Культура

В дальнейшем, в послевоенной Германии, факт того, что картины художника были показаны на выставке «Дегенеративное искусство», стал рассматриваться как знак качества, присвоенный творчеству этого художника. Так что нацистский куратор Циглер, вольно или невольно, определил приоритеты в судьбе немецкого и австрийского новаторства первой трети XX века.

Паспорт новый пришлось получать, вместо прежнего, что исчез, вместе с рукописями моими, вместе с книгами, вместе с портфелем. Шапку — кто-то мне подарил. Шарф — нашёл я прямо на улице. Голова — болела порой. Очень сильно. Бывали кризы. Поднималось давление так, что, бывало, хоть криком кричи. Всё я вытерпел.

Томас Манн разделял распространенные в его время предрассудки в отношении евреев, недооценивал опасность немецкого антисемитизма, верил в существование, если не «еврейской расы», то мифического «еврейского элемента», сплачивавшего всех потомков Авраама в единый род.

Дед, как писалось выше, после ликвидации театра пытался организовать хоть какой, пусть любительский, еврейский драмкружок. Об этом есть и в протоколах дела. Не мог физически без театра. И не понимал — если сказано ликвидировать театры, значит, и возражать не моги!

И случился этот романтический роман за год до ухода Шлёнского и длился он долго ― более трехсот дней и ночей. Чудо любви переполняло сердце и мысли ― да, почти целый год. Разве это мало? И грустить не надо: он не страдал, он не собирался умирать.

В советские времена главным классиком басенного жанра был провозглашён гимнописец Сергей Владимирович Михалков. Нельзя не признать его таланта — человек он был способный, очень способный, как говорится — на всё способный.

Суворов никогда не имел под своим началом более 30 тысяч солдат. Все одержанные им победы — следствие его искусства тактического батального маневрирования. Кутузов же был не тактиком, а выдающимся стратегом.

Он обладал всеми возможными высшими званиями и отличиями, в том числе так называемой «триадой», которую в СССР имели немногие: народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, Герой социалистического труда. Однако в узком кругу было известно, что Гилельс подвергался негласному, тщательно скрываемому давлению сверху.

Этому человеку и достался трудный и почетный жребий — собрать все ценное, что сделали предшественники, все, что было разрозненно, разбросано в разных жанрах оркестровой музыки; собрать и переплавить в законченную, классически ясную и разумную форму симфонии.

Художник, человек с душою Бога и внешностью простолюдина, вложил в эту работу свою тоску по красоте и совершенству. Сила ее так велика, что созданное им превосходит земные образцы. Устраняет земную, материальную жизнь, как что-то лишнее и ненужное.

Вообще, Караваджо, наверное, самый загадочный художник в истории изобразительного искусства. Хотя он, благодаря своей ранней славе, был на виду, и сохранилась масса свидетельств разного рода, почти все ключевые эпизоды его чрезвычайно бурной биографии покрыты тайной. Все, что касается Караваджо, проникнуто какой-то амбивалентностью.

Гораздо больше, чем интересный пример, может дать постановка проблемы. «Видели ли вы когда-нибудь, как пьет муха из капли воды, например, на столе? Она подходит к капле, упираясь вперед лапками, вставляет хоботок в каплю и пьет. А чего же она упирается? Что произойдет, если она не будет упираться, да еще и хоботок всунет глубоко в каплю?»

В коктебельском мире она была — Мусей, так звал её Волошин, и волошинские акварели, именно с таким обращением к ней в дарственных надписях, висели на стенах в её доме, — тогда как её старинная подруга, вдова Волошина, Мария Степановна, была — Марусей.

Когда речь идет о любви, даже такой обугленной и искаженной, как у героев этого драматурга, важно то, что человек испытывает, а не то, на кого она направлена. “Бог не в любимом, а в любящем”, — написал Томас Манн в рассказе “Смерть в Венеции”.