Как же всё-таки я был стар перед самой войной, и как же всё-таки молод.
Мне было 39 лет и вёл, честно сказать, не совсем здоровый образ жизни. Я любил вкусно поесть, запить это всё пивом, при этом валялся на диване перед телевизором. В спортзал я не ходил. Но любовь к путешествиям и регулярные прогулки позволяли мне не сильно замечать старение организма. Я мог без остановки подняться на 5-й этаж или пройти полчаса от дома до метро – для меня было обычным делом. Как же всё поменялось на войне. Совсем другое дело, когда тебе приходится идти долго, по грязи, разбитой дороге в бронежилете, каске, с автоматом и рюкзаком, в котором всё самое необходимое, но через километр банка тушёнки и бутылка воды тебе кажется в два раза тяжелее, а через три – неподъёмным грузом.
Идти приходится в сумерках (когда приборы ночного видения ещё плохо работают, а обычная камера, установленная на дронах, уже плохо видит) перебежками, пережидая в неудобных позах. Дыхание сбивается, мышцы ног забиваются, ремень автомата трёт шею, стелька в берцах обязательно сбивается и начинает натирать ногу, а пот заливает и разъедает глаза. Ты не знаешь, что хуже – чувство усталости или страх, который сковывает тебя всего. Ведь идёшь ты не просто под мирным небом, а под наполненным вражескими «птицами», которые несут тухлые яйца (гранаты или сбросные самодельные взрывные устройства), дронами, камикадзе и «баба Яга», и всё это несёт смерть.
Многие считают, что медикам на войне легче, забывая, что медик – это просто боевая единица, которая, кроме обычных боевых задач, может качественно оказать медицинскую помощь. И ещё одно правило на войне: если ты выполнил боевую задачу, тебя не похвалят, а дадут новую. Поэтому надёжных всегда отправляют в самые тяжёлые места. Как сказал один мой боевой товарищ, – ты работаешь там, куда других отправляют в наказание.
Я не буду описывать долгие зимы в блиндажах, где постоянно холодно, а мыши становятся чем-то даже не привычным, а обязательным обстоятельством. Не буду рассказывать о том, в каких условиях приходится оказывать медпомощь и вообще жить. Справляться со всем этим помогает молодость, которая сохранилась в душе. Не наивность, а именно молодость. Любовь к людям, которая сохранилась в тебе, несмотря на более чем 20-летний стаж в медицине, и ты сам себе повторяешь: если где-то гражданам твоей страны нужна помощь, ты обязан там быть. А на войне ты гораздо нужнее, чем на гражданке!
