Эссе

Его книга называется «Синтаксис любви», поскольку он пишет об отношениях в паре. О том, почему одни браки оказываются прочными, а другие нет, почему одни браки оказываются гармоничными, а другие нет. И он совершенно верно говорит: дело не в том, чтобы брак был прочным и люди ни в коем случае не расходились — а дело в том, чтобы людям друг с другом было хорошо.

Обременённый тюком с газетами, Эдик Лимонов, отныне автор самой крупной в Москве многотиражки, издаваемой большим тиражом и даже продающейся в газетных киосках, вышел из редакции на Бутырский вал. Это была первая его публикация. Самая первая. И самая неожиданная.

Где-то около 1430 года произошла удивительная перемена в технике фламандской живописи, а примерно через двадцать лет на юге, во Флоренции, художники тоже стали писать по-новому. Что же изменилось?

В человеке не просто сосуществуют — одновременно — разные его возрасты, включая и ещё не прожитые, — они в нём постоянно взаимодействуют, обмениваются элементами, и каждое наше «актуальное» состояние определяется их текущим, иной раз просто сиюминутным соотношением.

Галактика Андромеды расположена намного дальше, чем звезды Млечного Пути, и ее отдельные звезды с трудом видны в довольно большие телескопы, но в целом эта галактика видна невооруженным глазом. Это, фактически, самый дальний объект, видимый таким образом, так что, если вас спросят, как далеко вы видите, отвечайте, что на 2 000 000 световых лет.

Разумеется, нельзя побывать в Неаполе и не зайти в расположенное в самом центре кафе «Гамбринус», главную кондитерскую города. Гамбринус известен человечеству как создатель пива или, строго говоря, как смертный, донесший до людей секрет пивоварения от бессмертных Озириса и Изиды.

Рассказ-биография приобретает черты приключенческой повести с элементами расследования. По ходу писатель успевает нам поведать о великих немецких физиках и их работе, рассказать об истории двух крупнейших немецких университетов, хорошо известных в России, Геттингенском и Гейдельбергском, нарисовать картину зарождения и развития национал-социализма в Германии, окунуть нас в гущу еврейского вопроса.

Некоторыми филологами замечено: поэт, сочиняя, дистанцируется от языка; слова при этом будто бы отвязываются от вещей и ситуаций, а интонационные паузы превращаются в ещё одну разновидность звуков и слов. И язык отбрасывает униформу устоявшегося кода. Так, поэзия становится высшею формой игры со словами.

История двух автографов

Это было очень мрачное время, антисемитизм шел сверху при интенсивной и жизнерадостной поддержке снизу. В газетах, очередях, городском транспорте и в нашей коммунальной квартире, вместившей к тому времени шесть очень разных семей, громко и бесцеремонно, ничуть не стесняясь, говорили о евреях-вредителях, отравителях, паразитах, расхитителях, безродных космополитах и т. д.

Судьба ее и как поэта и как человека столь необычна, что продолжает тревожить сердце и будоражить мысль каждого, кто читает или слышит о ней...

«Для тех, кто наделен обостренной способностью видеть и слышать, мир полон таких знаков: они светят этим людям сквозь ветхую ткань бытия и что-то шепчут в полной тишине. Но подобные личности редки, в недавние века их уничтожили почти всех. Сегодня в нашем мире распространены и главенствуют другие люди, словно сошедшие с полотен Сальвадора Дали, — с “выдвижными ящичками” в головах и сердцах. Для них любая птица — просто птица, и никаких бездн взгляд ее не открывает…»