важнее для еврейского сознания и для еврейской жизни, нежели солнце.

Среди тех, кто своим талантом и трудом «обновляли еврейство», был и великолепный писатель, «дедушка» новой, современной еврейской литературы, почти неизвестный по своему еврейскому имени ― Шолом Яаков Бройде, да и по паспортным данным, где он был записан как Соломон Моисеевич Абрамович. Он вошёл в историю как Менделе Мойхер-Сфорим (так звали одного из его героев), или Менделе-Книгоноша.

Шолом-Алейхем был непревзойденным знатоком быта евреев из бессарабских местечек. Это отразилось в первой части романа «Блуждающие звезды», над которым автор работал в 1909‒1911 годах. Нет сомнения, что, создавая главы, посвященные Олонештам, он вспомнил своих знакомых из Молдовы и пытался разыскать некоторых из них.

Он оставил после себя много загадок. Ушел и недостаточно прочитанным и недопонятым, как личность… Удивляло, например, как Исаак Борисов, поэт всей своей сутью, всем строем души, несколько лет с успехом вел в Союзе писателей секцию прозы, когда даже по названиям его книг слышен голос поэта-лирика.

«Так захотел режиссер, чтобы Джек, повторяя судьбу жителей Содома и Гоморры и предвосхищая участь подавляющего большинства людей, которым доведется жить при втором пришествии Христа, попал в ад живым, с телом. Это значит, что герой еще обладал свободой воли, и в определенной мере от него самого зависел выбор места, где бы он ожидал Страшного Суда Божия…»

«…всего Чаадаев сочинил восемь “философических писем”, но России посвящено только первое из них; в остальных семи она походя упоминается от силы два-три раза. Невольно возникает вопрос: зачем Чаадаев начал именно с письма, которое, во-первых, практически не связано с содержанием остальных, а во-вторых, не могло не вызвать отторжения у всякого нормального русского человека?..»

«В конце мая заседал наш ростовский клуб любителей книги “Гармония”. Как не рассказать о том, кем и чьими произведениями наполнен каждый мой день! Более пятнадцати человек слушали затаив дыхание о жизни, прозе и поэзии Леонида Ивановича, о первых Бородинских чтениях; впечатление от отрывков из его произведений — сильное: реальное чудо! А где достать книги этого писателя, прочесть его?!»

«Быть милостивым вовсе не означает быть всепрощающим. Ибо милость проявляется тогда, когда позволяет человеку становиться лучше, сильнее; когда с помощью её энергий в окружающих начинают проявляться их лучшие качества. Поэтому милость не исключает сопротивления злу, но не насилием и осуждением, а силой добра...»