Дрон, №100

Неожиданно, но закономерно нас настиг двойной юбилей. Пять лет назад мы запустили «Дрон» — с верой в силу слова и надеждой найти своего читателя. А сегодня мы выпускаем десятый номер — и сердца замирают от гордости и благодарности. Мы руководствовались словами одного мудрого человека: «Упорство в преодолении невозможного делает его возможным» — и доказали это на деле: мы создали новую реальность.

Наталья Петровна, в прошлом инженер с многолетним стажем, а ныне пенсионерка, сидела за столом, перебирая узелки и пакетики с семенами — каждый был подписан аккуратным почерком, с указанием года сбора. За окном кружили последние снежинки, а солнце уже грело по-весеннему. Самое время начать подготовку к дачному сезону: проверить запасы, отсортировать, составить план посадок.

Ещё во времена засечной черты на севере Слобожанщины обосновались развратники и пропойцы, грабители и душегубы, ведьмы и колдуны. На скорую руку они сварганили себе мазанки из органики и палок. Кое-где эти жилища сохранились и поныне почти в первозданном виде. Поскольку изгнанники поселились возле сторожевой крепости на меловом холме, то их и прозвали горянами. Россия молодая выплеснула их, как помои, из своих градов и весей, дабы отребье это не растлевало народ, который народившиеся на Москве государственные мужи готовили к небывалому ещё в истории человечества величию.

Дела у Вениамина Михалыча Непорожнего шли прекрасно. Наконец-то исполнилась мечта, которой он стремился достичь к сорока годам, – поставили руководителем. Департамента информационной политики областной администрации. С окладом в сто тысяч рублей. Вениамин Михалыч раздобрел, зимой носил дублёнку до пят, меховую шапку и походил на купца первой гильдии XIX века. Но его вроде бы безмятежную, сытую жизнь по прежнему отравляла мысль, что не произвёл на свет наследника…

И звоню знакомой, говоря: «Доживем давай до января, до морозных дней голубизны. Ну а там недолго до весны. И, глядишь, увидим я и ты в нашем сквере первые цветы…»

Застряла в снах осенняя строка, к реке склонилась ива с рыжей прядью. Причёсками махнуться б с ней не глядя, спросив потом у зеркала: — Ну как?

В обыкновенной квартире есть безделушка одна: ангел играет на лире – грош без копейки цена.

На открытой террасе небольшого, очень красивого южного ресторана сидела пара, которая неудержимо притягивала взгляды всех присутствующих. Ему было двадцать пять, ей — под шестьдесят. На них поглядывали и с соседних столиков, и с дальних — украдкой, с быстрым, жадным любопытством.

Сорок три года прожил Глеб Геннадьевич под неусыпным контролем матушки — Алевтины Игнатьевны, женщины с организаторскими способностями фельдмаршала. А теперь вот стоит один во вселенной.

Лето в средней полосе России уже давно не было похоже само на себя — то палила всё и вся неистовая африканская жара, то лили беспрерывные нудные осенние дожди. Мудрая природа терпеливо сносила это, словно ожидая, что же будет дальше.

Вновь луны золотая пирога К Близнецам направляет свой ход. Чернокожей рыбачкой из Того Ночь по звёздным лагунам плывёт.

Анна, руководитель русской эмигрантской организации в Канаде, летит в Москву. На форум эмигрантов. Блаженствует. Потому, что на Родину. И потому что впервые далеко без мужа и детей. Можно без объёмной сумки с игрушками, можно не петь в любимое маленькое ушко весь десятичасовой полет, и не читать стишки...

4 августа 2025 г. исполнилось 130 лет со дня рождения одной из самых эффектных и благожелательных поэтесс XX века. Сохранившая для нас образы крупнейших литераторов Серебряного века русской культуры, Ирина Одоевцева при этом держалась немного в тени своих прославленных современников. А какой виделась поэтесса им самим – Гумилёву, Адамовичу, Георгию Иванову? Попробуем с их помощью набросать импровизированный словесный портрет нашего юбиляра.

Чужая душа — потёмки. Любой человек непрост… Скрипят на ветру шестерёнки Ржавых подержанных звёзд.

Я не пью. Бокал шампанского на Новый год и стакан красного вина на день рождения не в счет. По нашим российским меркам это меньше, чем тьфу! Вообще-то непьющему человеку в России живется несладко. Особенно, если ты журналист, и совсем особенно, если то и дело мотаешься в командировки. А уж когда эти командировки связаны с армией, с Чечней…

На мой взгляд, у современной русской литературы больше общего с американской мечтой, чем с читателями: и та и другая мертва. Не скажу, что навсегда, ведь даже в «Бобке» покойники на кладбище не угомонились окончательно: беспокоятся, ворочаются, что-то да бормочут.

Тонко скрученным платочком Из трубы выходит дым, Время движется по точкам, Мысль идёт по запятым,

В августе, бывает такая пора, когда еще черника не «отошла» и ее можно брать в тайге в заветных местах, а в довесок брусника на солнцепеке уже подоспела: потемнела, висит гроздьями на кустиках, облепивших бугорки округ пеньков и ровной поляной убегающих в чащу.

Данте писал про Аристотеля: «Учитель тех, кто знает». В Серебряном так можно было сказать про Вячеслава Иванова. Он в прямом смысле слова не учил, но распространял знания, как Солнце распространяет свет. Не удивительно, что этот свет многих заставлял жмуриться, а кого-то нестерпимо обжигал. Знание всегда опасно, потому многие назвали Иванова искусителем.

Многие считают, что медикам на войне легче, забывая, что медик – это просто боевая единица, которая, кроме обычных боевых задач, может качественно оказать медицинскую помощь. И ещё одно правило на войне: если ты выполнил боевую задачу, тебя не похвалят, а дадут новую. Поэтому надёжных всегда отправляют в самые тяжёлые места. Как сказал один мой боевой товарищ, – ты работаешь там, куда других отправляют в наказание.

Когда в судьбе ненастье, Когда не взлёт, а спуск, Поверить снова в счастье Мне помогает Курск.

В ясный погожий денёк, возвращаясь с мужем из райцентра, курского посёлка Глушково, мы решили сделать небольшой крюк – пока не испортилась капризная осенняя погода, захотелось заглянуть в Козюлин овраг. Николай ещё с вечера охотно дал «добро», и моя походная одежда была заранее уложена в багажник.

Горит костёр у тёмной речки, Сидят по кругу рыбаки, Вода свивается в колечки, Теченьем мчится за буйки.

Бессмертный символ мужества и воли, Сжав автомат, навек застыл в рывке. О, сколько их таких на бранном поле Тут полегло, на Огненной дуге!

Кто из нас не хочет разбогатеть в одночасье? Вряд ли найдётся чудак, что откажется от свалившегося на него, не весть откуда, наследства. Даже и выяснять никто не отважится – откуда и что взялось. Вот сколько и когда можно получить, вступить в наследство реально (!) от призрачных, давно забытых или вообще не известных родственников – на это, пожалуй, все пойдут.

Застывшие мгновения… Камин… покой… свеча… И радость наслаждения. Да кот лежит, мурча.

В нашем краеведческом очерке мы поговорит о редком случае, когда восставший народ был поддержан царем и победил своих угнетателей.

Любовным шумом горные ручьи весной полны, бурны и мелодичны. Из тысяч роз - они ещё ничьи, , Я утопаю в грёзах поэтичных.

Особняк мистера Флока совсем не походил на другие постройки пуговичного города — ни на общественные здания, ни тем более на дома обычных пуговичников. Стоит начать с того, что он вообще не походил на дом, а скорее на замок или даже башню. Огромное вытянутое сооружение тёмно-серого цвета устремлялось вертикально вверх и вздымалось над городом.

Ещё летом кошка Веснушка с мышкой Торопыжкой приметили красивый детский садик возле соснового леса, где трепетные комочки любили гулять и отдыхать. Садик был двухэтажный. На розовом фасаде нарисовано лучистое солнышко. На окнах приклеены бумажные журавлики. Сетка забора оплетена виноградом. На калитке приделана разукрашенная неваляшка.

Парень c пушком над верхней губой, намекающим на будущие усы, шел длинными узкими коридорами и лестничными пролетами, неся прямо перед собой на вытянутых руках алюминиевый кейс. Яркий свет флуоресцентных ламп, попадая на матовую поверхность кейса, рассеивался в пространстве, но парень, изредка посматривая на свою ношу, все же щурился и морщил лоб.

Ругать Россию модно — дозволено в верхах! …На сцену выйдет морда и роется в грехах.

В марте 2026 года вышел в свет дважды юбилейный альманах «День поэзии XXI век» — семьдесят лет с момента первого выпуска альманаха и двадцать лет с момента его возрождения. На трёхстах страницах когда-то всесоюзного, а теперь всероссийского издания представлено более ста, как широко известных в узких читательских кругах, так и не столь популярных поэтов из разных регионов нашей страны и русскоязычного зарубежья. Содействовали выпуску «Дня поэзии» Ассоциация «Лермонтовское наследие» (председатель М. Ю. Лермонтов) и Литературный фонд «Дорога жизни» (президент Д. А. Мизгулин).

Наша статья «Бремя русского приграничья» вызвала острую полемику в интернете. Некоторых читателей так зацепила высказанная нами нелицеприятная правда, что они тут же принялись активно валить с больной головы на здоровую. А зацепило их то, что мы спокойно и обоснованно, без легковесной и трескучей пропагандистской риторики, которую так любят высмеивать ципсошные каналы, высказали своё мнение о том, кто в действительности агрессор, а кто защищает свою страну.

Писателем я стал давно. Еще в прошлом году, 23 марта в половине второго днём. Неожиданно почувствовал острые позывы, сел и начал писать. С тех пор и занимаюсь этим делом, то есть облегчением головы от навязчивых мыслей при помощи бумаги и карандаша. Как чувствую, что всё, подпирает, удержу нет — сажусь, тужусь, встаю — встал, а там рассказ, эссе, а то и целая повесть.