ИЗО

Не исключено, что Тео, склонный обвинять себя в несчастьях брата, теперь считал себя виновным в его самоубийстве. В минувшие полтора года из-за женитьбы и рождения ребёнка он несколько отдалился от него. К тому же, став семейным человеком, сомневался, сможет ли по-прежнему обеспечивать ему полное материальное содержание. Не высказывая эти мысли прямо, он делился с Винсентом тревогой по причине нехватки денег.

Терпеть не могу Уистлера, — сказал Матисс, — но Тернера люблю, его краски прекрасны. Вы понимаете, в живописи это решает всё. Не имеет значения как выглядит предмет и рисунок, но если ваши краски, ваш материал красивы, как красива эмаль, например, если вы смотрите на них с наслаждением, то это хорошо.

В Москве Роберт Генин не зря боялся немцев. Живший в Мюнхене, в самом сердце зарождающегося фашизма, молчаливо наблюдавший уничтожение всего того, ради чего он работал все лучшие свои годы, звериный антисемитизм и воинствующую дикость нацистов, он взлелеял новый идеал взамен погибшего. Новой Меккой стал СССР. Он оказался в смертельной ловушке.

Еврейский мальчик из местечка, своим трудом и талантом добившийся успеха и материального благополучия, вовлеченный в жизнь европейской художественной богемы и ставший жертвой собственной утопии, оказался на обочине жизни, всеми забытый и разочарованный. Его не знают в России, не знают и в Израиле.

СЛОВО-крест написано на картине Плавинского и повторено 48 раз и больше, несчётно. Оно множится, разбегается и теряется в глубине пространства. Свет отделился от Тьмы. Родилось СЛОВО и стало умножаться по геометрическим законам симметрии, расти как кристалл, распространяться, шириться и разворачиваться во фразу, бесконечно повторенную, и звучать многоголосием на весь Космос.

Они – Божественное Триединство. / Они – Едины и Неделимы и в них заключена Жизнь. / Они – Безначальны и Бесконечны. / Они – Сущие и пребывают вне Времени. / Они в цветных одеяниях – Свет.

Входя в мир Акселя, мы входили в легенду, потому что Аксель творил легенды и истории абсолютно из всего — и из повседневных событий, и из прошлого, из своей собственной жизни и жизни своего окружения. Как правило истории эти абсолютно цельны и литературно безупречны, детали их законченно прекрасны. По сей день их хочется повторять и рассказывать, потому что «всё так и было», да просто не могло быть по-другому.

Должен признать, что в своём нелестном отзыве о “Едоках картофеля” Раппард был прав. С академической точки зрения это и в самом деле небрежная работа. Но разве смог бы сам Раппард так пронзительно изобразить беспросветность существования бедных крестьян? Как художник он сейчас почти забыт. Его имя сохранилось в истории лишь благодаря переписке с Ван Гогом и ссоры с ним из-за его первого шедевра.

Я вышел в соседнюю комнату и нашел там только одну картину: Сезанн «Мальчик в красном жилете». Я долго стоял, не в силах оторвать от нее взгляд, пока наконец не заметил, что Клеменсо и Моне также вошли, и художник сказал глубоким, красивым голосом: «Да, Сезанн — величайший из нас всех…»

Как бы предвосхищая роль картины в искусстве ХХ века, Малевич поместил «Черный квадрат» в «красный угол» выставочного зала, подобно православной иконе. В истории искусства ХХ века картина стала источником обновления и приобрела значение иконы.

Я Ренуар, и в своей работе намерен оставаться Ренуаром. Если бы я хотел писать как этот, — он указал на «Рождественскую ночь» Пикассо, — я бы так писал. Но я пишу для собственного удовольствия. А теперь заткнитесь, поняли?

...Он сразу разучился рисовать и с ужасом обнаружил свое внешнее сходство с Гитлером. Подлинное же сходство было с совершенно другим человеком – с автором книги «Цветочки» – проповедовавшим птицам нищим монахом Франциском Ассизским. У Володи Яковлева тоже ничего не было – ни дома, ни имущества, ни даже права распоряжаться собой...

Слово «барокко» обычно возводят к названию жемчужины неправильной формы. Эта трактовка давным-давно воспринимается как банальность, что по-видимому, не вполне справедливо. Во всяком случае, американскому литературоведу Гилберту Хайетту (1906‒1978) удалось извлечь из этого словарного определения жизнь и огонь, которых мы и не предполагали в этих стершихся от долгого употребления словах.

Трудно объяснить, даже самому себе, как живописцу Ирине Дмитренко удалось передать на листе бумаги и атмосферу домашнего уюта интеллигентной семьи начала ХХ века, и таинство рождественской елки, и ту безвозвратно канувшую в прошлое жизнь.

О вкладе Ф. Мендельсона в мировую музыкальную культуру можно рассказывать бесконечно, но цель настоящей работы — рассказать о художнике по имени Феликс Мендельсон. Рассматривая художественные работы, — акварели, рисунки, наброски, — понимаешь, насколько эти работы талантливы и сделаны профессиональным мастером.