История

Едвабне – был одним из многочисленных штетлов – маленьких городков в Польше, где большинство населения составляли евреи. В 1941 году, когда немцы, молниеносно пройдя насквозь Польшу, вошли в СССР, поляки Едвабне, по собственному почину, устроили погром. Сначала убивали евреев поодиночке, а потом загнали всех оставшихся в живых – около двух тысяч – в овин и сожгли живьем.

В Ворошиловском отряде, основателями которого были серниковские евреи, было двое сыновей еврейских партизан братьев Бобровых. Этим мальчикам было десять-двенадцать лет. Они переодевались в крестьянскую одежду, отправлялись в деревни, занятые немцами, и приносили оттуда важные сведения. В партизанском соединении легендарного генерала Ковпака было много подростков, которые выполняли важные поручения и принимали участие в боях.

В Ванзее планировалось свозить в газовые камеры лишь евреев Запада. А советских евреев уничтожали по месту жительства или вблизи от него. И это – отнюдь не случайно. То, что творили нацисты и их пособники на территории СССР, невозможно представить себе в Западной, да и Восточной Европе. Ну не могли же немцы устроить Бабий Яр под Парижем!

От крупных людей ожидаешь крупных поступков. Фельдмаршалы, за исключением одного лишь Роммеля, выказали себя в германском сопротивлении наиболее жалким образом.

Наиболее интересным среди ранних документов, составленных военными, представляется лекция под названием «О визите в еврейское государство», прочитанная в то время майором Ясуэ Норихиро в июне 1930 года в издательстве Кайкося.

Вечно спешащие, сухие и рациональные пассажиры XXI века! Остановитесь на пару минут и блиц-чтением короткого фрагмента из идиш-литературы помяните недавних предков, чьим языком был идиш, живших в особом духовном мире метафор из ТАНАХа, в котором они со своим еврейским самосознанием лично ощущали себя персонажами еврейской истории.

Угаритские мифы и поэтические сказания, считавшиеся священными текстами, были записаны (середина XIV в. до н.э.) по приказу царя Нихмадду II писцом Илимилку со слов (под диктовку) хранителя устной традиции жреца Аттинпарлану. Литература подобного содержания была популярна в Ханаане, о чём свидетельствует факт обнаружения «клинописных» угаритских текстов в Бейт-Шемеше, Танаахе и на горе Табор.

В 1961 году никто из основателей колхоза-кибуца даже не подозревал, какой вызов бросили они советской власти, устроив на Кавказе самозваную еврейскую мини-автономию.

У всех публичных людей есть внутренняя история. Виткин, «стеснительный лидер», как выразилась Шуламит Ласков, был энергично-устремленным и в то же время эмоционально-впечатлительным.

“Записки идеалиста” адресованы широкому кругу читателей, но прежде всего тем ученым и специалистам, знания и опыт которых были отвергнуты в Израиле, которые уехали из страны или проехали мимо нее. И тем, кому предстоит пройти через это.

К началу Первой мировой войны Джаксон уже считается одним из сильнейшим легковесов, становится чемпионом Соединенных Штатов. Готовится к бою за звание чемпиона мира.

Как известно, алия в Израиль из Центральной России началась после так называемого «Письма 39-ти». Юлиус, протестант по натуре, подмахнул это письмо последним, не читая: до этого он среди сионистов не числился. Поэтому, когда его высылали в Израиль, он среди диссидентов получил кличку «сороковой из тридцати девяти».

В Москве бабушка много и серьезно болела. Может быть молодость, проведенная в тюрьмах, дала себя знать, а может быть жизнь с тремя детьми и работой была тяжелой. Она перенесла несколько операций, и во время операции по поводу язвы желудка потеряла много крови, и ее спасло то, что хирург перелил ей свою кровь. Фамилия хирурга была Бакулев.

Наверно, только очень старые или очень начитанные люди, увидев сегодня пантомиму писания с поминутным постукиванием кулаком по столу, а затем поглаживанием стола ладонью, поймут, "чего это он изображает". Экзотика!

Эти заметки активиста еврейского национального движения, преподавателя иврита и многолетнего отказника Роальда Зеличенка, который в эпоху горбачевской «перестройки и гласности» два года провел в советских тюрьмах и лагерях, были написаны четверть века назад, вскоре после возвращения автора из мест не столь отдаленных.