Сергей Бычков. Ослепительный миг. Жизнь и труды православного священника Александра Меня. М., ОГИ, 2025.
Назвала свой отзыв на книгу об Александре Мене начальной строчкой из стихотворения Пушкина о гениальном изгнаннике Адаме Мицкевиче. Отец Александр всю свою жизнь – 55 лет – прожил в 20-м веке (22 января 1935 - 9 сентября 1990), и некоторым из нас выпало счастье его видеть и слышать. Могу сказать как очевидец - отец Александр однажды пришел на заседание Московского Молодежного Музыкального клуба – впечатление об этом посещении несу через всю жизнь.
Автор книги Сергей Бычков был учеником и младшим другом Александра Меня, тем ценнее и достовернее его повествование, появившееся через 36 лет после злодейского убийства пастыря.
В 1992-м, уезжая с семьей из России, я не забыла положить в чемодан аккуратно вырезанную из «Московского комсомольца» статью неведомого мне Сергея Бычкова о том, что, спустя два года после прогремевшего на весь мир убийства, оно так и не раскрыто. И вот прошло уже почти сорок лет - убийцы до сих пор не найдены, но Сергей Сергеевич Бычков стал за эти годы моим другом, автором редактируемого мною журнала ЧАЙКА и каждое 9 сентября, к годовщине гибели отца Александра, присылает нам материалы о нем. А недавно прислал книгу.
Обратила внимание на то, что Сергей Бычков, будучи автором сочинения о русских святых («Жизнеописания достопамятных людей земли Русской», Х-XX вв., М.1992), свой рассказ об отце Александре строит как некое «житие», начиная с рождения и кончая «жизнью после смерти». Разница та, что герои книги о русских святых уже признаны таковыми церковью, в то время как у отца Александра, как кажется, канонизация впереди…
Портрет получился удивительно гармоничный и человечный. Да, Александр Мень совершил «революцию» в церкви, приблизил ее к людям, показал общие корни христианских конфессий, очистил образ «Сына Человеческого» от патины времени и привел к религии огромное число людей разных национальностей и социальных прослоек. Будучи евреем, показал, как новое учение - Новый завет – прорастает из Торы – Ветхого завета, и в конечном итоге встал на позиции Экуменизма - признания родства и общности всех христианских, и не только христианских, религиозных учений. Но «революционность» отца Александра не перерастала в диссидентство и бунт. Он не думал навязывать окружающим свою волю и свои воззрения, в своем пастырском служении исходил из императива «Да будет воля Твоя».
Удивительно, как неукоснительно отец Александр следовал указаниям избранных им пастырей – вначале крестного его и матери отца Серафима, ученика Оптиных старцев, затем игуменьи Марии. В этом он был похож на свою мать, Елену Семеновну, которая, по совету отца Серафима, провела вместе с детьми всю войну в Загорске, «под сенью преподобного Сергия». Стояло время, когда церковь и ее служители преследовались, прихожане ощущали себя как первые христиане, службы проводили тайно, в домах или в укромных уголках природы, это была в полном смысле «катакомбная церковь». Глава «катакомбной церкви» митрополит Серафим, наблюдая за полуторогодовалым Сашей Менем, высказался так: «В нем осуществятся все наши чаяния».
И однако Бычков рассказывает нам не о вундеркинде в коротких штанишках, чей дар проявляется, как правило, в раннем возрасте, а потом чаще всего затухает. Александр прошел все этапы взросления «советского» человека-подростка, затем юноши: школа, институт (был отчислен с последнего курса за принадлежность к церкви), ранняя женитьба, но всегда отличался погруженностью в работу мысли – читал, думал, осмыслял. Его первые религиозно-философские труды написаны очень рано. Книга «Исторические пути христианства» закончена в 22 года.
Любопытный факт: составленный Александром Менем семитомный Богословский Словарь был рассмотрен «ученым советом» Духовной академии на предмет присуждения докторской степени. В каковой, однако, соискателю было отказано, ибо «такой труд не мог быть составлен одним человеком».
Будучи рукоположен, Александр Мень служил в разных приходах - в Алабине, Тарасовке, последние 20 лет жизни в Сретенском храме Новой деревни - и везде был окружен теми, кто приезжал к нему издалека, кто ждал встречи с ним как праздника. Нашла у Бычкова рассказ Владимира Леви, известного психолога, чьими книгами зачитывалась в юности. Был он крестником Меня, с ним переписывался и временами у него гостил. И вот что он пишет об этом: «Как чувствует себя душа, попавшая в Рай? Как в доме отца Александра. Ничего особенного, просто хорошо… Свободно. Светло. Тепло». Думаю, что каждому из нас хотелось бы попасть в такое место на земле, обозначенное Владимиром Леви как Рай.
В книге Сергея Бычкова часто цитируются воспоминания рядовых прихожан об их удивительном пастыре. Однако среди паствы Меня было много и таких известных людей, как Владимир Леви, – режиссеров, писателей, художников. Это и Александр Галич, и Екатерина Гениева, и Надежда Мандельштам, и Фазиль Искандер - крестник Меня. А скольких людей он привел к церковному служению! Знаю один потрясающий пример – ныне православный священник, иеромонах Джованни Гуайта, вышедший из католической сардинской семьи, - именно судьбоносная встреча с Александром Менем стала основой для его решения.
Живший рядом с семьей Меней и друживший с ними, Сергей Бычков доносит до нас подробности жизни отца Александра, его вкусы, интересы, пристрастия. Любил фантастику. Готовил. Интересовался наукой о поведении животных (этология) – недаром в юности учился в Пушном институте. Мог в застолье взять в руки гитару и спеть романс. Жизнь была суровой, отдыха практически не было, а он так в нем нуждался – псориаз, бессонница…
К 1980-ым русская православная церковь превратилась в структуру, тесно сращенную с властью и действующую, как правило, в унисон с нею. Независимый священник, чьи книги печатались за границей (в Брюсселе), протестующий против стагнации церкви, «черносотенства», идущий на живой контакт с людьми, был подозрителен церковным кураторам. Бычков пишет о семи (!) многочасовых допросах в КГБ, через которые прошел Мень, о статье в газете ТРУД, которую его вынудили написать (1986), о тяжелейшей обстановке, сложившейся вокруг священника.
Отец Александр предвидел свой предстоящий уход. Прихожанка вспоминает, как на службе за день до убийства (8 сентября 1990 года) отец Александр сказал: «Вот и все. Время уже кончилось». Его убили, когда он шел к Храму, – ударили саперной лопаткой по голове. Он истек кровью – смерть его была мученической. Будут ли когда-нибудь названы убийцы?
Для названия книги автор взял слова любимой отцом Александром песни из фильма «Земля Санникова» (музыка Зацепина, слова Дербенева).
Есть только миг между прошлым и будущим
Именно он называется жизнь.
Вот этот-то миг, точно названный «ослепительным», был дарован отцу Александру и прожит им с небывалой интенсивностью.
К книге Сергея Бычкова у меня только одно небольшое замечание – чересчур подробная. Даже в Эпилоге автор продолжает цитировать прихожан отца Александра, ошеломленных злодейским убийством… Автора можно понять. Практически это первая книга, рассказывающая о жизни и делах Александра Меня. И дай Бог, не последняя.
Чайковская, Ирина. Главный редактор журнала «Чайка». Писатель, драматург, критик и публицист. Родилась в Москве. По образованию педагог-филолог, кандидат наук. С 1992 года на Западе: сначала в Италии, с 2000 года — в США. Публиковалась в журналах «Вестник Европы», «Нева», «Звезда», «Знамя», «Октябрь», «Частный корреспондент» (Россия), «Новый Журнал», «Чайка», альманах «Побережье», «Слово\Word» (США), «Семь искусств», «Крещатик» (Германия), «Новый берег» (Дания). Автор 20 книг (см. Википедию). Живет в Большом Вашингтоне.
