Культура

«Образ маленькой птицы, мечущейся на багровом фоне закатывающейся советской эпохи, — не только мой автопортрет того времени, но и отражение душевного состояния многих моих соотечественников. Мы не знали, что нас ждет впереди, наши сердца сжимались в смятении. Между тем закатное небо наливалось кровью и черные стрижи с криком метались в воздухе…»

«Категория прекрасного — одна из универсалий культуры, в историческом контексте приобретающая различное выражение в дихотомическом соотношении с безобразным и взаимосвязи с категориями добра, блага, истины, гармонии. Прекрасное обнаруживается в природе и человеке, в естественном и искусственном, и как специфическое идеальное измерение иного структурирует сам способ отношения субъекта к объекту…»

«Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего…»

«Ум, опутавший себя началами натурализма и исключительно опирающийся только на законы природы, как он себе воображает, не верит в чудеса вообще, а следовательно, и во всякий частный вид чудес…»

«Используя тончайшие световые, звуковые и психологические эффекты, Андрей Арсеньевич сумел показать тот необычный мир, который мы видим в своих снах, осязаем в своих предвоспоминаниях и предощущениях. В мире Тарковского даже полунамеки на полузвуки и полудвижения вызывают эстетическое удовлетворение...»

«Для меня литература — параллель с конным делом, которое выбрала на всю жизнь, и навершие моих десятилетий в журналистике. Интересно, что многие темы, сюжеты, стихотворные строчки и строфы “набегают” на верховых проездках (в автомобиле — нет!); тут же записываю в телефон, а дома переношу на бумагу…»

«Виртуальная революция, интернет отодвинули книгу на второй план информационного ряда. Читатель уже привык к электронным источникам чтения, значит, и писателю волей-неволей придется жить в виртуальном пространстве. Теряется интерес к классике, уходит в прошлое образ писателя как Творца, духовного наставника, что было характерно для отечественной литературы…»

Борхес не написал ни одного романа, зато виртуозно умел создавать мифы, превращавшиеся под его пером в реалии. Этот метод позволяет «малым» формам превзойти «большие». К тому же он мастерски использовал мистификации, создавая эссе, которые на самом деле были новеллами, и новеллы, обладавшие всеми атрибутами эссе.

будет произведение не только о двух художниках, но о том, как распутываются узлы - и приходит разгадка.

Такого никогда не было и никогда не будет. Не может этого быть. Не может быть, чтобы толпы людей выстраивались (добровольно, в радостном возбуждении!) на улицах для встречи не космонавта, впервые полетевшего в космос, не чемпионов по футболу, а молодого пианиста: так, в честь этого юноши на Бродвее устроили парад, на который вышли более 100 тысяч человек.

На волне любви к Клайберну, публика полюбила Наума Штаркмана, получившего 3-ю премию на конкурсе. Он был последним учеником Константина Николаевича Игумнова, умершего в 1948 году. Штаркман заканчивал консерваторию «от себя», а точнее, «втихую», занимался у Марии Израилевны Гринберг, уроженки Одессы, ученицы Рейнгбальд и Игумнова.

Если можно назвать Эдуарда Колмановского одним из корифеев советской песни, то в жанре театральной музыки он был несколько десятилетий просто композитором номер один.

Существовала лишь одна загвоздка, впрочем, серьезная — у славян отсутствовала письменность. Но эту проблему Константин блистательно решил, изобретя первый славянский алфавит — так называемую глаголицу, которую, несмотря на трудность, единодушно признают выдающимся филологическим творением.

Обременённый тюком с газетами, Эдик Лимонов, отныне автор самой крупной в Москве многотиражки, издаваемой большим тиражом и даже продающейся в газетных киосках, вышел из редакции на Бутырский вал. Это была первая его публикация. Самая первая. И самая неожиданная.

Судьба ее и как поэта и как человека столь необычна, что продолжает тревожить сердце и будоражить мысль каждого, кто читает или слышит о ней...