***
Смешно умереть от проблемы первого мира,
от проблемы одного процента —
несвежих устриц.
Даже стыдно корчиться, уклоняясь от рези.
Ведь давно бы могла умереть от чего-то нормального,
попасть в рай для жертв.
А теперь как-то неудобно ломиться в боковую дверь,
хотя формально я слыла неплохим человеком.
Как я буду рассказывать о себе в приёмной?
Представляю ангельские ухмылки.
Я окажусь в компании подавившихся жемчугом,
поскользнувшихся на розовом сапфире.
Нелепая смерть, что и говорить.
Хотя, если вдуматься,
смерти третьего мира тоже довольно нелепы:
от укуса какой-нибудь шалой змеи,
от того, что у НГО-шников прокололо шину,
гуманитарку вовремя не подвезли,
уволился доктор, а нового не прислали.
Или возьмём второй мир, ввергающийся в незнакомый контекст,
где начинают надеяться на ПВО, на купол,
на долгий световой день, на парниковый эффект, сокращающий холода.
Случайно умершие, слоняющиеся по предбаннику преисподней,
где настиг вас последний аккорд?
***
Шаманка, точнее, юта,
Живет в Хешикии,
на крайнем обрыве
в виду Аджинами-Шима.
Вы не знаете, как добраться?
Действительно, найти сложновато,
даже в Гугле нет фото.
Позвоните, когда подойдете,
и если мобильник подключится, будет вам юта.
Юта ищет пропавшие души.
А поскольку души теряются где попало,
это очень грязное ремесло,
точнее, призвание. Все семь душ, положенных человеку,
с трудом умещаются в теле, приходится потесниться.
Но гораздо хуже бывает, если душа затерялась где-то,
и тут помогает юта.
Юта умеет искать, это так. Юта сразу видит
отсутствие и старается возместить
душу, какого бы цвета она ни была.
Я выронила зеленую душу, сердечную,
в гостях у одного человека,
забывшего обо мне много дней назад.
Юта, с GPS-ом наперевес, углядела пропажу и позвала ее.
Душа не откликнулась, только налилась лиственно-зеленым,
как будто бы хлорофилл прилил в каждую клеточку.
Что ж, придется сходить за упрямицей лично.
Юта надела носки на коряги ступней,
поправила сбившиеся очки.
Она не боится черной работы,
и когда ей удалось выследить через Гугл-карту
темно-розовую душу, оставленную нечаянно
в бывшей квартире родителей и задвинутую в угол новыми жильцами,
она запустила отечную лапку в кучу старья,
обтерев потерю от пыли подолом собственного кимоно,
чтобы душа налилась молодым и красным,
молодым и красным.
Она подмела у любимой подруги и скатала в шарик
шестую, рассыпавшуюся как соль.
На пухлых щеках намазано синим.
Хорошо, хоть остальные души на месте,
кое-как держатся в отведенных отсеках тела.
Небольшая уборка, и они как новенькие.
Вот остатки той, размокшей от внутренних слез.
А потеки уже от другой, смытой цунами ссор.
Юта ищет наощупь
тряпку, а лучше бы губку,
пропитанную специальным раствором.
Юта полирует,
покачиваясь в такт.
Если мы забываем, где обронили душу,
мы начинаем меняться, не чувствуя недостачу.
Мы не больны, просто рассыпаны по миру,
как низки бус, как рис, как мелкая монета.
Шорох швабры убаюкивает, навевает сон.
Юта садится к столу, сметает крошки в ладонь,
глядит, как я пытаюсь собрать всю эту историю воедино.
Если уронишь четыре души, смерть начинает
прицельно следить за таким растяпой.
Смотри внимательно под ноги, не споткнись, не рассыпь.
Гляди, какой-то безумец свои разбросал по небу,
то-то юте достанется все это собирать.
***
Когда я пришла в архив, у сотрудниц начинался перерыв.
Чай заваривался долго, чайник вмещал порцию на троих.
Хотите чаю?
Нет, я хотела узнать правду.
Но у них не было правды, только лимон и имбирь для лучшего иммунитета.
Одинокие женщины, ломкие как листья.
Откуда появился имбирь в их краю,
Кто и за что расплатился с ними имбирем?
Шуршащие женщины смотрели на гущу на дне,
Как сивиллы смотрят на чистый лист
Будущей книги, прежде чем записывать предсказания.
Пока я сидела над документами,
Проясняющими тайны — стрекочущими от старости —
Я хотела сказать о собственном страхе
Предсказаний и пост-сказаний,
Но у меня в тот день не нашлось ни слова, ни подходящей чашки.
Когда я уходила из архива,
Чайное море шумело за спиной,
Слепые глаза памяти,
Белый шум правды
Провожали до двери,
Отказываясь пересекать порог.
Галина Ицкович — уроженка Одессы, живёт в Нью‑Йорке с 1991 года. Звание - магистр социальной работы. Психотерапевт, эксперт по вопросам детского развития и психологической травмы, клинический консультант института ICDL, международный лектор, автор профессиональных статей, радиожурналист. Среди публикаций последнего времени — «Точка.зрения», «ROAR», «Времена», «East‑West Literary Forum», «Слово\Word», «Среда», «Западное Побережье», «Радуга», альманахи «Дерибасовская‑Ришельевская», «Южное зияние», «День зарубежной русской поэзии», «Год поэзии‑2022», многочисленные публикации в англоязычных журналах и альманахах (Punctured Lines, Asymptote, Russian Life, Harpy Hybrid Review, Unlikely Stories). Автор книги стихов «Примерка счастья». Стихи переведены на английский, украинский, испанский.
